Азрет Зеушев – Последний маршрут. Книга 1: Тень «Морского сокола» (страница 13)

Шхуна поравнялась с «Морским соколом» и остановилась. Полная тишина. Даже волны, казалось, замерли. А потом человек в плаще поднял руку. Медленно. Будто приветствуя.

И исчез.

Вместе с ним исчезла и шхуна. Просто растворилась в тумане, как не было. Остался только запах — соли, гнили и чего-то древнего, что Александр не мог опознать.

Несколько секунд на палубе стояла мёртвая тишина. Потом О'Коннелл выдохнул:

— Матерь Божья.

— Отставить разговоры, — резко сказал Блэквуд. — Это было предупреждение. Или приглашение. В любом случае, мы на верном пути. — Он повернулся к Маккензи. — Проверьте трюм. Пересчитайте груз. И найдите всё, чего там быть не должно.

— Думаете, там что-то есть?

— Я думаю, что Хранитель не появляется просто так. Если шхуна пришла сейчас, значит, на борту что-то изменилось. Найдите.

Маккензи взял с собой Александра и Томаса. Они спустились в трюм и начали методичный осмотр. Ящики, тюки, бочки с водой, запасные снасти — всё было на месте. Никаких следов.

— Пусто, — сказал Томас. — Может, капитан ошибся?

— Капитан редко ошибается, — ответил Маккензи. — Ищите дальше.

Александр прошёл к кормовой переборке — туда, где в первый день пряталась Анна. Здесь было темнее всего. Он провёл рукой по влажным доскам, и одна из них подалась под пальцами.

— Здесь что-то есть.

Маккензи подошёл с фонарём. В переборке обнаружилась ниша — небольшая, аккуратно выпиленная, прикрытая куском парусины. Внутри лежал предмет, завёрнутый в промасленную ткань.

— Доставай, — сказал Маккензи.

Александр осторожно вытащил свёрток и развернул.

Это была книга. Старая, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами и металлическими уголками, позеленевшими от времени. Дневник. На обложке — инициалы: «К. В.», вытесненные золотом, почти стёршимся.

— К. Воронов, — прошептал Александр.

Он открыл первую страницу. Почерк был отцовским — он узнал его по письмам, которые мать хранила в шкатулке до самой смерти. Твёрдый, с наклоном вправо, буквы тесные, будто пишущий боялся не успеть.

«Если вы читаете это, значит, «Морской сокол» снова вышел в море. Значит, Хранитель счёл вас достойными — или обречёнными. Я пишу эти строки в трюме, при свете фонаря, который гаснет. У меня мало времени. Но я должен оставить запись. Потому что нас предали. И я знаю — кто».

Александр перевернул страницу.

«Экспедиция 1864 года. Двенадцать человек. Мы нашли остров. Но остров нашёл нас. Там, под скалой, есть дверь. Она ведёт вниз. Глубоко. Мы спустились. И мы не все вернулись. Те, кто вернулся, изменились. Я видел их глаза. Это были не наши глаза».

— Что там? — спросил Маккензи.

— Подождите, — Александр листал дальше.

«Капитан Блэквуд говорит, что мы должны молчать. Он боится. Но страх — не оправдание. Я должен рассказать. Должен. Потому что то, что мы нашли, — не сокровище. Это оружие. И тот, кто его получит, сможет управлять не только морями. Он сможет управлять смертью».

Смертью. Александр перечитал слово дважды.

«Рейвен знает. Он был с нами. Он не тот, за кого себя выдаёт. Я проверил документы. Настоящий Виктор Рейвен умер в 1852 году в порту Саутгемптона. Тот, кто носит его имя сейчас, — самозванец. Или что-то худшее. Он говорит, что хочет открыть дверь. Но он лжёт. Он хочет её запереть навсегда. Потому что за ней — то, чего он боится больше смерти. А смерти он не боится вовсе».

Дальше страница была порвана. Следующая — в пятнах, похожих на кровь.

«Я спрятал ключ. Хранитель придёт за ним. Он — единственный, кому можно доверять. Он не человек и никогда им не был. Но он — единственный, кто хочет, чтобы правда вышла наружу. Не верьте Блэквуду. Не верьте никому, кто говорит, что тайну надо сохранить. Тайна убивает. Она убила моего друга. Она убьёт меня. Она убьёт всех, кто попытается её хранить».

Последняя запись. Буквы дрожащие, едва разборчивые.

«Александр. Если ты читаешь это — прости меня. Я не хотел оставлять тебя. Но я должен был вернуться. Я должен был закрыть дверь. Возможно, я уже мёртв. Возможно, я стал тем, кем не хотел становиться. В любом случае — не ищи меня. Беги. Беги с этого корабля, пока не поздно».

Александр закрыл дневник. Руки дрожали.

— Что там? — повторил Маккензи.