Айза Блэк – Наложница для дракона инквизитора (страница 11)

– Хм, пусть Эвджения, все же заглянет к Софии, – изрекает самодовольное величество. – Заодно отвар ей даст, чтобы быстрее в себя разум пришел и своего короля приняла.

Я продолжаю и дальше изображать обморок. И впервые мне ничего не хочется говорить. Лишь бы поскорее меня Дарки унес. И куда он меня несет? Любопытненько…

Он меня приносит в ветхий деревянный домик, в который ранее заходил. Всю дорогу я честно молчала, даже не пыталась открыть глаза. Мало ли кто увидит. А от любопытства прям распирает.

Как только, инквизитор аккуратно уложил меня на что–то колючее, тут же открыла глаза. Соломенная кровать.

Тут же сажусь, пытаюсь заглянуть себе за спину. Там кровь. Трогаю. Ран не чувствую.

– Что это было? – инквизитор стоит, облокотившись о деревянный стол. Сложил руки на груди и сверлит меня огненным взглядом.

– Заговоренный кнут и кровь казненных ранее, которую с помощью магии наделили твоим запахом.

– Ты меня кровью мертвяков обмазал? – хмурюсь.

– А ты предпочитаешь, чтобы я твою пролил? Я всегда могу это сделать, – подходит ко мне ближе, медленно крадется, хищник, в вертикальных зрачках пляшут искры.

– Индюк не просек, что ты его облапошил? – облизываю пересохшие губы. Чем ближе инквизитор, тем сложнее дышать.

– Нет. Прекрати называть короля обидными словами. В следующий раз уже не получится уйти от наказания.

– Дарки! Не хочу я следующего раза, и туда возвращаться не хочу! – сжимаю в руках солому. – Странно, что народец у вас слепой, не видит, что за ничтожество на троне восседает. Может, у вас проблемы в мире именно из-за его криволапого правления!

Паршивая ситуация. Пусть сейчас я получила передышку. Но он же потащит меня назад, когда я типа очухаюсь.

– Выбора нет, – как–то обреченно, как приговор звучит.

– Давай ему правду расскажем. Пусть отстанет. А ты ему Софию притащишь.

– Это не отменит твоей участи. Тебя избранной признали, и король не упустит шанса покрыть тебя. Ему нужна наследница, – говорит отрешенно, на меня не смотрит.

А я мгновенно вскипаю. Вскакиваю.

– Нет. Никогда. Ни за что! – взгляд цепляется за чугунный чайник на столе. Хватаю его, ох, тяжеленный, замахиваюсь, и… Дарки перехватывает мою руку.

– Перестань устраивать цирк. Довольно, Злата, – и резко так к себе притягивает, сжимает до хруста костей.

– Это ты виноват во всем! И разгребай теперь! Иначе! Я такое устрою, – я сама еще не знаю что, но уж точно что-то придумаю. – Почему нельзя меня вниз с воронами отправить? У вас же город не только тут в облаках?

– Внизу живут бескрылые. Они за любую милость короля сдадут тебя. Не говоря уже о том, что ведьма найдет тебя в любом уголке Наварры. Просто не делай глупостей. И угомонись, – относит меня на солому, отрывает от себя. Отходит. Словно боится приближаться.

– А у тебя есть план? Или ты намерен собственноручно меня королю в кровать принести?

Инквизитор не успел ответить, в хижину входит девушка в простом мешковатом платье. Каштановые волосы развиваются, обрамляя слишком миленькое личико.

– Все получилось! Я переживала, – смотрит на меня с добродушной улыбкой. – Не была уверена, что Эвджения магию не учует.

– А ты кто такая? – перевожу взгляд на инквизитора и обратно на нее. Что-то мне не нравится.

– Мне пора, – Дарки, даже не взглянув на меня, уходит.

– Стой, гад! Вернись! Наворотил дел и слинял?! – кричу ему вслед.

– Я бы на твоем месте так не горланила. Хижина защищена от магии. Но я не уверена, что она может поглотить такие крики, – у нее очень мелодичный голос. И меня это еще больше настораживает. Не понимаю почему, ведь угрозы от нее я не чувствую. Наоборот, девушка располагает к себе с первых секунд.

– А ты у нас еще одна ведьма? Да еще посмела пойти против короля?

– Травница. Марисса меня кличут.

– Это ты помогла Дарки провернуть все это?

– Кому? – хмурится.

– Инквизитору…

– Да, Даркмор попросил помощи, он рассказал мне в общих чертах, что приключилось в твоем мире.

– О-о-о, – протягиваю и задыхаюсь от непонятного жгучего чувства. – У вас такие доверительные отношения. Ничего друг от друга не скрываете…

Почему так больно. Внутри словно все кислотой облили, и глаза пекут, от ядовитых, непролитых слез.

– Верно. У нас доверие, – легкой, воздушной походкой подходит к шкафчикам. – Сейчас будем ужинать, ты ведь давно ничего не ела.

– Отвали ты от меня, добрая фея выискалась тут, – отворачиваюсь. – Где мне отмыться, от хрени этой?

– Чуть позже, я все сделаю, вначале ужин, – продолжает, что–то выставлять на стол. – А руки можешь в чане ополоснуть.

Хотела отказаться, но такие запахи пошли, так вскружили голову, что я решила, надо сил набраться. Если с голоду еле ползать буду, то только себе хуже сделаю.

За стол усаживаюсь и без стеснения на еду набрасываюсь. Оно все холодное, странное, немного жутковатое на вид, но очень вкусное. Еще и хозяйка она хорошая, ну, полный комплект, думаю с досадой. Не девка, а мечта мужика.

– А инквизитор всегда в маске ходит? – немного утолив первый голод, спрашиваю то, что в мозгу давно засело.

– Всегда.

– Почему?

– Так заведено. Указ короля.

Сидит и смотрит на меня. Ни агрессии, ни злобы, агнец невинный.

– А ты его видела без маски.

– Да, – в груди все сжимается еще сильнее. Че ж так больно–то?

– И как он? – стараюсь, чтобы голос безразлично звучал.

А девка вдруг серьезной становится.

– Забудь об этом, – строго так говорит. Как училка. – Лучше тебе никогда не видеть его лица.

– Почему? – глаза на лоб лезут.

– Последствия будут необратимы…

Глава 8

Мартеган Ренфольд третий негодовал. Он только что поджег сад. Огненное дыхание рвалось наружу, дракон вышел на балкон и извергал языки пламени, пока пожар внутри хоть немного не угас. Позже, вернувшись в свои палаты, он крушил мебель. И не находил успокоения.

Перед глазами нахальное лицо Софии. В Наварре тоже есть театр, имеются танцовщицы, не говоря уж о наложницах, проживающих в замке, или подаренных верным подданным, но каждая самка знает свое место. Они благоговеют перед ним, мечтаю о королевском внимании, и с жадностью и обожанием в любой момент готовы принять его плоть.

А София… дело даже не в ее оскорбительных изречениях… которые он далеко не все понял. А в ее откровенной неприязни, отвращении… Она испытывает отвращение к нему? Королю? Самому сильному дракону Наварры? Это не укладывалось в голове.

Возможно, он переоценил прекрасное создание, что парило в черной коробочке того ничтожного человечка. А слава и признание водрузили на голову Софии корону, и она не осознала, сколько великая честь ей выпала – согревать ложе самого короля.

Мартеган оскорблен, ее презрение проникло глубоко под кожу, и полосует его острыми иголками. Он мог придумать ей наказание куда хлеще. Сломать, утопить в крови, заставить ползать на коленях и с окровавленным ртом молить о королевской милости… Но он жаждал другого, не страха и презрения, а восхищения, преклонения, чтобы сама молила о королевской благосклонности, чтобы смотрела с обожанием и мечтала вкусить королевской плоти, как самого большого лакомства.

Избранная… что-то не складывалось в его голове, что-–то не давало покоя душе. Тот светлый образ, что Мартеган сохранил у себя в голове,  и вот это существо, извергающее проклятие, как заправская торговка, не сходились в его сознании.

Ее отказ танцевать… как искусно она издевалась над ним, перед гостями, так убедительно изображая нескладность. Низкий удар, который навсегда похоронил его расположение к Софии.

Но он подчинит ее, покроет собой, и после, когда девка будет заглядывать ему в рот в ожидании добавки, с упоением вытрет ноги.

А если все же права ведьма и понесет от него София, смилостивится… закроет ее в башне, и будет изредка наведываться, позволяя ублажить себя.

Одно Мартеган знал точно, она еще поплатится за каждое кривое слово, за пренебрежение. И нет ей оправданий, нет прощения.

Скривился, вспоминая площадь позора. Истекала кровью плутовка, а милости не просила, продолжала сыпать проклятиями. Он едва не поддался гневу, хотел приказать инквизитору, чтобы до смерти забил. Вовремя опомнился. Все впереди, она еще получит свое сполна.