Азим Шахсаидов – Как приручить генерала с помощью корзиночек (страница 3)

– А ещё? Там что-то ещё есть! Я будто… будто домой вернулся. Будто мамка моя, царствие ей небесное, пирожки пекла. Я ж её тридцать лет не видел, а тут… – он смахнул слезу.

Даша опешила.

– Я ничего такого не клала, честно. Бабушкин рецепт, и всё.

– Бабушкин, говоришь… – дядя Миша посмотрел на неё внимательно. – А бабка твоя, случаем, не из наших?

– В смысле?

– Не из этого мира? Может, она тоже… провалилась когда-то, да обратно вернулась?

Даша задумалась. Бабушка всегда была странноватой. Гадала на кофейной гуще, знала какие-то старинные приметы, и говорила иногда: «Мы, Дашка, не местные. Мы из рода тех, кто помнит». Даша всегда думала, что это про деревню, откуда бабушка родом.

– Не знаю, – честно сказала она. – Может быть.

– Ладно, потом разберёмся, – дядя Миша взял вторую корзиночку. – А сейчас… дай-ка я ещё одну съем, для науки.

Поварята, видя такое дело, тоже потянулись к противню, и через пять минут от корзиночек остались только воспоминания и довольные, перепачканные кремом морды.

Ночью Даша не спалось. Она лежала на узкой кровати и смотрела в потолок, где плясали тени от свечи.

Запах выпечки всё ещё витал в воздухе.

И вдруг она услышала шаги.

Тяжёлые, медленные, крадущиеся. Кто-то шёл по кухне.

Даша замерла. Сердце забилось где-то в горле.

Шаги приблизились к столу, где стоял противень с остатками корзиночек (она специально оставила пару штук, думала утром доесть).

Потом тишина.

И тихий, едва слышный… стон удовольствия?

Даша приоткрыла дверь коморки на миллиметр и выглянула.

У стола стоял ОН. Генерал Ричард. В чёрном плаще, с растрёпанными волосами, и… ел корзиночку. Медленно, с закрытыми глазами, будто это не пирожное, а последний ужин приговорённого.

На его лице не было обычной ледяной маски. Там было что-то другое. Что-то живое. Что-то тёплое.

Даша смотрела на него и не могла отвести взгляд.

А он доел корзиночку, облизнул пальцы (Господи, он облизывал пальцы, этот суровый генерал!), потом резко открыл глаза и повернулся прямо к её двери.

– Я знаю, что ты там, – сказал он тихо. – Выходи.

Вот блин.

Даша выдохнула, толкнула дверь и вышла.

Глава 5. «Я не ворую, я дегустирую»

Даша вышла из коморки, натягивая кофту прямо на ночную майку. Волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась складка подушки, а в глазах читалось одно: «Убей меня кто-нибудь, ну пожалуйста».

Генерал стоял у стола, скрестив руки на груди. На столе рядом с ним сиротливо лежала последняя корзиночка – единственная, которую он пощадил.

– Подглядывать нехорошо, – сказал он ледяным тоном.

– А жрать посреди ночи чужие пирожные – хорошо? – парировала Даша, потому что мозг ещё спал, а язык работал на автопилоте.

Генерал моргнул.

Кажется, ему давно никто не говорил слова «жрать» в лицо.

– Я не жру, – процедил он. – Я… дегустирую. Проверяю качество продукции, которую подают королю.

– Ага, конечно. И поэтому вы облизывали пальцы? Это входит в программу дегустации?

Ричард замер. На его скулах заходили желваки.

Даша поняла, что только что подписала себе смертный приговор, но отступать было поздно. Да и не в её характере.

– Знаете что, – она подошла ближе и ткнула пальцем в его грудь (грудь оказалась твёрдой, как дубовая доска, но виду не подала). – Если вам понравилось, могли бы просто попросить. Я, между прочим, кондитер. Я для того и пеку, чтобы люди ели и радовались. А вы тут крадётесь, как вор в ночи, ещё и обвиняете меня в подглядывании.

Генерал смотрел на неё сверху вниз. Вблизи он оказался ещё более… внушительным. Тёмные глаза, глубокие морщины у губ, шрам на брови, который придавал лицу выражение вечной усталости. И запах от него шёл… Даша принюхалась. Дым, кожа, железо и… одиночество. Странно, но пахло именно одиночеством.

– Ты странная, – сказал он наконец.

– Я кондитер. Это одно и то же.

Он хмыкнул. Кажется, это был первый звук, похожий на смех, который он издал за последние лет десять.

– Ещё есть? – спросил он, кивая на пустой противень.

– Было две, но вы их съели. Осталась одна. – Даша указала на последнюю корзиночку.

Ричард посмотрел на неё. Потом на Дашу. Потом снова на корзиночку.

– Тебе оставить? – спросил он таким тоном, будто предлагал ей выбор между жизнью и смертью.

– Ешьте уже, – вздохнула Даша. – Вижу же, что хотите. Только не говорите никому, что я вас покрываю. А то дядя Миша меня со свету сживёт, если узнает, что я генерала тайно кормлю.

Ричард взял корзиночку. Медленно, почти торжественно откусил. И снова закрыл глаза.

Даша смотрела на него и не могла понять, что с ней происходит. Ну красивый, да. Ну суровый, да. Ну ест её пирожные и млеет, как ребёнок. Но почему у неё самой внутри что-то так странно ёкает?

– Спасибо, – сказал он, доев. И это «спасибо» прозвучало так, будто он произносил его впервые в жизни. – Завтра… ещё испечёшь?

– А попросить?

– Попросить… что?

– Ну, «испеки, пожалуйста». Люди так говорят, когда что-то просят. А не «испечёшь» в приказном тоне.

Ричард посмотрел на неё с таким выражением, будто она предложила ему станцевать канкан.

– Я… не умею просить.

– Вижу, – вздохнула Даша. – Ладно. Приходите завтра. Только не ночью, а вечером. Я специально для вас что-нибудь придумаю. Что вы любите?

– Я… – он запнулся. – Я не знаю. Я давно ничего не любил.

Даша почувствовала, как у неё сжалось сердце.

– Тогда будем вспоминать, – сказала она мягко. – Идите спать, генерал. Завтра тяжёлый день.

Он кивнул и пошёл к выходу. У двери остановился.

– Даша, – сказал он, не оборачиваясь. – Меня зовут Ричард.

– Я знаю, – улыбнулась она. – Король говорил.

– Я не про то. Я хочу, чтобы ты звала меня по имени. Когда мы одни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».