Азк – Беглый в Гаване (страница 22)

— Может и мой велосипед тоже законсервировать, заодно? — она улыбнулась.

— А то. Он у нас тоже почти раритет.

Мы постояли пару минут в тишине. Комары лениво пытались пробиться под воротники, ночные птицы спорили за территорию. Я посмотрел на машину под брезентом и вдруг понял, что чувствую себя по-настоящему дома.

— Знаешь, Инна…

— Что?

— Я её восстановлю. Но не просто как машину. А как… кусок истории.

Она кивнула, подошла ближе, взяла меня под руку.

— Спасибо… Только главное — не разбирайте меня до винтика! — Жена сымитировала эту фразу мультяшным голосом паровозика из Ромашково.

Мы засмеялись. А потом пошли в дом, оставив под ночным небом автомобиль, который ждал своего второго рождения.

Следующим утром, когда я зашел в кабинет генерала, он задумчиво водил пальцем по краю пепельницы, будто взвешивал что-то на своих внутренних весах. Я ждал молча, чувствуя, что разговор еще далеко не окончен. Наконец он бросил на меня короткий взгляд, потом встал, прошёл к сейфу в углу кабинета, открыл его и достал небольшую серую папку без маркировки.

— Белиз, — сказал он, не поворачиваясь. — Столица Бельмопан.

Я поднял брови.

— Карибский туризм по линии Минздрава?

— Не совсем, — усмехнулся он. — У меня там остался один старый контакт. Политически он уже не интересен, но у него сохранилось влияние в миграционном департаменте. Мы когда-то помогли ему с переездом, он помогал нам с бумагами и счетами. До сих пор у него есть доступ к базе паспортов граждан Белиза. Не поддельных — настоящих, просто… вне оборота.

Он положил папку на стол, слегка надавив пальцами.

— Вот это нам сейчас и нужно. Один паспорт на имя условного Джордана Х. или Карлоса Т. и возможность открыть номерной счёт в швейцарском банке, так, чтобы не было никаких следов.

— Это связано с «Крюгерендами»?

— Прямо. Дальше надо действовать иначе. Если захотим масштабировать, обычных схем будет мало. Золото, это только начало. Нужно тихое и независимое «окно» в глобальную систему. Без этого ты максимум подпольный скупщик. А нам нужен свой игрок в этой теме.

Я медленно кивнул. Мысли уже закрутились в нужную сторону.

— А как думаете добраться в Белиз?

— Если ты не против использую атмосферник, — сказал он спокойно. — «Друг» и «Помощник» обеспечат прикрытие, маршрут, сближение. Вылет завтра в районе семи вечера, там будет минус два часа — пять. Старт с платформы, за территорией объекта. Местные уже привыкли к ночным «метеорам».

Я усмехнулся.

— Скажи, это ведь не просто личная просьба. Это часть какой-то большой схемы?

Он посмотрел в окно, затем коротко кивнул:

— Очень большой. Но ты сам скоро всё поймёшь.

Он встал, прошёл к сейфу, положил в него папку и закрыл его. На мгновение остановился у двери.

Я ушёл, а в кабинете кроме него оставался в воздухе лёгкий запах его сигар и след надвигающейся тени.

— «Друг», — сказал я в пустоту, — готовь атмосферник, завтра летишь с генералом в Белиз.

Ответ раздался мгновенно:

— Уже, полётное задание в район Центральной Америки уже готово.

Я хмыкнул. Всё по плану. Как в старые добрые… но с технологиями, о которых тогда не мечталось.

Глава 17

Следующий вечер выдался знойным даже по здешним меркам. Над заливом тянулись ленивые облака, влажный воздух дрожал над асфальтом, а в атмосфернике, под самым потолком, мерцал свет над откинутой аппарелью. Генерал Самойлов стоял у открытого люка, притирая прокладку шлема, а я, опершись на металлический столик, проверял калибровку маскирующего поля.

— Связь проверена, закрытый канал на частоте «Сосна-7». Если будет перебой — выйдешь на связь с «Другом», он сделает ретрансляцию, — напомнил я.

— Понял, Константин, не первый день женат, — усмехнулся генерал и пристегнул налокотник. — Ты тут за хозяйством присмотри.

— А вы за границей сильно не увлекайтесь, ведите себя прилично. Белиз, это не Карловы Вары.

Он хмыкнул и шагнул внутрь кабины. Отсек закрылся плавно, почти бесшумно, и уже через пару минут аппарат, рванулся в небо и моментально растворился среди туч.

Генерал вернулся через четыре часа, не задолго до полуночи. Пыльный, уставший, с чуть покрасневшими глазами, но довольный. В моем кабинете в медсанчасти царил прохладный полумрак, на подоконнике стояла чашка с крепким кофе, и в её запах вплелся лёгкий аромат чего-то чужеземного — возможно, ментолового табака.

— Как прошёл вояж? — спросил я, когда Филипп Иванович уселся напротив.

— Не хуже, чем в лучшие годы, — сказал он, закатив глаза. — Старик жив, бодр и даже завёл собаку. Правда, без зубов, как и сам хозяин, но нюх у него, видимо, остался.

— Агент?

— Да, бывший. В шестидесятых он пробивал логистику в Британском Гондурасе, так тогда назывался Белиз. Потом там же и осел в Белиз-Сити. Сейчас — патриарх на пенсии, но связи сохранил. Причем такие, что любо-дорого: один дальний родственник в налоговой, второй — нотариус, третий — «просто умеет разговаривать».

Я усмехнулся.

— Значит, паспорт Белиза — не миф?

— Не миф, а вполне себе живой и пахнущий мокасинами документ. Делают по прежнему через лазейку для «репатриантов». Если надо — вписывают фальшивое свидетельство о рождении от какой-нибудь фамилии в пригороде Бельмопана.

А как прошло всё остальное?

— Пытались проследить. Один мотоциклист был явно хвостом. Но «Друг» отработал отлично, отвёл от себя, ушёл в низину, потом перешёл на планирование. Заодно проверил теплопеленгаторы, реакция почти нулевая.

— Он записал весь маршрут?

— Конечно. Пусть сохранит в отдельную папку, и как учебный полёт и как тест ухода от слежки. Потом выложим в базу.

— Ясно… Как действуем дальше?

— Сначала на родину, в Подмосковье за паспортом, потом ы Цюрих в банк…

— Один из моих швейцарских контактов, думаю согласился открыть номерной счёт в своей конторе. Хотелось бы конечно без физического визита. Главное лишний раз не отсвечивать. Раньше я не один раз так делал через контору, в которой этот парень работал с шестидесятых. И, кстати, у него уже тогда был референт, готовый проводить транзакции через коммерческую сеть — без отражения проводок в центральных журналах. Чуть дольше, но тише.

Я свистнул сквозь зубы.

— Солидно.

Он взял чашку и допил остатки кофе.

— В целом — чисто. День-два, и у нас будет возможность легализовать выручку от операций с крюгерандами. А дальше, как карта ляжет. Но у нас уже будет независимый канал для дальнейшей работы.

Я кивнул.

— Понятно, и будем внимательны. Кстати, «Друг» просит дать ему допуск к финансовой ветке. Хочет проследить, как и куда пойдут деньги после первой продажи монет.

Генерал посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Ну пусть.

За окном зашумели первые капля дождя. Атмосфера казалась тёплой, надвигающейся грозой. Но я знал, после этой ночи у нас появился ещё один путь.

Весь следующий день прошёл ровно, в режиме тишины и ленивой готовности. После всех разговоров, встреч, обсуждений генералу нужно было немного покоя, как и мне. Часов в пять, мы распрощались у выхода из центра, коротко кивнув друг другу. Он укатил в сторону Ведадо, а я повернул к касе, где уже ждала Инна, обняв подушку и укрывшись простынёй.

День не задался по погоде — небо ныло мутным цветом, в воздухе чувствовалась соль, как перед грозой, но дождь так и не пошёл. Такая кубинская погода, как правило действовала усыпляюще — всё вокруг будто специально подстраивалось под желание просто лечь и забыться. И мы позволили себе именно это: завалиться спать до самого вечера, без будильников и тревог.

К вечеру проснулись — было уже около восьми. Из окна доносились далёкие звуки радио, Щеглов и Иванихин рядом жарили что-то на углях, а улица пела свою обычную кубинскую песню: гудки, собаки, ритмы далёкой музыки. Инна потянулась, перекатилась на бок и уснула снова, укутавшись в мою рубашку, неосторожно оставленную мной на рядом стоящем кресле. Всё было на своих местах, всё было правильно.

Тем временем, в нескольких километрах от нашей дремы, генерал уже поднимался в небо. Атмосферник, стоящий под маскировочным куполом за каким-то старым ангаром, был готов к полёту: проверка каналов связи, настройка полей маскировки. двадцать ноль-ноль по местному. На Кубе — вечер, а в Подмосковье уже глухая ночь. Машина отделилась от земли без звука, в темноте остался лишь легкий след и лёгкий сдвиг воздуха, который заметил бы только очень чуткий слух.