Азк – Беглый в Варшаве 2 (страница 5)

Мужчина у газетного киоска, только развернув свежий номер «Życie Warszawy», тут же сминает его и бросает его в урну. Недалеко, женщина в очереди у булочной срывает с шеи крестик и кладёт его в карман. И все это без надрывных криков, и призывных лозунгов. Просто нет больше доверия у людей, ни к словам, ни к символам.

(Сцены основаны на реальных событиях, связанных с разоблачениями педофилии в Католической церкви Польши, но хронология немного изменена и детали драматизированы.)

В архиепископском дворце, в сердце Варшавы, окна закрыты изнутри тяжёлыми шторами. В воздухе висит запах ладана, холодного кофе и пота. За массивным столом шестеро мужчин в чёрном. Один из них, архиепископ Войцех, бледен, как побелка на стене. Остальные — викарии, советники, кураторы.

— Мы не можем молчать, — начинает старший секретарь, поправляя очки. — Это уже не просто скандал. Это бунт паствы.

— А кто его запустил? — голос худощавого ксёндза с южным акцентом звенит от злости. — Думаете, это случайность, что такой фильм показали в вечернее время, да еще и по Первой программе? Да это не подпольщики, это сами коммунисты! ПОРП! Они ж давно ищут, как нас уравнять с грязью! Сначала были «антиклерикальные карикатуры», теперь вот — документалистика! Не удивлюсь, если и сценарий им писали в здании на Новогродской…

— Люди. Народ. Их слишком долго держали в неведении, — тихо говорит викарий Козьминьский. — Мы сами дали им повод.

Молчание. Капли дождя начинают стучать по витражам. Где-то вдалеке завыла сирена.

— Нам срочно нужны новые назначения, — резко встал архиепископ Войцех. — Приходы не могут оставаться без настоятелей. Даже если сгорели. Даже если разнесены в щепки!

На стол бросают список. Пальцы быстро пробегают по строкам:

«Św. Stanisława» — временный настоятель: ks. M. Grzelak

«Najświętszego Serca Jezusowego» — ks. T. Książek

«Św. Krzyża» — закрыть на реконструкцию, отправить циркуляр о молитве за жертв"

— А мессы? — спросил кто-то, не поднимая глаз.

— Покаянные. Во всех уцелевших приходах. Без проповедей. Только молитва. И молчание.

— Как объясним прессе?

— Провокация. Всё спишем на провокацию. «Mała grupa ekstremistów inspirowana z zagranicy»(Небольшая группа экстремистов, вдохновлённых из-за рубежа) — привычно отвечает пресс-секретарь, даже не глядя в записи.

Архиепископ медленно поднимается и кладёт руки на стол. В голосе звенит старческое упрямство:

— Мы выстоим. Выстояли после Швеции. Выстояли после Москвы. Выстоим и сейчас. Бог простит. Люди — может быть.

Совещание в здании Центрального комитета ПОРП проходило за закрытыми дверями. Стены, покрытые матовой отделкой, впитывали голос каждого выступающего. На повестке — чрезвычайная ситуация в Варшавском воеводстве. За овальным столом — все ключевые фигуры: от первого секретаря до кураторов идеологического блока и представителей МВД. У каждого — растерянность, тревога, раздражение.

— События последних суток — это не спонтанный всплеск народного гнева, — сухо начал один из заместителей, перебирая в руках фотографии сгоревших приходов. — Это чья-то профессиональная работа, с прицельной подачей.

— Кто из наших дал отмашку на этот репортаж? — раздалось с другого конца стола. — Кто подписал выпуск в эфир? Откуда вообще взялись эти кадры? Это не любительская съёмка!

Начальник отдела по связям с телевидением откинулся на спинку стула, и, чуть помедлив, выдавил:

— Никакого официального решения не было. Передача попала в сетку как документальный вклад местной студии. Монтаж произведён в ночную смену, перед самым эфиром. Инициатор — некий Станислав Косек. Операторская группа — фрилансеры. Проверяем.

— Косек? Да он же в прошлом году пытался пробиться с проектом о коррупции в Минздраве! — всплеснул руками другой. — Этот неугомонный. Но кто его пустил в аппаратную?

— Там тоже смотрим, — пробормотал голос из профильного отдела ЦК.

Заседание продолжалось почти два часа. Одни говорили о провокации. Другие — о влиянии западных спецслужб. Кто-то шепотом намекал даже на вмешательство КГБ, дескать, «им это выгодно, чтобы католиков прижать». Но к концу встречи слово взял генерал Ярузельский. Его голос прозвучал тихо, но каждое слово врезалось в сознание присутствующих.

— Всё, что сегодня произошло, конечно, вне плана. Но, откровенно говоря, для нас это подарок. Святоши в панике. Солидарность замолчала. Впервые за год люди на улицах говорят не о забастовках, а о грязи, которую скрывала ряса. А мы… мы остались в стороне, и это очень хорошо для всей партии.

Никто не перебивал. Только кто-то незаметно кивнул.

— Если появятся ещё подобные сюжеты — смотреть сквозь пальцы, — продолжил он. — Но каждый эпизод — только с доказательной базой, чёткой, документальной. Без провокаций. Без вымысла. Поймаем кого-нибудь за ложь — сожрут нас, и не подавятся.

Совещание закончилось. Протоколы ушли под гриф. А в хранилище «Друга» уже лежали аудиозаписи и визуальные сканы обеих встреч: у архиепископа и в ЦК партии. Снимки сделаны с разных точек. Ни одна тень не осталась неучтённой. Даже слова, сказанные в полголоса, были очищены от шума и переведены в текст.

Глава 5

Массивное здание на Лубянке дышало тишиной. За массивными дверями отдела, в комнате оборудованной защитой от всевозможных систем прослушивания, собрались семеро. У стола, покрытого зелёным сукном, сидел генерал-майор Измайлов, человек с жёсткими скулами и взглядом, от которого по спинам подчиненных часто ползли мурашки. В руках он обычную канцелярскую папку без единой надписи, но каждый в комнате знал, о чём пойдёт речь.

— Кто доложит по Варшаве? — его голос прозвучал ровно, но в нём не было ни капли терпения.

Подполковник, зам начальника отдела и одновременно главный спец по линии научного анализа, слегка откашлялся и выдвинул вперёд свою папку.

— За последние трое суток произошло два очень интересных события, оба классифицированы как достоверные. Во-первых, происшествие у посольства ФРГ: очевидцы из числа польских охранников сообщили о вмешательстве некоей птицы… слишком умной, слишком точной в своих действиях. Удалось получить запись с камеры наших польских коллег, которые запечатлели момент удара и последующего падения гражданина ФРГ, Штольца Бруно.

— Он жив? — перебил генерал.

— Да, но в крайне тяжёлом состоянии. Под круглосуточной охраной поляков и наблюдением посольских. Немцы сделали вид, что поверли в несчастный случай, но я уверен, что таких совпадений не бывает.

Измайлов кивнул. Доклад продолжился.

— Второй момент: объективно это скандал века. Телевизионная передача вызвавшая массовые беспорядки, утрата авторитета католической церкви во всем мире — европейские и американские таблоиды подхватили волну. Перегруппировка влияния внутри самой «Солидарности». Но интереснее другое: этот сигнал был перехвачен в прямом эфире нашими средствами и при анализе параметров, выявлены признаки стороннего вмешательства. При изучении структуры был выявлен так называемый «25 кадр» с призывом: «Бей педофилов!». Сигнал на телецентр шел с околоземной орбиты. Наших спутников, как и космических аппаратов других стран в этом секторе космического пространства нет. Техническими средствами контроля подтверждена работа и активность неизвестных беспилотных платформ над Варшавой.

— А что у нас по «Инопланетянину»? — Измайлов поднял глаза.

Сотрудник, отвечающий за сбор и обработку информации по армянским террористам-националистам, раскрыл другую папку.

— Объекты по-прежнему находятся в Армении. Активность ниже допустимого порога. Хотя задействованы элементы нелегальной технологической сети. Местные территориальные органы ведут круглосуточный оперативный контроль. Пока нашего вмешательств не требуется.

— Значит, ситуация более-менее штатная, — тихо проговорил генерал. — Кто есть в резерве?

— Иванихин. Свободен, под прикрытием научного сотрудника. Имел ранее контакт с объектом, который сейчас в Варшаве. Знает его, знаком с его привычками, способом мышления. Более того, лейтенант стал более осторожен, но в сложной обстановке способен на самостоятельные решения.

Измайлов помолчал.

— Хорошо. Оформляйте командировку. Без шума. Без согласований с польской стороной. Связь — только через меня. Официальная версия…

— Сейчас в Польше проходит научный симпозиум по ультразвуковой диагностике.

— Подходит. Иванихин! — генерал повернулся к лейтенанту, — не подведи, дело очень серьезное.

Окно в служебном кабинете Измайлова оставалось закрытым третий день. Сигаретный дым стелился по стенам вверх и медленно просачивался через вентканал куда-то наружу. Генерал-майор практически не садился. Ступал медленно, размеренно, будто взвешивал своими шагами вероятности возможных событий. Ожидание первого полноценного доклада из Варшавы тянулось мучительно. И только утром третьего дня раздался звонок по защищенной телефонной линии. Зеленая лампочка под диском загорелась ровным светом.

— Слушаю, — голос Никодима Ивановича несмотря на нервы, даже не дрогнул.

Из трубки прозвучало:

— Позавчера прибыл в Варшаву под прикрытием. Обосновался. Подготовил отчет по результатам работы за трое суток. Разрешите доложить?

Генерал кивнул, хотя лейтенант этого нем видеть.

— Докладывай.

Голос Иванихина, не смотря на молодость был уверенным: