Азрет Зеушев – «Последний Легионер». Железный Орел (страница 2)

Пепел на ветру

Весна пришла в долину, но принесла с собой не только тепло.

Таял снег на склонах гор, обнажая чёрные проплешины выжженной земли. Ручей у восточной стены замка вздулся от талой воды и теперь ревел, как зверь, перекатывая камни. Небо было серым, низким, и ветер пах гарью — хотя нигде поблизости ничего не горело. Так пахла память. Память о войне, которая закончилась, но не ушла.

Я стоял на стене донжона и смотрел на долину. Мою долину. Внизу, на плацу перед замком, три когорты отрабатывали построение. Четыре тысячи человек — северяне и южане, ветераны и новобранцы. Они двигались слаженно, как единый организм, и я чувствовал их даже без резонатора. Связь стала частью меня. Такой же, как дыхание. Такой же, как сердцебиение.

— Ты опять не спал.

Я обернулся. Шейра стояла в проёме лестницы, скрестив руки на груди. На ней был тот же потёртый плащ, что и всегда, но под ним поблёскивала новая кольчуга — работа Бранна. Имперская сталь.

— Ты тоже, — ответил я.

— Я спала. Четыре часа. Это больше, чем ты.

— Четыре часа — это не сон. Это передышка.

Она подошла и встала рядом, опершись на зубец стены.

— Ты думаешь о том, что мы нашли в Пустошах.

Это был не вопрос.

— Каждую ночь, — признался я. — Закрываю глаза и вижу эту пирамиду. Этот пепел. Этот голос.

— Он угрожал. Но он не напал.

— Пока не напал. — Я достал из-за пазухи резонатор. Сфера слабо светилась. — Он ждёт. Я чувствую это. Как затишье перед бурей.

Шейра помолчала, глядя на горизонт.

— Ульф вернулся из разведки. Говорит, на севере тихо. Король отвёл войска. Орден затаился.

— Это и пугает. Орден не умеет затаиваться. Если они молчат — значит, готовят что-то серьёзное.

— Что-то похуже Разрушителя?

— Возможно.

Снизу донёсся голос Гаррета — он гонял центурию по плацу, и его рык перекрывал даже шум ручья. Я посмотрел на людей, которые маршировали, поднимая грязь. У каждого на щите — орёл. У каждого в груди — искра. Я знал их всех. Не по именам — по чувству. По тому, как они отзывались в Связи.

— Идём, — сказал я. — Совет через час. Нужно решить, что делать дальше.

В тронном зале собрались все. Гаррет, ещё не остывший после тренировки, шумно дышал и вытирал пот со лба. Ульф, пропахший лесом и дымом, вертел в пальцах наконечник стрелы. Кир Вераний сидел прямо, положив ладони на стол, — южная выправка не позволяла ему разваливаться в кресле. Дарин, возмужавший и раздавшийся в плечах, занял место рядом с Гарретом. Бранн, с руками вечно в саже, что-то чертил углём на обрывке кожи. Лира, с неизменным свитком и пером, сидела по правую руку от меня. Шейра, как всегда, встала у колонны, в тени.

Я развернул карту. Ту самую, из архива. Пять схронов, маяк на побережье, чёрная пирамида в Пустошах.

— Мы собрали почти всё, — начал я. — Оружие. Доспехи. Люди. Южный Легион с нами. Маяк горит. Пятый схрон дал нам знание. Мы знаем врага в лицо. Знаем, что он существует и что он древнее Империи. Но мы не знаем главного. Где он сейчас. Когда ударит. И как его остановить.

— Это вопросы на будущее, — сказал Гаррет. — А что насчёт настоящего? У нас четыре тысячи бойцов. Их нужно кормить, вооружать, тренировать. Замок не резиновый. Припасы тают.

— Знаю. — Я кивнул Бранну. — Что с кузнями?

— Работаем круглые сутки. — Он поднял голову от чертежа. — Южане привезли свои технологии. Я отлил две новые баллисты. Дальность — вдвое больше прежней. Ещё три в работе. Но мне нужно железо. Много железа.

— Где его взять?

— В горах. Старые имперские рудники. Если верить картам, там ещё осталась руда. Но нужны люди, чтобы её добывать.

— Людей дам. Кир, у тебя есть горняки?

— Найдём. — Кир кивнул. — Но нужна охрана. Рудники далеко, в горах неспокойно. Разбойники, дезертиры. Возможно, лазутчики Ордена.

— Ульф выделит стрелков.

— Сделаю, — коротко ответил Ульф.

Я перевёл взгляд на Гаррета.

— Ты докладывал, что в деревнях не хватает еды.

— Не хватает. — Он нахмурился. — Война сожгла поля. Крестьяне вернулись, но урожай будет только к осени. До тех пор нам нужно зерно.

— Где его взять?

— Купить. У соседей. Реджинальд должен нам вассальную клятву. Пусть платит зерном.

— А если не заплатит?

Гаррет усмехнулся.

— Тогда напомним, чем кончил Торвальд.

— Хорошо. — Я посмотрел на Лиру. — Составишь послание. Без угроз, но так, чтобы он понял.

— Составлю, — кивнула она. — Но есть ещё кое-что.

Она достала из стопки бумаг свиток с королевской печатью.

— Письмо из столицы. Пришло сегодня на рассвете. От короля.

Тишина накрыла зал. Король. Тот самый, что посылал против нас десять тысяч мечей. Тот, чей племянник, герцог Эрвин, погиб от стрелы Ульфа. Все смотрели на свиток, как на змею.

— Что ему нужно? — спросил я.

Лира развернула пергамент.

— Он предлагает перемирие.

По залу прокатился гул. Гаррет хмыкнул. Кир нахмурился. Дарин подался вперёд, едва не опрокинув кружку.

— Перемирие? После всего, что было?

— На год, — продолжила Лира. — Он признаёт твоё право на долину Арденов и все земли, которые мы контролируем. Обязуется не вводить войска. Взамен просит того же.

— И мы должны поверить? — спросил Дарин.

— Там есть ещё кое-что. — Она пробежала глазами по строчкам. — Он пишет: «Мы оба знаем, кто настоящий враг. Тот, кто стоял за моей армией. Тот, кто стоит за Орденом. Если ты хочешь победить его, нам нужно объединиться. Или хотя бы не мешать друг другу».

Я взял письмо, перечитал сам. Почерк писца, но подпись королевская — размашистая, с росчерком. И печать. Настоящая.

— Это ловушка, — сказал Дарин.

— Возможно, — кивнул Кир. — Но если нет — это шанс. Нам нужно время, чтобы укрепиться. Год перемирия — это год на подготовку.

— Король потерял армию и племянника, — произнесла Шейра, не выходя из тени. — Он хочет мести. Но он также хочет выжить. Если он понял, что Орден использовал его, он может искренне хотеть союза.

— Или искренне хотеть, чтобы мы расслабились, — возразил Гаррет.

Я поднял руку. Гул стих.

— Ответим согласием. Но с условиями. Первое: никаких войск в долине. Второе: обмен пленными. Третье: король публично осудит Орден.

— Он не пойдёт на третье, — покачала головой Лира.

— Тогда мы узнаем, насколько он искренен. Если откажется — значит, всё ещё боится магов. Если согласится — значит, готов рвать с ними.

— А если это ловушка, и они ударят, пока мы будем ждать ответа? — спросил Дарин.