Б. Борисон – Любовь на проводе (страница 82)

— Ладно.

— Хорошо.

— Отлично, — он кивает, ещё пару секунд удерживая мой взгляд, а затем снова опускает его туда, где переплетаются наши ноги. — Это… хорошо.

— Эйден, — шепчу я, ненавидя это странное напряжение между нами, — что происходит?

— Ничего, — он берёт мои руки, большими пальцами мягко проводя по костяшкам. — Просто… слишком привык к тебе рядом. Но я отвыкну. Обещаю.

Я сжимаю его пальцы:

— А мне нравится быть рядом с тобой.

Он улыбается краешком губ:

— Да… мне тоже.

К моменту начала эфира «Струн сердца» его настроение не улучшается — напротив, становится ещё мрачнее. Он несколько раз выпадает из разговора, забывает привычное вступление, сбивается на рекламе и, не дождавшись окончания, просто отключает эфир, вдавливая большой палец в центр лба. Я слегка толкаю его коленом, и его ладонь резко ныряет под стол, цепко сжимая моё бедро, словно боится, что я исчезну.

— Эйден, — тихо спрашиваю я, прикрывая микрофон ладонью, — ты в порядке?

— Всё нормально, — бормочет он, не открывая глаз. — Просто… голова болит.

Я хмурюсь:

— Тебе что-нибудь принести?

Он что-то невнятно шепчет. За стеклом появляется Джексон Кларк, руки скрещены, лицо — тревожное. Я пожимаю плечами, и он хмурится ещё сильнее.

— Эйден, — повторяю я, — может, таблетку?

— Не надо, — он, не глядя, возится с клавиатурой и отмахивается от Джексона. — Давай просто… закончим шоу.

— Если ты уверен…

— Уверен.

По плану после рекламы должны идти звонки, и я намекаю, что лучше поставить музыку. Но он упрям, как всегда, и сразу включает линию.

— В эфире «Струн сердца» с вами Эйден и Лю… — он спотыкается на моём имени, бросает быстрый, непонятный взгляд. — Люси Стоун. Чем мы можем вам помочь?

Я сомневаюсь, что сегодня мы кому-то поможем, но всё же разворачиваю фантик мятного шоколадного леденца и кладу его на край его блокнота, себе делаю то же самое. Он обычно съедает свою конфету после второго звонка, будто награждает себя. Я же откусываю половину уже во время первого — терпеть не могу ждать.

В наушниках кто-то прочищает горло:

— Не уверен… — он смеётся, и я понимаю, что этот смех мне знаком.

Замираю, пытаясь вспомнить.

— Люси? Та самая Люси? Из мастерской?

Я чувствую взгляд Эйдена.

— Да, — отвечаю медленно.

Встречаю его прищур и пожимаю плечами: сама без понятия.

— Я так рад, что узнал тебя, — радостно выдыхает голос. — Это Колин.

— А… — я в жизни не встречала никакого Колина. — Здравствуйте.

Пауза.

— Ты меня не помнишь.

— Эм… нет, прости. Не очень.

Он тяжело вздыхает, и Эйден меняет позу.

— Думал, произвёл впечатление. Ладно. Я отец Рози. Тот парень с «Шеви».

Я смеюсь:

— Точно! Помню. Рози вот-вот будет готова, я как раз собиралась позвонить.

— Ну вот я и звоню, — легко отвечает он. — Получила мои цветы?

В руках Эйдена хрустит пластиковая ручка, брызгая чернилами на блокнот. Я бросаю на него вопросительный взгляд.

— Цветы? — уточняю я.

— Да. Красные розы, как моя малышка. Неделю назад. Там должна была быть открытка.

Её не было. Мы все решили, что букет для Харви, и он с удовольствием украсил им свой стол.

— А… да, были цветы. Только открытки не было. Прости.

— Пустяки. Красивая женщина достойна красивых цветов.

— Спасибо… — я заикаюсь, чувствуя, как пылает лицо. Эйден молчит, уставившись в блокнот.

Неловкость до дрожи — будто я тону, а он стоит на палубе и смотрит, как меня уносит течением.

— Хотите, мы поставим песню или…

Я пинаю его под столом, он вздрагивает.

— Да, — глухо соглашается он. — Для Рози?

Колин смеётся:

— А я надеялся — для Люси, если можно?

Боже. Земля, раскройся. Кажется, мисс Ширли была права.

— Колин, это очень мило, но…

— Какую? — перебивает Эйден.

— Gasoline⁷² Audioslave⁷³. Потому что Люси — механик.

— Очаровательно, — отзывается он с ледяной иронией. — Отличный вариант музыкального сопровождения для шоу «Люси ищет любовь» при поддержке «Мистера Шина».

Я задыхаюсь от возмущения. Прикрываю микрофон:

— Эйден, что ты творишь?

Колин неловко смеётся:

— Ну… я думал, она будет не против.

— Она — да, — произносит Эйден, и что-то острое вонзается между лопаток. — Держись, Колин. После песни устроим.

Он зло нажимает кнопки, срывает наушники. Гитара рвётся в эфир. Я медленно снимаю свои.

Между нами висит густая тишина. Объяснений я не получу — он не собирается их давать.

— Я заинтересована? — спрашиваю, пока он вытирает чернила, сжав челюсть, а его колено мелко подрагивает.