Айя Субботина – Запретная близость (страница 56)
Я отодвигаюсь, беру бокал с вином, чтобы запить неприятный вкус на языке.
— Сола? — Сергей хмурится.
— У меня чувство, что твоя мать живет где-то с нами, — не выдерживаю. Понимаю, что просто цепляюсь за повод, но… чувствую себя человеком, впервые в жизни получившим право на настоящие эмоции без «цензуры». — Что еще она говорит? Что у меня неправильный цвет волос? Я не приезжаю мыть ей ноги перед сном? Или она уже в нашей постели, Серёж? Ну, знаешь, в курсе нашей «маленькой проблемы».
Я имею в виду использование лубрикантов. Хотя теперь я точно знаю, что
— Сола, слушай… — Сергей отодвигает тарелку и пытается взять меня за руку, но на этот раз я нарочно откидываюсь на спинку барного стула. Муж сосредоточенно изучает мое лицо — секунду, две. Десять. Потом вздыхает. — Прости, просто… возможно, я немного на взводе последнее время. Никак не могу отделаться от мысли, что ты меня до сих пор в чем-то подозреваешь. И что тебя это может беспокоить. Ты немного нервная в последнее время, возможно, из-за работы — я знаю, что у Руса жена не подарок. Прости, что втянул тебя еще и в это.
Каждое его слово падает мне в душу, поднимая со дна целую тучу радиоактивных отходов моих угрызений совести.
Он сидит тут и извиняется ни за что.
Хотя это я должна покаяться, посыпать голову пеплом и…
Я снова пью вино, и на этот раз, когда Сергей подходит и становится позади меня, все-таки даю мужу себя обнять. Он с облегчением выдыхает мне в волосы, прижимается грудью к моей спине.
— Знаешь… на одну минуту представил, что я бы делал на твоем месте, если бы увидел фото, где ты и другой мужчина. — Слышу, как нервно смеется в мою макушку. — Понял, что я тот еще Отелло, прикинь?
Изображаю что-то похожее на смех.
Хочу увернуться, разорвать физически контакт, но его рука начинает гладить мое плечо, спускается к талии, прижимает к себе так плотно, что я чувствую упирающуюся мне в копчик твердость его члена. Мои мышцы деревенеют, а сама я замираю, как хамелеон, пытаюсь слиться с мебелью, лишь бы перестать быть для него привлекательной.
— Ты очень напряженная, — шепчет мне на ухо муж, перекладывая пальцы на плечи, начиная надавливать на позвонки возле самой линии роста волос. — Давай массаж сделаю?
Я бросаю что-то нечленораздельное, запуская мозг на максимум в поисках лазейки, почему сегодня все массаж должно и закончиться.
У Сергея всегда были мягкие и теплые руки. Он осторожно разминает мои плечи, приговаривая на ухо, что я должна расслабиться, что мне это нужно. Но чем больше он старается — тем сильнее я каменею в ответ. Каждое его прикосновение кажется абсолютно неправильным — слишком легким, слишком безопасным.
Мое тело, отравленное грубой силой Руслана, больше не воспринимает этот язык нежности. Оно требует власти, собственнического захвата, до синяков. Оно хочет, чтобы его взяли по праву собственности, а не выпрашивали разрешения.
— Сереж… — Я пытаюсь мягко остановить его руки, которые недвусмысленно перебираются вперед, ныряют за воротник домашней футболки.
— Тш-ш-ш, — он целует меня в шею. — Расслабься. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.
Он разворачивает меня к себе лицом. Его губы находят мои — нежно, мягко.
Я отвечаю, потому что я — жена.
На секунду даже пытаюсь убедить себя загореться снова.
Проваливаюсь в иллюзию, что… может быть… если сейчас у нас вспыхнет и рванет — все будет, как раньше?
Но ничего не получается, потому что внутри меня — сырые дрова.
Когда рука мужа проскальзывает под мою футболку и накрывает грудь, меня дергает, словно голый провод.
Это рефлекс.
Спазм.
Мое. Тело. Его. Не Хочет.
Мои внутренности оккупирует моральная тошнота, заставляющая чувствовать себя насквозь испачканной. Я как тот предатель из фильмов — открываю потайную калитку для чужаков, которые не могут никак иначе взять неприступную крепость.
Мой муж — чужак в моем теле.
А тот, другой — хозяин.
Оксюморон.
— Сола? — Сергей видит, как я рефлекторно сжимаюсь в позу эмбриона, отстраняется, заглядывая в глаза. — Что не так? Тебе больно?
Он пытается скрыть обиду за то, что я не реагирую на его старания.
А у меня больше нет моральных сил на притворство — мне резко становится мало воздуха, стены кухни как будто начинают сдвигаться вокруг в смертоносную ловушку.
— Прости, кажется… — я закрываю рот ладонью и, огибая его по широкой дуге, бегу в ванную.
Громко хлопаю дверью, запираюсь на замок и на полную мощность откручиваю вентиль холодной воды, чтобы заглушить всхлипы. Прикладываю к щекам холодные ладони, пытаясь справиться со спазмом мелких мышц лица.
Руслан словно поставил на мне сигнализацию своим: «Не давай ему себя трогать хотя бы сегодня». А я вообще никак не могу. Мне хочется кожу срезать в тех местах, где до меня дотрагивался собственный муж! Это настолько абсурдно, что меня все-таки выворачивает и следующих несколько минут я сижу в обнимку с унитазом, пытаясь избавиться от того, что не в желудке, а в крови. Но тошнота никуда не девается, даже когда внутри не остается даже воды.
Я сижу, прижавшись лбом к холодному кафелю, и с острой, отчаянно ясностью понимаю, что разрушаю свою жизнь не изменой… а тем, что пытаюсь не изменять.
От этого из горла вырывается булькающий звук, и в ответ на него из-за двери раздается стук и встревоженный голос Сергея:
— Сола, ты в порядке? — Он дергает ручку — сначала мягко, а потом, когда понимает, что заперто, резко, добавляя выразительные удары кулаком. — Да что происходит?!
— Просто слишком много соевого соуса, — пытаюсь его успокоить, вставая на ноги. Прикручиваю воду, споласкиваю лицо и выхожу — с вымученной улыбкой. Первой тянусь к нему, чмокаю в щеку — и тут же отступаю, чтобы у мужа не было соблазна меня задержать. — Сегодня явно не мой день. Я прилягу, хорошо? Хочу полчаса тишины.
В спальне прикрываю дверь, достаю телефон из кармана домашних штанов.
Прежде чем открыть нашу с Русланом переписку, медлю несколько минут.
После того сообщения и букета с ключом от квартиры, я больше ни точки ему не прислала.
Он тоже молчит. Может быть, просто чувствует, что так или иначе я все равно упаду ему в руки. Или просто дает мне повариться в собственном соку.
Хочу написать ему, что-то… но на ум не приходит ничего адекватного.
Только что у меня ломка по нему.
Что вся моя жизнь стоит на паузе, потому что им больше от меня не пахнет.
Заглядываю в гардеробную, хватаю сумку и проверяю, на месте ли пластиковый ключ — он хорошо ощущается через несколько слоев подкладки. Перед глазами фото кровати, которое прислал Руслан. Мне даже кажется, что я заранее знаю, какой жесткости там матрас, как будут холодить кожу простыни, когда…
Бросаю сумку обратно на полку и выхожу.
Закутываюсь в одеяло, хотя в квартире тепло.
Гипнотизирую взглядом переписку с Русланом. В прошлый раз мне хватило смелости сказать ему, что скучаю. Тогда как будто случилось помутнение в голове — адреналиново-эндорфиновый коктейль от того, что он снова вернулся в мою жизнь, выключил здравый смысл. А сейчас… кажется, что это так глупо — писать женатому мужчине с беременной женой, что мне без него невыносимо, невозможно, никак.
Глава двадцать первая: Сола
Я останавливаю машину в квартале от того адреса, который скинул Руслан.
Делаю глубокий вдох, пытаясь убедить себя, что оказалась здесь совершенно случайно только потому, что по этой дороге ближе в сторону одного из моих проектов.
Только «ближе» — это садами-огородами, как любит говорить Дашка.
Смотрю перед собой, как из маленькой кофейни выходит стайка девушек с розовыми стаканчиками кофе. Прикидываю, что, если внутри есть кто-то знакомый, то мне будет трудно объяснить, что я здесь делаю. Впервые в жизни ненавижу свою машину, потому что таких на весь наш провинциальный город — пара штук.
Ты не зайдешь, Сола. Тебе хватит силы воли.
Но, если перестать заниматься самообманом и посмотреть правде в глаза, то в последние дни вся моя сила воли уходит на то, чтобы не назвать мужа чужим именем.
Я кладу руку на зажигание, считаю до трех, уговаривая себя не поддаваться искушению… но вместо того, чтобы завести мотор и уехать, выхожу из машины и иду в сторону дома. Найти его несложно — новенькие высотки хорошо заметны на фоне зелени и маленьких магазинчиков.
Пока поднимаюсь на лифте, достаю телефон и еще раз листаю нашу с Русланом переписку. Вчера он первым нарушил молчание и попросил хотя бы что-то ему написать, чтобы он не чувствовал себя в информационном вакууме. Я прислала ему пару фото своего заваленного образцами и распечатанными чертежами рабочего стола. И еще сфотографировала подаренный им букет, над которым трясусь, как дракон над золотом. Сегодня утром, через пять минут после того, как я зашла в офис, курьер привез огромную охапку разноцветных гербер.
Стоя возле двери, пишу Руслану, что приехала… но тут же удаляю.
Ключ-карта с тихим писком открывает замок. Я толкаю тяжелую дверь и вхожу в тишину.
Квартира встречает меня запахом нового ремонта, отсутствием декора и личных вещей. В огромной комнате-студии есть только один предмет — огромная кровать, застеленная именно так, как на том фото. А еще мне нравятся портьеры — они плотные, закрывающие внешний мир, и на ощупь — такие же, как выбрала бы я сама.