Б. Истон – 44 главы о 4 мужчинах (страница 26)
Я вытащила из кучи одежды на коленях у Ганса свое платье – он не отрывал своих размазанных глаз от зеркала заднего вида – и натянула его через голову. К сожалению, я никак не могла завязать его у себя на шее, как положено, сидя, скорчившись, под рулем машины, но хотя бы моя нижняя часть была прикрыта. Конечно же, ловкий Ганс умудрился натянуть на себя штаны, не переставая смотреть на то, что происходило снаружи.
Заинтересовавшись, что же там настолько привлекло Ганса, я потянулась через центральную консоль, чтобы заглянуть в его зеркало. Но по пути меня отвлек вид голой татуированной груди стройного, высокого бас-гитариста, скорчившегося под пассажирским сиденьем моей машины. Его кожа была чуть влажной и пахла хлоркой, и это напомнило мне о том, что я сама наполовину голая…
Я стряхнула гормональное наваждение, прижалась щекой к груди Ганса и заглянула в зеркало, не подымаясь и не выдавая нашего присутствия. Мигалка на патрульной машине горела, и полицейский офицер сидел за рулем.
Другой полицейский стоял у входа в тот самый дом, разговаривая с мужчиной среднего возраста в махровом халате. Я, конечно, не много могла разглядеть с такого расстояния, но инстинктивно уловила, что домовладелец сердито поднял руку и указал пальцем прямо на мою машину.
– ЖМИ! – заорал Ганс, вынуждая меня автоматически завести мотор, выжать сцепление и сорваться с места, даже не включая фар.
К счастью, я довольно часто бывала в этом районе в поисках парковки, так что знала все выезды из него. Как только я сорвалась с места, сирена завыла снова.
Мое тело управляло машиной исключительно силой мышечной памяти, потому что сознание полностью отключилось и унеслось по спирали куда-то в тысячу разных сторон.
То, что должно было войти в историю как лучшее сексуальное переживание моей жизни, теперь навеки запомнится мне как Ночь, Когда Меня Изнасиловали в Тюрьме. Хотя я никогда не слышала о женском насилии, я была субтильным подростком, выращенным хиппи-пацифистами. У меня не было никаких навыков самозащиты (кроме нелепых попыток взмахнуть своим тяжеленным ботинком со стальным носом в направлении других людей), и моей единственной одеждой в тот вечер были насквозь мокрые красные трусы. Если тут и был кандидат в жертвы женского насилия, то это была я.
Я повернула направо, на улицу, с которой приехала, и посреди поворота вдавила в пол педаль газа, чтобы как можно быстрее набрать скорость.
Я научилась быстрой езде, еще когда встречалась с Харли. Возле дома его мамы был заброшенный строительный квартал, где часто устраивались гонки. Все называли его Колея. Улицы там уже заасфальтировали, но ни один дом не был достроен, подрядчик обанкротился. И так как это не было ни частной, ни общественной собственностью, мы могли гонять там сколько угодно без того, чтобы к нам не приставала полиция.
Когда я пережигала мотор или во что-то врезалась, Харли просто звонил в гараж, где работал, и его приятели приезжали на своих траках и чинили что надо, напевая себе под нос, словно все мы были героями сказки «
А еще я знаю, как на полной скорости завернуть за угол, не перевернувшись набок.
На самом деле это конкретное воспоминание почему-то подействовало на меня успокаивающе. Сознание вернулось ко мне и решило нажать кнопку «Пуск» на воспроизведении ностальгических мелодий.
«
Перейдя на вторую передачу, я резко тормознула перед следующим поворотом, чтобы до поворота руля перенести часть веса вперед. Как только я наполовину вошла в поворот, я снова вдавила газ и внеслась в него, одновременно за секунду перейдя на третью передачу.
– Черт, Бибика! Где ты, на фиг, такому научилась?
Это было первое, что произнес Ганс с момента нашего старта, и я услышала в его голосе изумление. Я покосилась на него и обнаружила своего рок-звездного приятеля вцепившимся в Ой-блин ремень (я вообще-то не знаю, как называется эта штука, свисающая с потолка в машине. На Юге мы ее называем просто Ой-блин ремень) одной рукой и упирающимся в консоль другой, с выражением ужаса и восторга на лице. И мне не нужно было другого вдохновения.
Проведя почти год в переживаниях собственной неполноценности на фоне этого человека, я наконец нашла способ взять реванш и выделиться из толпы идиоток, обивающих порог Ганса. Я могу водить чертов «Мустанг» и делаю это круто. Мое сознание прибавило громкости:
Я повторила прием и прорвалась через последний поворот в этом квартале. Я все еще слышала сирены у себя за спиной и периодически видела отражения синей мигалки в окнах домов и дорожных знаках, но я набрала дистанцию, и нас с полицейской машиной разделяло несколько поворотов, так что они не могли меня видеть.
На следующем повороте мы должны оторваться.
«
Если я смогу вырваться отсюда и попасть на хайвей, где не надо останавливаться, мы спасены. Через десять секунд мы тогда окажемся на парковке перед клубом, и фиг они нас там найдут. Мы приближались к перекрестку со светофором, и я переключила передачу и затаила дыхание…
«
– Зеленый! Зеленый! ЖМИ, ЖМИ, ЖМИ! – Ганс подпрыгивал на краю сиденья, глядя направо, налево и снова направо, чтобы быть уверенным, что я не убью нас обоих.
Я вдавила акселератор всеми пятьюдесятью килограммами мокрой кожи и стали, привязанных к моей ноге, и была вознаграждена резким визгом своих потертых шин и еще более резким рывком головы Ганса, которая отлетела назад и впечаталась в подголовник.
Мигая фарами, я неслась ко въезду на клубную парковку, до которой оставалось чуть меньше квартала. Несколько сотен метров, и мы спасены.
Двести… Сто…
Ганс сидел, полностью обернувшись назад и вцепившись двумя руками в подголовник, глядя, нет ли за нами погони. Я закусила губу, чтобы не дать вырваться на волю самодовольной, удовлетворенной улыбке, которая могла разрушить мою крутость, сделала глубокий вдох и резко повернула в последний раз, влетая на парковку под скрежет шин и визг тормозов – чисто для красоты. Оказавшись на парковке, я немедленно выключила фары и втянулась в первое же свободное место, которое заметила.
Ганс впал в истерический припадок, колотя по подголовнику кулаками и вопя «ВУУУУУУУУ!!!!», как будто мы с ним были на стадионе.
В жизни не видела никого в таком восторге.
Когда я выключила мотор и повернулась к нему, Ганс схватил меня за плечи своими ручищами и буквально затряс меня, как тряпичную куклу.
– Черт, Бибика! Ты от них удрала! Ты от них удрала ко всем чертям! – На его лице была безумная улыбка. – Ты была как чертова Анджелина Джоли в «
Но он всегда легко переключался. Я заметила, как его глаза посреди фразы скользнули по моей все еще обнаженной груди, и рука тут же импульсивно потянулась погладить колечко в моем соске. Услышав мой вскрик, Ганс поглядел на меня, словно вспоминая, где мы находимся.
Он встряхнул головой и сказал более серьезным тоном:
– Это была самая сексуальная штука, которую я, на фиг, видел в своей жизни.
Я даже не успела придумать никакого ответа на все эти лестные слова, как обнаружила себя вжатой в водительскую дверь, и все метр девяносто чего-то темного, высокого и татуированного поглощали мой рот, шею, все еще обнаженную грудь и все еще набухшую киску всеми средствами своего арсенала. Я в жизни не видела Ганса в таком раже.
И зная, что я только что сделала для него, я наконец смогла почувствовать себя особенной. Может быть, ну может быть, у меня все-таки было для него что-то, чего не было у других телок.
И с тех пор, когда моя извечная неуверенность снова начинала вздымать свою мерзкую чахлую грудь, я просто доставала из кармана это прекрасное сияющее воспоминание и гладила его, как талисман, до тех пор, пока все самоуничижительные чувства не растворялись в потоке мерцающих огоньков, теплой темной воды, шепота «
23
В подвале, окруженная «фантомными конечностями»
Тайный дневник Биби
Дорогой Дневник.
Ну… Кажется, меня немного занесло с этой последней записью в