Б. Борисон – Любовь на проводе (страница 30)
— Ага, — он захлопывает за собой дверь, полностью игнорируя моё существование.
В руках у него коробка печенья Бергер. Он протягивает её Люси:
— Хочешь?
Моё настроение стремительно катится в бездну.
Он всегда так делает. Появляется из ниоткуда, когда мы с Люси одни. Нарушает график. Бросает на меня странные взгляды. Будто специально хочет достать.
И, чёрт возьми, у него это получается.
— Тут, знаешь ли, тесновато для третьего, — бурчу я, злой на песню, на Джексона и на самого себя.
Люси замирает, рука останавливается на полпути к коробке. Оба поворачиваются ко мне. Я сверлю Джексона взглядом.
— Тебе что-то нужно?
Он приподнимает брови.
— Трафик и погода, дружище. Ты же знаешь правила.
Я бросаю взгляд на часы.
— Ещё минут десять, — говорю.
На лице Джексона появляется эта дурацкая, самодовольная ухмылка, которую мне так и хочется стереть кулаком. Он протягивает Люси целую коробку печенья.
— Я обычно захожу после твоего музыкального блока.
— Нет, не заходишь.
— Да, захожу.
— Нет.
— Да.
Люси, грызя печенье, с интересом переводит взгляд с него на меня:
— Мне уйти? Или вам лучше выяснить это наедине?
— Нет, я сам уйду. Всё равно надо поесть, — откидываюсь в кресле.
На самом деле мне просто нужно выдохнуть. Пространства в этой крошечной студии и без того мало, а втроём здесь и вовсе тесно. Всё внутри скручено, перевёрнуто — песня всколыхнула старые воспоминания, и теперь они ноют где-то под рёбрами.
Мне просто нужно немного времени. Я протягиваю Джексону наушники:
— Твои.
Он смотрит с лёгким недоумением:
— Благодарю за возможность делать свою работу.
Я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не врезать ему по плечу. Но оборудование стоит как крыло от «Боинга», и я не могу позволить себе повредить хоть одну деталь. Поэтому выхожу спокойно и направляюсь в комнату отдыха.
На автомате хватаю овсяное пирожное Little Debbie33 — то, что Джексон не успел конфисковать, — и начинаю крошить его на мелкие кусочки, жуя с раздражением, поглядывая в сторону студии.
Джексон и Люси склонились друг к другу, о чём-то разговаривают. Наверняка обсуждают статистику «Хонды». Он точно из тех, кто знает руководство по эксплуатации наизусть. А она ведь автомеханик — ей, вероятно, интересно.
— Ты отвратительный сводник, — раздаётся голос Мэгги, которая возникает буквально из воздуха.
Я вздрагиваю и чуть не давлюсь. Она с силой хлопает меня кулаком по спине — жест, в котором заботы не больше, чем в ударе молотком.
— Напоминаю: твоя задача — найти ей парня.
— Разве не этим я и занимаюсь?
Мэгги щурится:
— Правда? Ты не даёшь ей поговорить с кем-то больше трёх минут.
— Три минуты — средняя длительность звонка.
— Вы в эфире уже две недели, Эйден.
— Рим тоже не за один день построили.
— Ты обрываешь наших слушателей.
— Я даю ей возможность пообщаться с разными людьми. Всё должно идти своим чередом. Она не влюбится с первого звонка — это нереалистично.
— Нереалистично? Или ты просто не хочешь, чтобы это стало реальностью?
Она упирает руки в бока и смотрит на меня сурово:
— Это для тебя проблема?
— Что именно?
— Ты знаешь, что.
Я скрещиваю руки на груди:
— Не знаю.
Она достаёт из кармана служебный телефон — тот самый, что мы используем для промо-розыгрышей и срочных заказов еды ночью.
— Я же не идиотка, Эйден. Я знаю, что ты считаешь всю эту затею глупой. Ниже своего достоинства.
Я открываю рот, чтобы возразить, но она указывает в сторону студии и не даёт мне вставить ни слова.
— Ты должен помогать ей найти своё «долго и счастливо». Или напомнить, что от этого зависят твоя работа и зарплаты всей команды?
Она прижимает телефон к моей груди:
— Так что хватит строить недовольную физиономию и иди сотвори немного магии. Эта женщина заслуживает этого.
Да, она и правда заслуживает. Вот только её претенденты пока не впечатляют.
Мэгги снова бьёт мне телефоном по груди, и я вздрагиваю.
— Ты пытаешься вживить мне этот аппарат в грудную клетку?
— Хочу, чтобы ты отдал его Люси.
— Зачем?
Она закатывает глаза:
— Ты серьёзно собираешься ставить под сомнение каждое моё действие?
Возможно.
— Зачем ей телефон?
— Чтобы она могла принимать сообщения от слушателей, не раскрывая свой личный номер перед кучей чудиков, интересующихся, есть ли у неё уши, — раздражённо поясняет Мэгги. — Хочу, чтобы она могла общаться с теми, кто её заинтересует. На своих условиях.
Она снова сверлит меня взглядом, ожидая спора. Но я промолчу — на этот раз.