Б. Истон – Борьба за Рейн (страница 8)

Картер, Софи и я вскакиваем одновременно, чтобы утешить ее. Софи опускается на колени рядом с ней и сжимает ее руку. А мы с Картером стоим с разных сторон от нее, обнимая за плечи и гладя по спине.

– Мне так жаль, – бормочу я, обращаясь к миссис Реншоу, но мои глаза встречаются с глазами Картера.

– Мне тоже, – его глубокий голос окутывает меня, перенося в миллион различных мест сразу.

Я знаю, как звучит его голос, когда он хочет спать, когда болен, когда лжет, когда хочет, чтобы я разделась, когда злится, когда расстроен, и когда играет роль мистера Популярность. Я помню его голос даже, когда ему было шесть лет, и он потерял сразу два передних зуба. И сейчас, он звучит потерянно.

– Вы можете занять мой дом, миссис Реншоу, – говорю я, отрывая взгляд от ее сына. – Я никогда больше туда не вернусь.

***

Гавайи 5-0* – шоу про копов 70-х гг.

ГЛАВА

VI

Уэс

– Стой, Уэс! – зовет Рейн, но я просто продолжаю идти.

Я бы предпочел удалить зубной нерв, чем еще секунду провести при этом умилительном семейном воссоединении.

– Рейнбоу! – кричит Картер ей вслед.

Я оборачиваюсь на звук его голоса только потому, что хочу посмотреть, как она выберет его. Их. Мне нужно это увидеть. Нужно почувствовать поворот ножа внутри. Только этот гребаный способ поможет мне отпустить ее.

– Прости. Я хотел сказать Рейн… – У Картера выражение лица милого мальчика и притворный, жалкий щенячий взгляд. Я хочу врезать ему по роже кулаком. – Мы можем пойти куда-нибудь и поговорить? Пожалуйста? – Он поднимает брови так высоко, что они исчезают за вьющимися темными волосами. Затем прикусывает нижнюю губу.

Ублюдок. Мне знаком этот взгляд. Это моя фишка.

– Не сейчас, Картер, – говорит Рейн, поднимая нетронутую тарелку с едой. – Я должна пойти проверить, как там Квинт.

Не сейчас? Как насчет, никогда?

Я смотрю на этот кусок дерьма в футболке «Двадцать один пилот» и чувствую, как напрягаются мои мышцы и сжимаются зубы, но к тому времени, когда его взгляд возвращается ко мне, я спокоен, как в полете боинг. Делаю круговое движение головой и засовываю руки в карманы, как будто стою в очереди в департамент транспортных средств, не думая обо всех тех способах, которыми я мог бы раскроить ему череп.

Рейн поворачивается и идет ко мне. Ее лицо краснеет, когда она понимает, что я остановился, чтобы понаблюдать за их общением, но я сохраняю позу расслабленной, и лицо не выдает мои эмоции.

Ты не злишься. Тебе скучно. Скучно, скучно, скучно.

Абсолютно ясно, цель Рейн-шоу – стать Реншоу. У нее будет счастливая маленькая семья, двое детей, которые смогут забивать с линии штрафной, и им даже не понадобится медицинская помощь. Так все и закончится.

Я жду, пока она догонит меня. Только ревнивый, озлобленный придурок повернулся бы спиной и пошел дальше прямо сейчас, а я не ревную.

Не-а. Мне просто охренеть, как скучно.

Когда Рейн подходит ближе, и я вижу ее измученное лицо, пламя внутри меня угасает. На правой щеке до сих пор видны три розовых отметины от ногтей, оставшиеся с тех пор, как на нее напали в «Бургер Пэлас». Ее губы потрескались, волосы спутаны, большие, круглые глаза сейчас похожи на высыхающие озера, а в них отчаяние и безнадега.

Ненавижу то, как сильно я хочу быть тем, кто наполнит их снова.

Не успевает Рейн приблизиться ко мне, как по всему помещению начинают раздаваться крики. Повсюду загораются цифровые мониторы и светятся красным.

Рейн подходит ко мне.

– Уэс? – шепчет она. – Что происходит?

Я вижу, как на экране мелькает темный силуэт всадника с косой.

– Ты это видел? – Я киваю.

Мелькает еще один силуэт – теперь с мечом. Затем еще один и еще. Все быстрее и быстрее их изображения появляются и исчезают, а затем на экранах устанавливается просто мерцающая черно-красная сетка.

Вопли людей не смолкают.

Софи ныряет в объятия матери.

И Рейн так сильно вцепляется в мое плечо, что ее ногти до боли впиваются в кожу.

– Может, это просто ночной кошмар, – говорю я в бестолковой попытке успокоить ее.

– Нет, Уэс. Это реально.

– Ничего из этого не реально, помнишь? Это фикция.

– Граждане, – женский голос с французским акцентом гремит из динамиков, возвращая мое внимание к мониторам.

В левой части экрана появляется женщина средних лет. У нее резкие черты лица, губы намазаны темно-красной помадой, а волосы мышиного цвета. На правой половине экрана слово «граждане» написано по меньшей мере на двенадцати разных языках.

– Меня зовут доктор Маргарита Шапель. Я являюсь директором Всемирного альянса здравоохранения. Если вы смотрите эту трансляцию, поздравляю. Теперь вы являетесь частью более сильной, здоровой и самодостаточной человеческой расы. – Мы с Рейн смотрим друг на друга, и ужас проскальзывает на ее лице, проникая в мои вены.

Камера отдаляется – и мы видим доктора Шапель, сидящей за гладким белым столом между двумя пожилыми мужчинами. За ними, на возвышении находятся по меньшей мере восемьдесят других уродов. Все в костюмах, которые, вероятно, стоят больше, чем выплаты по ипотеке за их летние дома в Малибу.

Самодовольный ублюдок в самом центре первого ряда – наш гребаный президент.

– В течение прошлого года Всемирный альянс здравоохранения работал совместно с Организацией Объединенных Наций над реализацией решения по глобальному демографическому кризису, – и она указывает на мировых лидеров, стоящих за ее спиной. – Коррекцией, если угодно. Мы называем эту коррекцию «Операция 23 апреля».

– Уэс, о чем она? – шепчет Рейн, крепче сжимая мою руку.

– Примерно три года назад наши ведущие исследователи обнаружили, что при тех темпах, с которыми растет наше население, природные и экономические ресурсы Земли будут истощены менее, чем за десятилетие. Грубо говоря, люди оказались на грани вымирания, и причина проста – наш вид отказался от закона естественного отбора.

Камера поворачивается к мужчине слева от нее – тощему мужику с прической, как у Гитлера. Строка под ним сообщает: «Доктор Генри Вайс, исследователь Всемирного альянса здравоохранения».

– Каждый вид на планете подчиняется закону ес-с-стественного отбора, – говорит он, оттягивая воротник и делая глоток воды из стакана. Его акцент похож на немецкий, и выглядит он так, будто вот-вот обосрется. – Это с-с-самые ос-с-сновы эволюции. С момента зарождения живых организмов более слабые и немощные представители вида вымирают, а с-с-самые сильные, умные, наиболее приспособленные живут дольше всех и производят больше всего потомства. Этот процесс с-с-способствует выживанию вида, гарантируя, что каждое поколение наследует только наиболее адаптивные генетические признаки и предотвращая ис-с-стощение ресурсов непродуктивными подгруппами.

Камера перемещается обратно к французской сучке.

– За прошедшее столетие люди стали первым видом, который обошел закон естественного отбора. Благодаря достижениям в области технологий и щедрым правительственным программам мы активно продлеваем жизнь нашим самым слабым, нетрудоспособным и наиболее зависимым членам общества в ущерб всему нашему виду.

Она жестом указывает на президента Ублюдка, стоящего за ее спиной.

– Американское правительство, например, ежегодно тратит более одного триллиона долларов на питание, жилье, и уход для своих недееспособных, заключенных и безработных граждан – граждан, которые ничего не дают взамен. Всемирный альянс здравоохранения в январе прошлого года подсчитал, что число неполноценных и непродуктивных представителей нашего вида впервые в истории превысило число трудоспособных и продуктивных членов. Необходимо было принять срочные меры.

Камера переключается на мужчину справа от нее, который немного похож на мистера Мияги из фильма «Парень-каратист». На экране появляется строка: «Доктор Хиро Мацуда, исследователь Всемирного альянса здравоохранения».

– Нам нужен был способ, так сказать, проредить стадо, гарантируя при этом, что выживут самые сильные, здоровые и умные представители нашего вида. Создание супервируса или разжигание мировой войны были бы... контрпродуктивными... и привели бы к потере здоровых и трудоспособных граждан. Поэтому мы с моей командой разработали план по внедрению настолько сильного глобального стрессора, который спровоцировал бы наших наименее устойчивых граждан вести себя саморазрушительно, одновременно поощряя наиболее устойчивых граждан становиться еще сильнее и увереннее в себе.

Изображения всадников появляются снова, вызывая вздохи у зрителей, но на этот раз вестники конца света показаны в виде значков в нижней части экрана.

– Четыре всадника апокалипсиса, Жнец душ, Смерть – их прообразы появлялись почти в любом обществе на протяжении всей истории. Разместив эти культовые изображения во все цифровые медиа-источники мира – связав их с датой 23 апреля – мы смогли напрямую подключиться к коллективному человеческому подсознанию и внушить идею о надвигающемся конце света.

– Боже мой, Уэс, – шепчет Рейн, глядя на меня, как ребенок, который только что узнал, что Пасхальный кролик не настоящий. – Те самые изображения, которые ты обнаружил в моем телефоне. Ты был прав.

– Послания, действующие на подсознание в мировом масштабе. – Я качаю головой.

Только это было не от рук какой-то злой корпорации или группы недовольных компьютерных хакеров, жаждущих власти, как я думал. Всё ещё хуже.