Айя Субботина – Запретная близость (страница 60)
Загорается зеленый. Я трогаюсь — «Ленд Крузер» тоже.
Сворачиваю на проспект — она перестраивается в мой ряд.
Паранойя, взращенная неделями лжи, начинает поднимать голову.
Я перестраиваюсь в крайний правый, резко, перед самым носом автобуса.
«Крузак» повторяет маневр, подрезая кого-то сзади.
Сквозь тонировку я не вижу водителя. Но теперь хорошо вижу номер.
Два ноля и две шестерки. Дорого-богато.
Надины номера.
Холод окатывает меня с головы до ног.
Она… следит за мной?!
Потому что обиделась настолько, что решила проверить, куда это я так «спешу по работе»? Потому что «а я не договорила»? Или… потому что что-то подозревает? Может быть, даже знает, и все это — просто спектакль для меня?
Если я срочно не сменю маршрут, то приведу ее прямиком в наше с Русланом убежище. И что тогда будет — даже представлять тошно.
Паника сжимает горло ледяной рукой — нужно свернуть. Мне. Туда. Нельзя.
На следующем перекресте сворачиваю в противоположную сторону, делаю небольшой крюк в сторону пятачка, на котором всегда есть небольшой стихийный рынок. Останавливаюсь здесь — «Ленд Крузер» тормозит на противоположной стороне дороги, на парковке у магазина. От паники и тотального непонимания происходящего, начинают зудеть ладони. Когда отсчитываю милой бабушке деньги за все тюльпаны, которые остались в ее маленьком пластиковом ведерке, случайно роняю кошелек. Использую это как предлог, чтобы оглянуться — машина Нади стоит на парковке, она внутри. Я немного топчусь у машины, делая вид, что перекладываю цветы поудобнее, чтобы открыть дверцу. На самом деле даю ей шанс перестать играть в шпионку, выйти ко мне и поговорить. Но она им не пользуется.
Уже за рулем, выруливая в сторону дома, вижу на телефоне несколько пропущенных от Руслана. Скорее всего, он уже в квартире. На секунду в голове мелькает малодушная мысль не отвечать ему, потому что я не знаю, что говорить. Это какой-то День сурка — снова жаловаться ему на его жену. Но потом вспоминаю, чем в прошлый раз закончилась моя молчанка — и включаю громкую связь.
— Ты где? — Его голос спокойный, но напряженный. — Все… хорошо?
— Руслан, я, наверное... — Бросаю взгляд в зеркала — «Ленд Крузер» снова сзади, едет в моем ряду ровно через две машины. — Я не могу приехать.
— Что случилось?
— Надя. Она едет за мной.
— Что, блядь?! — Спокойствие в его голосе взрывается. — Где ты? Что происходит?!
— Проезжаю «Депо», в сторону дома. — Секунду собираюсь с мыслями, а потом сбивчиво, несколькими предложениями пересказываю ему, что случилось. — Я не знаю, почему она за мной едет, Руслан. Может быть, что-то подозревает. Следит.
В трубке сначала секундная тишина и тяжелое дыхание, а потом — сильный звук удара, как будто кулаком в стену.
— Остановись возле «Депо», я подхвачу тебя там.
— Руслан, она нас увидит! — Но его слова заставляют меня сделать еще один незапланированный маневр — в сторону Набережной. Отсюда до моего дома дорога через полгорода, но, может быть, Наде надоест за мной кататься.
— Сола, слушай… поверь… если бы она что-то знала — она бы не молчала, — его голос на том конце связи глухой, натянутый от эмоций, которые Руслан едва сдерживает. — Я знаю ее семь лет, шесть из которых живу под одной крышей. Она ничего не знает.
Его слова успокаивают — Надя и правда не похожа на женщину, которая, точно зная, с кем и как встречается ее муж, будет строить какие-то долгоиграющие стратегии. Она из тех женщин, которые импульсивно выплескивают кислоту сопернице в лицо.
— Я покатаю ее немного и поеду домой.
— Сола...
— Не надо, — перебиваю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от обиды и бессилия. Мы виделись на этой неделе практически каждый день, но почему-то именно сегодня мне так хотелось именно этот час. Впереди выходные, традиционная поездка к свекрови — боже, меня уже трясет! — и абсолютно точно ноль шансов увидеться с Русланом.
— Я решу вопрос, — говорит он очень тихо и спокойно, но у меня от его тона — ледяные мурашки по коже. — Не пропадай, ладно? Мы с тобой договорились, мстительница — больше никаких блокировок.
— И в мыслях ничего такого не было, — отвечаю совершенно искренне. Он мне как кислород нужен, я стала зависимой от него по десятибалльной шкале — на все сто.
— Будь на связи, девочка.
— Обязательно, медведь.
Бросаю телефон на пассажирское сиденье, только теперь позволив себе отдаться слезам.
Я так хотела этот вечер — целый час, вдвоем, даже просто разговаривать в обнимку.
А вместо этого играю в шпионов с беременной женой своего любовника, как героиня какого-то психологического триллера.
Вот она — изнанка нашего тайного романа, которую я так старательно не замечала. Ложь и недомолвки, а теперь еще и необходимость все время оглядываться.
Пока еду домой — минут тридцать — Надя не отстает. Она вцепилась в меня, как клещ. Я верю, что она не смолчала бы, если бы знала о нас с Русланом, но, возможно, в ее искаженной реальности, я действительно в курсе, с кем может встречаться ее муж. Понятия не имею, как такое может надуть в голову, но задумываться не хочу — боюсь, что меня снова утянет в деструктивные мысли.
В конце концов, я сворачиваю в сторону своего дома. Мажу взглядом по зеркалам — «Ленд Крузер» стоит недалеко от въезда еще несколько минут, а потом наконец, разворачивается и исчезает. Видимо, я доказала, что «чиста». Интересно, если я сейчас наберу ее номер — что она мне скажет? Вряд ли «В смысле «как дела»? Я следила за тобой весь последний час».
Я ставлю машину на парковку, но еще несколько минут сижу в салоне, глядя, как стремительно без воды морщатся лепестки тюльпанов. Почти так же, как в эту минуту засыхает моя душа — без Руслана.
Понятия не имею, как в таком состоянии зайти в квартиру. Как улыбнуться мужу, спросить его про дела на работе, сесть вместе ужинать. Вся моя жизнь, как будто становится на паузу в квартире, которую я несколько лет так старательно превращала в уютное семейное гнездо.
Хозяин:
У прижимаю телефон к губам, улыбаясь и шмыгая носом как маленькая.
Я:
Хочу написать ему, что мне без него никак, что я не знаю, смогу ли вообще пережить эти выходные… но молчу.
У моего медведя своя маленькая — а может, и не очень — война.
Намного серьезнее, чем мои проблемы с лицом.
Глава двадцать третья: Руслан
Большой крафтовый пакет с логотипом ресторана стоит у двери, все еще предусмотрительно аккуратно защипленный сверху степлером в двух местах. Час назад, когда забирал его из ресторана, еда была горячей. Уверен, она до сих пор теплая, но есть это одному — нет, ну нахуй.
Не после того, что устроила Надежда.
Я стою посреди пустой квартиры на седьмом этаже, вспоминая, как хотел провести этот вечер. Мы должны были сидеть на этом ковре, Сола — завернутая в одеяло, зацелованная и жадно закидывающая в рот еду. Мы должны были кормить друг друга с рук, пачкать соусом рты и подбородки, смеяться и говорить глупости. А потом я бы положил ее на спину и еблей выколотил из нее все напряжение рабочей недели.
Вместо этого я стою здесь один, как идиот, а моя девочка носится по городу, пытаясь оторваться от моей беременной жены.
Сюрреализм нахуй.
Гребаный цирк, в котором я чувствую себя главным клоуном. Абсолютно, сука, не смешным.
Самое главное, чего в этой ситуации не знает Сола — наверное, не знает, если только моя благоверная сама не рассказала — что в положении Надежды устраивать такие гонки с преследованием — это полный пиздец. Я лично разговаривал с врачом, который будет вести ее беременность, и хоть я ни черта не понимаю в беременностях и диагнозах, но слова «угроза прерывания» и «отслойка» даже для меня не пустой звук. Битый час я сидел в кабинете, держал, блядь, жену за руку, изображая заботу, чтобы она не чувствовала себя ненужной — и выслушивал от степенного мужика в белом халате, как важно обеспечить ей покой, комфорт и минимизировать все, что может заставить ее нервничать. И что-то там про тонус матки и еще о том, почему та ее болячка, которую удаляли лазером — херовая штука для беременности, особенно первой.
Ложится на сохранение Надежда наотрез отказалась.
Придумала и выдвинула целую кучу аргументов, почему хочет вести обычный образ жизни так долго, сколько это будет возможно. Наплела целую историю о том, что в четырех стенах она будет нервничать больше, чем просто дома. В конце концов, я чуть ли не извергом себя начал чувствовать, пытаясь уговорить ее лечь в любую больницу, которая она сама выберет. В итоге, когда заикнулся про заграницу — она разревелась в три ручья, выкатила претензию, что я просто хочу от нее избавиться.
Последние дни я чувствую себя редким сортом говна: с одной стороны у меня сложно беременная жена и ребенок, которого может не стать в любой момент, с другой — я веду сложные переговоры с адвокатом, пытаясь минимизировать риски от будущего развода. И на фоне всего этого — Сола, которая трясется буквально от любого намека, что однажды наши отношения «случайно» станут достоянием морально подкованной общественности.
Единственное, в чем мне хоть немного везет — это земля и всходы. В этом году, несмотря на прохладную весну, будем с хорошим урожаем.