Айза Блэк – Наложница для дракона инквизитора (страница 10)
А я… все… Бобик выдохся… Пытаюсь встать на носочки и тут же падаю на пол. И подняться я больше не смогу. Так и сижу в раскорячку.
- Танец окончен, - взмахиваю рукой, - Лебедь уморился…
- Все,- изо рта индюка вылетает язык пламени.
- Мартеган, - инквизитор встает так, чтобы закрыть меня своей спиной, - Я предупреждал, что переход сильно на нее повлиял. Сильнее, чем до этого нам приходилось наблюдать. Умерь свой пыл. И подумай о будущем Наварры. Главное – наследница.
Чтоб я родила от индюка? О нет, такое невозможно в любом из миров. Лучше помереть сражаясь, чем добровольно стать его инкубатором. Но я молчу. Сморозни я такое, и моя голова будет молниеносно отделена от тела.
- Я сегодня слишком добр. И ей придется долго отрабатывать свои грехи. А пока двадцать… нет… тридцать плетей на площади позора. Чтобы разум быстрее на место встал…
– Будет сделано, – бодренько так отвечает инквизитор.
Перекидывает меня через плечо. И, попрощавшись со всеми, с невозмутимым видом покидает зал. Вот гад! Даже не попробовал торговаться, меня защитить! Хотя… кто я ему такая, ему по-любому индюк важнее.
– Сволочь! – бью его кулаком в спину. – Не забудь и себе плетей отсыпать! – как же хочется ему больно сделать, а силенок–то нет.
Дарки подходит к окну, снимает меня с плеча, прижимает к груди, расправляет крылья и как сиганет вниз, так что аж дух захватило.
Обхватываю его руками за шею, впиваюсь ногтями в кожу, хочу оставить кровавые борозды.
– Предатель! – шиплю с тихой злостью. – Чего же ты не просветил короля, что облажался, многоуважаемый инквизитор! А мне плети за что?! Что развлекала напыщенного индюка? Прикрывала твой зад? Не сдала тебя вместе с твоими птицами? Вот она, награда! – меня несет. Я слишком долго держала рот на замке, столько в душе накопилось, надо высказать все и немедленно. – И ты даже не пискнул, не попытался возразить сраному королю. Чтоб у него яйца отсохли, и никогда стручок больше не встал! – как представила, так расплылась в довольной улыбке.
– Будешь с таким неуважением и дальше отзываться о короле – лишат языка. А сегодня, считай, тебе крупно повезло, – опускается в каком-то переулке, между деревянными ветхими домиками.
Ставит меня на землю. Окидывает взглядом, так что мгновенно в жар бросает. И от этого еще больше вскипаю.
– Реально, Дарки? Для кого лучше? Для меня, или тебя и короля, двух мерзких извращенцев! Работаете в паре, ты кайф получаешь, оттого что хлещешь, садюга! А индюк наблюдает за реализацией своих извращений!
Наклоняюсь, снимаю адское орудие с ног, обматываю ленточки вокруг кисти, и от всего сердца замахиваюсь на инквизитора. Он гад перехватывает мою руку. С силой к себе притягивает, так что падаю ему на грудь. Поднимает мою голову за подбородок и прикасается губами к моим губам. Впечатывает меня в свой рот. Жаром обдает. Ноги ватными стали. В голове вообще дурь какая-то, мозги плавятся, тону в странных ощущениях. Он также резко отстраняется, и к своему стыду, не успеваю сдержать вздох разочарования.
Не помню, может, я когда и целовалась в прошлой жизни. Но сейчас мне конкретно крышу повело. И это он еще без языка, а что если… а-а-а, как мне жарко, как любопытно. Двойной язык, это как двойное удовольствие? Чет мои мысли вообще не в ту степь унеслись…
– Это чего такое было? – а щеки, блин, покраснели.
– Рот тебе надо же было как-то заткнуть, – усмехается победно так.
– Ты еще поплатишься, гаденыш! Не боишься индюшиного гнева?
– Жди меня, – поворачивается и скрывается в одной из хижин.
Серьезно? Ждать? Его? Пока плетью отхлестает. О, не-е-е… Даю деру. Бегу фиг знает куда. Местность незнакомая. И что буду дальше делать, понятия не имею. Но нельзя просто так покориться, свой зад под плети подставлять. А губы, предательские губы до сих пор горят. Дрянной инквизитор, все из–за него. Не индюк виноват, нет, изначально Дарки облажался, а я расхлебываю.
Бегу так быстро, что перед глазами все мелькает. Ничего не разобрать, а я только прибавляю скорость. Пока меня рука Дарки за шкирку не схватила. Не вижу, но хватку в момент распознаю.
– Отпусти, сволочь! Сам со своим королем разбирайся! Домой хочу!
– Не усложняй все, Злата, – беззлобно так. – На площади уже зрители собираются.
– Ага… площадь позора, я помню… Вот сам туда и вали! – как представила, что он меня сейчас плетью, так предательские слезы к глазам подступают. Ненавижу его! Он делает меня слабой! Волю ломает! И губы, я все еще чувствую его вкус! Во что я вляпалась… – Скажи, что я сбежала. Сиганула вниз из города вашего проклятого, с птичками в облаках резвлюсь. Придумай отмазку, Дарки!
– Помолчи, Злата. И слушай меня, – снова поднимет на руки и тащит к площади. Изверг! – Доверься, – шепчет совсем тихо.
– А, счас… запихнуть бы тебе эти пуанты в задницу, и бантиком ленточки завязать, чтобы понял, каково мне было! Бесчувственный чурбан и извращенец! Мало тебе моей боли! Еще захотел!
И уже вижу площадь эту треклятую. И любопытные рожи собрались. Как я это переживу?
Глава 7
И вон он, индюк, во всем своем величии восседает на троне. Даже на площади трон ему сооружен. К счастью, на самом верху, вдалеке от всего действа. А Дарки меня ведет к деревянным доскам, на которых установлен столб.
– Всем разойтись! – грозно рычит. Разгоняет помощников, привязавших меня.
Больше не вижу короля. Меня к нему спиной поставили. Показываю ему средний палец, и связанные руки не помеха. Мразота, никогда не забуду этого унижения! Он еще ответит, не знаю как, но отомщу. Раз я походу надолго застряла в этом говенном мире.
– И тебе не прощу! Предатель! – шиплю.
Так нельзя плакать. Нельзя показывать, как они меня этим задели. А оно сложно, когда та девица, домохозяйка или как там ее, стоит в окружении таких же куриц в необъятных платьях и ржет. Смотрят на меня и обсуждают, искривляют свои накрашенные рты в шакальих усмешках.
Инквизитор разрывает платье на моей спине.
– Гнида, – жаль, что не могу посмотреть в его предательские глазищи.
Не боль страшит, а вот это все унизительно представление. Как они упиваются чужой болью.
Кожаная перчатка скользит по спине, мимолетное, едва уловимое касание, вздрагиваю.
Раздается свист хлыста. Зажмуриваюсь. Готовлюсь к боли. Ничего не чувствую. Наверно от шока. Снова звук хлыста, раздирающего воздух… и ничего. Боли нет. Вообще, ничего нет.
Не поняла. Кручу головой. Хочу обернуться, и не получается, путы не дают. Что вообще происходит?!
– Кричи, – доносится голос инквизитора вместе с очередным ударом хлыста.
На пол брызжет кровь. Но я по-прежнему ничего не чувствую… Хм… Ах да, кричать.
– Проклятый индюк, чтоб тебя на шашлык пустили за мои муки! Гнида ты поганая! – стараюсь горланить как можно громче. Верчу головой в разные стороны. – Тварюка бессердечная, чтоб ты импотентом стал!
На деревянные доски снова падают капли крови. Девки и другие гости-извращуги, слюни пускают от умиления.
–Чтоб каждый из вас на моем месте побывал! Ох, как больно… О-о-о, – завываю,– Вечного вам несварения желудка! Ничего, я еще вам в кошмарных снах приходить буду! Все пожалеете!
– Заткнись, – снова голос инквизитора.
– Ты сам сказал кричать…
– Стоны, дурочка… без слов…
Ага, ладно. Буду звуки издавать. Но если он мне все же шкурку попортил и просто обезболил, обрушится на него мой гнев. Отомщу самым гадким и неожиданным способом.
Губы мимо воли разъезжаются в глупой улыбке «Дурочка». Вроде бы паршивое слово, а сердце ласкает.
– Индюк, ты ничтожество! Не так расположения женщины добиваются! – эх, не удержалась. Все же выкрикнула, когда хлыст в очередной раз над ухом засвистел.
– Не закапывай себя, – Дарки негодует.
Ладно, ладно, продолжаю изображать адскую боль. Но все же мой позор инквизитору с рук не сойдет. Не прощен. Виноват. Вину не загладил!
Сейчас мне и, правда, лучше прислушаться. Пока во всем до конца не разберусь, что он там с моей спиной мутит. Судя по рожам девиц им все нравится. Эх, многое бы отдала, чтобы стереть их довольные выражения с лиц. Хотя это еще не конец, это только начало, девочки, – злорадно усмехаюсь, изображаю кровожадную болезненную улыбку.
Крови на полу много. Но я не ощущаю, что с меня хоть капля вытекла. Что же он там намутил, Дарки премудрый.
– Тридцать, – заключает громко.
Обессиленно повисаю на веревках. Надеюсь, очень правдоподобно.
– Не мало ли… я подумывал добавить, за ее неуважительные высказывания, – индюк надменно кудахчет.
А тебе бы не добавить, гнида драконья?! Вдох. Выдох. Молчать.
– Как бы не сгубить ее, много крови потеряла. Обессилена. Мирские слабые, тем более, после перехода, – безразлично отвечает Дарки.
– Не знаю… возможно… ты и прав… откладывать первую ночь надолго я не намерен. Если не поймет, повторим. И тогда я буду более строг, – так, главное, чтобы меня сейчас не вырвало от его самомнения.
Не-е-ет, лучше добавьте мне плетей, и по-настоящему. Только не ночь с индюком. Большей дряни я и представить себе не могу.
– Пусть Эвджения ее осмотрит. И мазью исцеляющей намажет, – счас расплачусь от индюшиной доброты.
– Нет надобности. Я к лекарю ее отнесу, – развязывает меня, грубо перекидывает через плечо. – Он не станет обезболивать, чтобы мучения дольше продлить.