Айза Блэк – Невеста палача (страница 2)
На экране появляется мое фото в белом окровавленном сарафане и венком красных маков на голове. Тот день навсегда останется в памяти. Его не стереть. Не забыть. Ничем не смыть. Я каждый день переживаю его снова и снова. Во сне. Наяву. Воспоминания настолько яркие, что порой они затмевают реальность.
Тот день подарил мне чудо и искалечил душу. Он нанес такой удар, от которого я до сих пор не могу оправиться. Никогда не смогу. Но я всегда буду вспоминать тот день с благодарностью. Такова жизнь, она что-то отбирает у нас, а взамен вознаграждает за страдания.
Закадровый голос несет очередную ложь. СМИ врут. В угоду себе. Рейтингам. Народ хавает они и вещают в угоду толпе. А правда? Никому она не нужна. Люди уже какой год смакуют кровавые подробности, добавляют от себя новую ложь и свои придумки. Так мифы и разрастаются.
Мне казалось, я уже привыкла к этому. Но я не готова к неожиданному удару, взорвавшему мое сознание. Все что угодно, только не такой конец.
Смотрю на свое запястье. Тонкий шрам. Буква «Р». Моя память до конца жизни. Помню боль, когда его выжигала. Полет сладко-адского безумия. Сейчас воспоминания дурманят. Смягчают боль. Притупляют восприятие.
Не верю! Не мог он уйти! Слишком просто! Не в его стиле!
Со злостью захлопываю ноутбук. Как раз на том моменте, когда стали перечислять список преступлений Орлова. Даже в закадровом голосе столько жуткого удовлетворения. Они еще долго не замолкнут. Еще припишут Руслану не хилый список злодеяний. Висяки списывать сейчас станет еще удобней.
Ползу к мобильнику. Экран треснул. Но работает. Перезваниваю сержанту.
– Где тело? – голос звучит ровно. Удивительно.
– У нас в морге.
– Я хочу его видеть!
– Елизавета Петровна, – сержантик обескуражен, – Там мало что осталось… вы понимаете. После всего пережитого не стоит. Такой стресс для вас. Но уверяю, это Орлов, мы пальчики пробили. Не переживайте, – голос становится радостным, приторно-слащавым. Боль усиливается, виски пульсируют. – Ваш кошмар закончился.
Э нет, дурачок, он только начинается.
– Я хочу видеть тело! – говорю и сама не представляю, как пройду через эту пытку.
Нет Орлов. Ты не имел права сдыхать, вот так! Только от моей руки! Только когда я лично надавлю на курок и вышибу тебе мозги! Я должна убедиться. Должна проверить!
– Если вам это необходимо… – он мнется.
– Скоро буду, – отключаю вызов.
С трудом натягиваю на себя спортивный костюм. Долго в штанину не могу попасть. За руль мне сейчас нельзя. Руки дрожат похлеще, чем у алкаша. Вызываю такси. Ехать недалеко, но дорога кажется бесконечно долгой. Страшно. До черноты в глазах. До боли в сердце. До судорог в теле. А если, правда, его больше нет? Нет. Об этом я не думаю. Не могу. В мозгу стоит блок. Он обязан ходить по земле. Должен дышать. Смерть возможна только от моей руки, при моем участии. Тогда и у меня есть шанс на жизнь. А мне умирать нельзя. Не имею права сходить с ума.
Подъезжая, набираю сержанта. Он встречает меня лично. Рыжий веснушчатый парниша, лет двадцати пяти, со смешно оттопыренными ушами. Мне ведь столько же, а чувствую себя рядом с ним старухой. Жизнь оставляет на нас отпечаток. Учит. Испытывает. Закаляет. Возраст значения не имеет.
Он что-то тараторит. Расхваливает доблесть и находчивость коллег. Смотрит на меня сочувственно. К этим взглядам я привыкла. Любопытство с долей злорадства. Наигранное сочувствие. Никому ведь и дела нет до моих переживаний. Всем бы только кости перемыть. Смаковать грязные подробности. Прошла не один раз. Пережила. Привыкла.
Ведет меня в морг. Забываю дышать. Превращаюсь в один сплошной нерв, натянутый как струна. Хочу развернуться и убежать. Продолжаю идти за сержантом и еще каким-то присоединившимся к нам полицейским.
У морга нас встречает патологоанатом. Что-то говорит. Спрашивает. Не помню. Отвечаю на автомате. Я уже там рядом с телом. Несколько секунд отделяют от правды.
– Подумайте еще раз. Вы же понимаете взрыв… – врач тщательно подбирает слова. – Это уже не труп в привычном для вас понимании.
– Показывайте! – они все же делают еще одну попытку меня отговорить.
Идиоты. Что мне до трупов. Если страшнее его смерти удар сложно себе вообразить.
Меня подводят к чему-то завернутому простыней. Безликая горка. Сложно даже представить – это когда-то было человеком. Только вопрос кем?
Патологоанатом приоткрывает простынку. Впиваюсь взглядом в разорванные части тела. Головы нет. Или я ее не вижу. Многое не различить. Кровавая ужасающая мозаика. Смотрю на уцелевшую кисть руки, почти не тронутую огнем.
Орлов – ты подонок. Сдерживаю улыбку радости. Но вздох облегчения все же вырывается наружу. Я узнаю его из миллиона. Из сотен тысяч. Меня не обмануть. Мужики расценивают мою реакцию по-своему:
– Мы провели ряд экспертиз. Сняли отпечатки пальцем. Ошибка исключена. Так что, Елизавета Петровна, можете жить спокойно.
Я лучше любой экспертизы. Его тело мне никогда не забыть. Ни с кем не спутать. Я изучила каждый миллиметр. Каждый изгиб. Каждый шрам. Досконально с особым пристрастием. Его запах учую как собака.
Как можно быстрее сваливаю. Мне тут больше делать нечего.
– Я еще позвоню вам, чтобы уладить формальности, – говорит мне вслед сержантик. Киваю. Не оборачиваясь. Я вновь могу дышать.
Нет. Его смерть я бы почувствовала раньше звонка. Где бы он ни был. Я всегда буду ощущать стук его сердца. Все нервы. Позволила панике овладеть собой. Повелась.
Прислоняюсь к забору. Закуриваю. Руки все еще дрожат. Давно я не испытывала такой встряски. Что сие представление значит для меня? Пока мыслей нет. Но они появятся. Только немного приду в себя.
Домой возвращаюсь пешком. Медленно. Неторопливо. Нужно хоть немного привести нервы в порядок. За эти несколько часов я стала старше еще на пару лет.
Поворачиваю ключ в замке, переступаю порог. Ко мне с радостными воплями летит маленькое чудо.
– Мама! Мамочка пришла! – поднимаю малышку на руки, утыкаюсь носом в каштановые волосики. Все плотину прорывает. Рыдаю навзрыд.
– Елизавета Петровна, а я вам звонила. Вы трубку не брали, – в прихожей появляется няня. – Мы только недавно вернулись. Мая уже поела. Вела себя отлично.
– В полиции была, – бросаю растерянно, продолжая прижимать родную кровинушку. – Ты ж моя умничка, – расцеловываю свое сокровище в пухлые щечки.
– Да, я слышала о… – она осекается. – Но все, теперь можно забыть! – пытается подбодрить.
– А мне папа смотри, что подарил! – кроха лепечет восторженно. Ставлю ее на пол. Она убегает в комнату и возвращается с огромным плюшевым дельфином. – Смотри!
– Красивый, – горько усмехаюсь.
Ох, не того, ты доча папой называешь. Не того.
– Ой, тут курьер недавно приходил. Оставил для вас, – Анна протягивает мне желтый большой конверт.
В глазах темнеет. Возвращается дрожь. На негнущихся ногах плетусь к себе в комнату. Закрываю дверь. Нетерпеливо разрываю бумагу. Документы. Когда-то они были для меня важны. На пол падает маленький клочок бумаги. А сейчас наибольшая ценность в этих двух строчках, написанных размашистым почерком.
Подношу бумагу к лицу. Едва уловимый запах металла, мускуса и пороха. Как же давно я его не вдыхала. Не могу надышаться. Мне мало.
Подонок! Как можно быть таким придурком?! Неужели он реально думает, мне нужно царство? Неужели не понимает?! Сволочь! Мразь!
Ну что ж Орлов. Теперь ты мертв для всех. Только не для меня. Мой палач теперь я иду по твоему следу. И я найду тебя. Непременно найду. И выдру из твоей глотки ответы. Ты мне расскажешь все! Выбора у тебя не будет!
Глава 3
Сколько он меня тут продержит, перед тем как убить? Пощады ждать глупо. Я свидетель его преступления. Видела его лицо. Нет. Я не надеюсь на чудо.
Огляделась по сторонам. Вот оно мое последнее пристанище. Жизнь оборвется, и никто даже не загрустит. Наоборот, вздохнут с облегчением.
Игорь. Мысли вернулись к жениху. Если можно назвать так человека, которого почти не знаю. Он не сделал мне ничего плохого. Как и хорошего. Он был для меня никем. Нет сожалений о его преждевременной смерти. Ничего нет. Беспросветный мрак.
Но его будут оплакивать. Втайне жалея, что не я оказалась на его месте. Игоря любили многие. Насколько мне известно. А я даже не могу сказать, каким он был человеком. Да и чего лукавить, пофиг мне. Нет у меня души и сердца, осталась только пустая оболочка, пропитанная ненавистью. И нечего удивляться, что смерть пришла за мной. Я давно сдалась. Опустила руки. И лишь бесцельно топчу эту землю. Покорившись своей участи.
Сегодня мы ехали на вечеринку в честь нашей помолвки. И теперь я сижу тут в дурацком платье, порванных чулках, босая. Туфли потерялись где-то по дороге. В ушах и на шее бриллианты, огромный камень сверкает и на безымянном пальце – трагикомично. Подарки Игоря. Дорогие и бездушные.
Гипнотизирую дверь. Когда палач придет за мной? Ожидание смерти, неизвестность куда хуже мгновенного избавления.
Со злостью снимаю с себя украшения и запускаю ими об стену. Становится легче.
По ощущениям прошло не так много времени. Часа два, может быть немного больше. Дверь тюрьмы открылась. Палач возникает на пороге. С голым торсом, в одних шортах. Бесстыдно его рассматриваю. Он смуглый. Много шрамов в районе ребер. Рваные, кривые, они испещряют его тело как сетка. Таят в себе боль. Они притягивают меня. Глаз не могу отвести. Хочется прикоснуться к ним. Погладить. Вначале подушечками пальцев, потом языком.