Айзек Азимов – Месть роботов (страница 86)

И мгновенно Вечный Огонь переменился. Он успокоился, а затем с ревом взметнулся к потолку слепящей пятидесятифутовой колонной. Рука лоариста шевельнулась вновь, и отвечая ее движению, цвет Огня изменился, став карминовым. Окраска становилась все глубже, малиновый цвет огненного столба растекся по городу, превратив окна Мемориала в кровавые глаза.

Мучительно текли секунды, капитан оцепенел от растерянности, людские толпы погрузились в благоговейное молчание.

Потом побежал растерянный шепоток, силящийся, растущий, сливающийся в один короткий призыв:

— Долой ласинуков!!!

Откуда-то сверху пурпуром сверкнул тонит, и капитан очнулся. Но опоздал на миг: удар пришелся точно по нему, он медленно согнулся, умирая; на холодном лице рептилии застыло презрение.

тысячегласным ревом вознесся к небесам. Безоружная толпа, пьянея от собственной ярости, многоглавым чудовищем ринулась на ласинуков. Те не дрогнули: их оружие косило людей сотнями. Но тысячи, десятки тысяч рвались вперед по телам павших, собственными телами закрывая изрыгающие пламя стволы, сокрушая ряды ласинуков, дробя кости.

Сектор мемориала был залит кровавым отсветом малинового пламени, стоны умирающих и яростные вопли победителей слились в сплошной гул.

Это было первой битвой Великого Восстания. По всему городу от оконечности Лонг-Айленда до Джерсийских равнин ласинуков ждала смерть. С той же быстротой, С какой приказы Тимбалла достигали снайперов подполья, заставляя их браться за оружие, слухи о чудесном превращении Огня, передаваемые из уст в уста, заставляли ныо-йоркцев поднимать головы и бросать свои отдельные жизни в единый гигантский тигель, именуемый „толпа”.

Все развивалось неуправляемо, безответственно, стихийно. С самого начала любые попытки тимбаллистов взять ситуацию под контроль оказались тщетными.

Подобно могучей реке толпа разлилась по городу и там, где она проносилась, живых ласинуков остаться не могло.

Солнце, взошедшее в то роковое утро, обнаружило повелителей Земли, удерживающими сжимающийся круг в верхней части Манхеттена. С хладнокровием прирожденных воинов они сцепили руки и противостояли напирающим, вопящим миллионам. Но и они медленно отступали. Каждое здание ласинуки отдавали с боем, каждый квартал — после отчаянного сражения. Их раскалывали на изолированные группы, удерживавшие сначала здания, потом верхние их этажи, наконец одни только крыши.

К вечеру, когда солнце уже садилось, оборонялся лишь Дворец. Его отчаянная защита остановила натиск землян. Сжавшееся огненное кольцо оставило за собой мостовые, устланные почерневшими телами. Вице-король лично руководил обороной из своего зала, собственными руками наводил полупереносную установку.

И тогда, поняв, что толпа начала выдыхаться, Тимбалл воспользовался удобным случаем и принял командование на себя. Тяжелые орудия с лязгом двинулись вперед. Ядерные и делъталучевые установки, доставленные из арсеналов восставших, нацелили смертоносные стволы на Дворец. Теперь орудиям отвечали орудия. И первая управляемая битва механизмов разгорелась во всей своей неудержимой ярости. Тимбалл был вездесущ: командовал, перебегая от одного орудийного расчета к другому, вызывающе стрелял из своего ручного тонита по Дворцу.

Под прикрытием плотного огня люди перешли в наступление и закрепились на стенах. Атомные снаряды проложили.им дорогу в центральную башню, где бушевало теперь адское пламя.

Этот пожар явился погребальным костром последних ласинуков Нью-Йорка. С невероятным грохотом обуглившиеся стены дворца обваливались, но еще за минуту до этого вице-король с чудовищно израненным лицом все еще был на посту, целясь в плотные скопления осаждающих. Когда его переносная установка выплюнула последнюю порцию энергии и умолкла, он вышвырнул ее в окно отчаянным и бесполезным жестом презрения, а сам исчез в пылающем аду.

Сумерки опустились на Дворец, и подсвеченный заревом дальних пожарищ затрепетал над развалинами зеленый флаг независимой Земли. Нью-Йорк снова принадлежал людям.

чения. Беспорядок вокруг стоял невообразимый, агонические стоны были пугающе созвучны отдаленным крикам опьяненных победой уцелевших.

Лоара Пол Кейн пробился сквозь толпу к Тимбаллу.

— Скажите, все кончено?

— Начало положено. Земной флаг реет над развалинами Дворца.

— Это был кошмар! Этот день... он... — Лоара Кейн содрогнулся и зажмурился. — Если бы я знал заранее, я наверное предпочел бы Землю без людей и гибель лоа-ризма.

— Да, получилось скверно. Но результат мог бы быть куплен и более дорогой ценой. Так что победа досталась нам еще дешево. Где Санат?

— Во дворе... помогает раненым. Мы все там. Это... это...

Его голос опять прервался. В глазах Тимбалла появилось раздражение, он нетерпеливо пожал плечами.

— Я — не бессердечное чудовище, но это необходимо пережить, к тому же это лишь начало. Сегодняшние события мало что значат. Восстание охватило большую часть Земли, ко в других местах отсутствует фанатичный энтузиазм жителей Нью-Йорка. Ласинуки еще не разбиты или, точнее, еще не везде разбиты до конца, тут не следует заблуждаться. Сейчас Солнечная Гвардия уже движется к Земле, начинается мобилизация сил на внешних планетах. А скоро вся Ласинукская Империя нацелится на Землю. Счеты будут сводиться безжалостно и только кровью. Нам необходима помощь!

Он схватил Кейна за плечи и резко встряхнул.

— Вы меня поняли? Нам нужна помощь! Даже здесь, в Нью-Йорке, первый восторг победы завтра пройдет. Нам необходима помощь!

— Знаю, — устало произнес Кейн. — Я уже говорил с Сенатом, он готов отправиться сегодня, — он вздохнул. — Если сегодняшние события могут служить единственным мерилом его силы как катализатора, то нам следует ожидать великих свершений.

* * *

Полчаса спустя Санат забрался в небольшой двухместный крейсер и занял кресло штурмана рядом с Петри.

Прощаясь, он протянул руку Кейну.

— Когда я вернусь, следом за мной придет флот.

Кейн крепко пожал руку молодого человека.

— Мы рассчитываем на Вас, Филип, — он сделал паузу, потом мягко закончил. — Желаю удачи, Лоара Филип Санат!

Санат вспыхнул от удовольствия и заерзал в кресле. Петри помахал рукой, и Тимбалл прокричал вслед:

— Остерегайтесь Солнечной Гвардии!

Люк с лязгом закрылся, и чуть погодя мини-крейсер с кашляющим ревом вознесся в небеса.

Тимбалл следил за ним взглядом, пока корабль не превратился в точку и совсем не исчез, потом повернулся к Кейну.

— Теперь все в руках Провидения. Да, Кейн, как, кстати, действует эта штуковина, изменяющая Огонь? Только не говорите, что все произошло само по себе.

Кейн медленно покачал головой.

— Нет! Карминовая вспышка — результат действия пакета с солями стронция. Он был приготовлен на всякий случай, чтобы произвести впечатление на ласинуков. Да и остальное — дело химии.

Тимбалл мрачно хохотнул.

— А вы говорили, что главное — психология масс! Кстати, на ласинуков это произвело впечатление, могу поклясться... да еще какое!

— Если они нас заметили, нам конец.

— Ласинукский корабль?

— Корабль? Это боевой крейсер в пятьдесят тысяч тонн. Что он, во имя Галактики, здесь делает, понятия не имею. Тимбалл считал, что корабли Солнечной Гвардии движутся к Земле.

Голос Саната прозвучал спокойно:

— Только не этот. Мы можем оторваться от него?

— Пустая затея, — пальцы Петри побелели, сжимая рукоятку акселератора. — Они слишком близко.

Его слова словно послужили сигналом. Стрелка аудиометра закачалась, и зазвучал хриплый ласинукский голос, начав с шепота и перейдя в рев, когда луч сфокусировался:

— Включить тормозные двигатели! Приготовиться к принятию на борт!

Петри оторвался от пульта и быстро глянул на Сената.

— Я просто извозчик. Вам решать. Шансов у нас, что у метеора против солнца, но если вы решитесь рискнуть:..

— Рискнем, — просто согласился Санат. — Ведь не капитулировать же нам, верно?

Его спутник ухмыльнулся, когда сработали тормозные ракеты.

— Для лоариста неплохо! Из стационарного тонита стрелять приходилось?

— Никогда не пробовал.

— Ладно, учиться придется теперь. Беритесь вот за этот штурвальчик и глядите на экран маленького визора над ним. Что-нибудь видите?

Скорость упала почти до нулевой, вражеский корабль надвигался.

— Одни звезды!

— Отлично, поворачивайте колесико... вперед, еще дальше. Попробуйте в другую сторону. Теперь видите корабль?

— Да! Вот он!

— Порядок. Теперь вводите его в центр, в перекрестие. Солнцем заклинаю, не выпускайте его оттуда. Теперь я попробую незаметно развернуться к этим подонкам-ящерам, — сказал Петри, одновременно включая боковые двигатели. — Держите его в перекрестии.

Ласинукский корабль медленно увеличивался, голос Петри упал до напряженного шепота:

— Я сниму защитный экран и двинусь прямо на врага. Если нам повезет, то они снимут свою защиту, чтобы выстрелить, и есть шанс, что в спешке промахнутся.