Азк – Беглый в Варшаве (страница 9)

В центре зала под громкие аплодисменты начался конкурс — я с завязанными глазами должен был угадать свою невесту. Четыре девушки с одинаковыми лентами на запястьях стояли полукругом. Раиса Аркадьевна прижала ладонь к груди и шепнула соседке:

— Это ж классика жанра. А если промахнётся?

Инна стояла последней. Когда настал её черёд, моя рука мягко скользнула по девичьей ладони, чуть задержалась на запястье, когда Инна чуть сжала пальцы. Безошибочно. Зал взорвался аплодисментами, кто-то пустил одобрительный свист.

— Вот это любовь! — раздалось от стола с друзьями жениха.

За другим столом подружки Инны шушукались, стараясь, чтоб их не услышали:

— А ты слышала, как говорят, он же в армии-то не просто служил… У него там чуть ли не золотые руки. Радиостанции собирал, делать операции кому-то помогал. Ну, не парень, а киногерой!

— Так это ещё кто рассказывает. А глянь, какие кольца у них. И наряды — прямо из журналов. Не иначе как за границей шили.

Пока гости наслаждались конкурсами, у окна наедине беседовали две женщины. Лицо бабушки Кости светилось доброй гордостью, голос был спокойный, но с лёгким нажимом:

— Инна у вас, конечно, девка ладная, но нашего внука с детства не всякая выдержит. Он у нас человек не простой, умный, резкий… С характером. А она?

Раиса Аркадьевна, выпрямившись, ответила мягко, но уверенно:

— А кто вам сказал, что моя дочь из ваты? Она и характером, и умом не уступит. Только тихая. А тихие воду точат.

Нараставшее напряжение в споре почувствовалось даже за десятым столом. Костя, проходя мимо, задержался на секунду. Вежливо склонился к обеим:

— Милые мои, давайте оставим перемывание наших косточек на потом. Сейчас у нас праздник. Праздник любви, а не спор о темпераментах.

Обе женщины улыбнулись. В воздухе развеялась напряженность. За соседним столом двое мужчин лет за пятьдесят, переглянувшись, шептались над графином:

— Ты видел, какой тут стол? Икра, осетрина, мандарины — в январе! И всё это, заметь, без визга и понтов. Как будто само собой.

— Ага. И не заметил ни одного партийного… Всё люди, свои.

— Есть один… Замполит окружного госпиталя, но с линией партии не высовывается…

— Это да… А жених-то похоже из тех, кто сам всё делает. Видел Ниву, на которой они приехали? Не серийная. Она вся как из фильма про будущее.

Сбоку, на танцполе, музыкант-клавишник заиграл что-то энергичное и зазывное. Гости вскочили, потянули друг друга за руки. На ходу хвалили ведущую, не скупясь восхищаясь ее организацией.

— Вот это свадьба, — сказала одна из тётушек, утирая уголком платка глаза. — Не пустое застолье, а настоящее торжество.

Бокалы поднимались вновь и вновь. Кто-то звал Инну на танец, кто-то вручал подарки, не дождавшись очереди. В воздухе витал аромат изысканной еды, звуки живой музыки и то, чего не купишь за деньги — настоящее счастье.

Всё шло как по маслу, пока в дверях банкетного зала не нарисовалась хмельная фигура в сером пальто с засаленным воротником. Вахтёрша за ним бежала, держа за локоть и отчаянно шипя:

— Вам нельзя! Это закрытое мероприятие, вы не в списках!

Он рывком сбросил её руку и, покачнувшись, двинулся к залу. Взгляд мутный, но с направленным умыслом. Увидев Инну, заорал:

— Ну здравствуй, принцесса. Так вот, значит, где ты решила найти себе «счастье»? С каким-то мурлом в костюме от спекулянта?

За столами мгновенно повисла тишина. Несколько гостей застыли с вилками у рта. Инна побледнела, руки опустились, губы задрожали.

Промакивая губы салфеткой, я незаметно поинтересовался:

— Это кто?

— Это… это… — она всхлипнула, и спазм сжал ее горло.

— Андрей, бывший её… — за дочь ответила ее мать.

Но парень, не останавливался:

— Думаешь, этот твой Костик тебя любит? Он тебя купил. Наряды, кольца, ресторан — всё это спектакль. А ты — его трофей.

Никто не успел сказать ни слова, как я молча направился к нему.

— А ты жених в курсе, что у нее там столбовая дорога?

— Ты что-то путаешь парень… Первые три сантиметра действительно немного разработаны, а остальные пятнадцать — целка…

Вся свадьба грохнула смехом, а я под этот шум сделал свое дело.

Оглушающий удар ладонями по ушам, двойной тычок в гортань и сильнейший спазм перехватил горло. И в завершение сильный и очень резкий удар в «солнышко». Андрей уже лежал на полу, прижатый лицом к плитке.

— Пошли убогий, — прозвучало холодно, внятно и очень искренне.

Официант уже звал вахтёра и дежурного из милиции. Через минуту нежданный гость оказался в тамбуре. Двери зала закрылись.

Дед Кости, сидевший у стены, одобрительно хмыкнул и наклонился к Раисе Аркадьевне:

— Вот за это люблю своего внука. Молча, точно, и по делу. Без визга.

Инна тем временем выбежала из зала. Только платье мелькнуло в коридоре. Через пару секунд дверь туалета закрылась с глухим стуком.

За ней сразу устремился я. Постучал тихо, не настаивая:

— Инна… Извини, если это испортило тебе день. Но позволить так говорить о тебе — невозможно.

Из-за двери доносилось всхлипывание. Потом:

— Не за тебя обидно… За всё прошлое. За то, что он в нём был…

Пауза. Тишина. И тихий голос:

— Но спасибо тебе. За то, что в этом дне есть ты.

Когда вернулись в зал, Раиса Аркадьевна, чуть наклонившись к нам, тихо проговорила:

— Жизнь длинная, и такие вот мрази ещё не раз встретятся. Но пока вы вдвоём — вам всё по плечу. И ты, Костя, не сомневайся: она у тебя настоящая.

Где-то на другом конце зала музыканты уже снова играли. Народ пританцовывал, стулья отодвигались, вино лилось в бокалы. Шёпотом за соседним столом старшая тётушка Инны говорила:

— Видела, как он с ним справился? Спокойно. Уверенно. Значит, будет за неё стоять до конца.

Её муж в ответ, не отрывая взгляда от танцующей пары, произнёс:

— Такие не предают. Такие — находка. А вы бабы часто не цените…

В этот вечер за окнами шёл лёгкий снег. А в зале сверкали огни, играл саксофон и кружились гости, обсуждая, как удачно сошлись два сердца, и какое у них будет светлое будущее.

Вечер подходил к финалу. За окнами снег перестал сыпать, и мороз нарисовал на стекле узоры, как будто сам хотел украсить этот день. Зал начал потихоньку стихать — гости расходились по машинам, обнимались на выходе, обещали звонить, писать, заходить. А Борис Аркадьевич тихо сказал на ухо:

— Уважаемый… Такая свадьба бывает раз в пятилетку. Спасибо вам. Вы сделали этот вечер — настоящим.

Глава 8

Проснувшись утром, сильно удивился тому, что мир выглядел как новый. За окном подрагивали голые ветки, а на подоконнике тени от солнца переливались сквозь морозный узор. Воздух был настойчиво свежим. Кофе на кухне благоухал, как будто кто-то специально добавил туда щепотку послевкусия праздника.

Инна, укутанная в махровый халат, задумчиво перелистывала открытки со вчерашнего вечера. Улыбалась, пока не наткнулась на конверт с поздравлением, где на лицевой стороне каллиграфически красовалось: «Молодым супругам Борисенкам».

Выражение лица мгновенно изменилось. Рот чуть приоткрылся, взгляд стал недобрым. Она подняла брови и с нажимом произнесла:

— Борисенок? Вот прям вот так — Бори-сенок?

Тарелка с гренками зависла в воздухе. Тон был уже совсем не шутливым.

— Да. А что не так?

Инна, сделав паузу, откинулась на спинку стула и заговорила с выражением аристократки, обиженной до глубины души: