Айя Субботина – Запретная близость (страница 26)

Руслан делает шаг внутрь.

Медленно.

Лениво.

Закрывает за собой дверь. Щелчок замка звучит как приговор.

На меня он даже не смотрит — только на них.

— Вы тут накурили, — говорит он, подходя к тому, что на диване. — И плитку разбили. Нехорошо.

— Слышь, ты… — начинает «шрам», дергаясь вперед.

Руслан даже не меняет позы — просто чуть поворачивает голову.

— Сидеть, — бросает коротко, как собаке.

Самое удивительное — «шрам» действительно замирает, как в детской игре «Море волнуется раз». Потому что от Руслана фонит такой угрозой и уверенностью в собственном праве убивать, что инстинкт самосохранения у этих шакалов срабатывает быстрее мозга.

Руслан подходит к тому, что курит, развалившись на моем диване. Кажется, он у этой троицы за главного.

— Встань, — командует тем же тоном.

— Чё?

— Встань, когда с тобой разговаривают. И бычок убери. Себе в карман.

Мужик медлит секунду, пытаясь сохранить лицо, но под тяжелым, немигающим взглядом Руслана ломается. Встает.

Руслан продолжает смотреть на окурок в его пальцах.

Из моей груди вырывается булькающий, совсем непохожий на смех звук, когда мужик действительно сует его в задний карман джинсов. Хорошо, что в напряженной обстановке никто не обращает на меня внимания.

— Мы от Артура, — бурчит Главный, уже не так уверенно, — у нас бумага…

— Мне похуй, от кого вы, — перебивает Руслан. — Хоть от Папы Римского. Вы зашли на мою территорию. Напугали женщину. Испортили чужое имущество.

Он наконец-то бросает быстрый взгляд в мою сторону. Всего на долю секунды — не мне в лицо, а где-то по ногам, как будто у него личное табу на взгляд выше.

— Чья инициатива? — Руслан снова поворачивается к старшему. — Артур послал или сами такие активные?

— Артур сказал… освободить помещение.

— Понятно. — Руслан криво усмехается, доставая телефон. — Артурчик решил поиграть в гангстера.

Включает громкую связь, и какое-то время в четырех стенах слышны только размеренные гудки, а потом — ленивый мужской голос:

— Да?

— Артурчик, привет, родной. Манасыпов беспокоит.

На том конце повисает пауза.

— Руслан Викторович? Чем обязан?

— Артур, тут у меня в студии на Дворцовой мусор завелся — три мешка с дерьмом. Говорят, твои. Я вот думаю: мне их в окно выбросить или сам заберешь?

— Руслан, я не понимаю. — Голос на том конце связи становится напряженным. — Это спорный объект…

— Это мой объект, Артурчик, — перебивает Руслан, снова зыркая — не очевидно — в мою сторону. И от слова «мой» у меня перехватывает дыхание. А еще от того, как уверенно, не моргнув глазом, он врет. — Ты, кажется, забыл, с кем в одном городе живешь? Так я тебе напомню, мне не западло. У тебя элеватор в Вишневом? Красивый, сука, но деревянный, да? Пожароопасный, наверное.

— Ты мне угрожаешь?

— Я? Боже упаси. Просто переживаю — проводка там старая, ты же в курсе? Короче, Артур. У тебя минута, чтобы отозвать своих псов. Или я приеду к тебе лично. И мы поговорим о пожарной безопасности. Доступно?

В динамике повисает вязкая тишина, за которую я успею придумать парочку кровавых сценариев того, что будет дальше, если угроза Руслана не подействует. Но какая-то часть меня все равно отторгает эту мысль.

— Дай трубку старшему, — наконец, цедит Артур.

Руслан протягивает телефон мужику, тот молча слушает, бледнеет в ответ на лающие звуки, смысл которых уловить трудно, а потом кивает, приговаривая, как Скоморох на детском празднике:

— Да, понял, все понял. Да. — Телефон Руслану возвращает трясущимися руками, не глядя на него, а только строго в пол. — Ошибка вышла.

— Плитку оплатишь, — говорит Руслан — не просит, не предлагает, а констатирует как факт.

Мужик суетливо лезет в карман, достает смятую пачку купюр, бросает на стол.

Только после этого Руслан отпускает всех троих резким: «Исчезните».

Они реально испаряются — просто вытекают в дверь, стараясь не шуметь.

Как только дверь за ними захлопывается, Руслан что-то беззвучно цедит сквозь зубы, его плечи немного опускаются, но общее напряжение не растворяется ни на грамм.

Мы одни в этой огромной, гулкой, оскверненной студии.

Сейчас мне сложно разглядеть в нем незнакомца из клуба, который шептал мне на ухо грязные пошлости, пока трахал в машине. И еще меньше в нем от заботливого мужа моей подруги детства.

Сейчас он просто сила — грубая, разрушительная, сама себе давшая право на все.

Сила, вставшая между мной и тремя здоровыми мужиками.

Мой муж, мой добрый, правильный Сергей, где-то там — звонит юристам, возможно, пытается привлечь полицию, старается действовать по правилам. Он хороший человек.

Но толку от его стараний здесь и сейчас — ровно ноль. Он бы никогда не прогнал бы тех бугаев, потому что он (и я тоже) — из другого мира. Боже, я даже не хочу представлять, что они бы с ним сделали, если бы он просто открыл рот.

А Руслан… просто пришел и все решил — без полиции и судов.

Двумя фразами и одним звонком, потому что говорил на их языке.

Потому что был намного страшнее.

И это пугает до дрожи.

Но еще больше меня страшит разливающееся под кожей тягучее, предательски горячее чувство безопасности. Его руки минуту назад запросто сломали бы кому-то челюсть, а мне хочется, чтобы сейчас эти руки просто меня обняли.

Я мысленно отвешиваю себе крепкий подзатыльник, возвращая из мира эндорфиновых фантазий обратно в реальность, где у каждого из нас — другая вторая половина.

— Ты как? — Руслан наконец поворачивается и смотрит на меня в упор. Ближе он не подходит — держит дистанцию.

— Нормально, — шепчу я, — спасибо.

— Сергей позвонил, — объясняет свое «сказочное» появление. — Сказал, ты в беде.

Значит, вот как мой муж решил проблему.

Я закусываю губу, зачем-то киваю.

— Эти уроды тебя не тронули? — Руслан делает шаг ко мне, всматриваясь в мое лицо излишне пристально. Его взгляд ощущается как пятно нагревательной лампы.

— Нет, — я, в свою очередь, делаю шаг назад, возвращая расстояние между нами к более комфортному. Хотя пока мы заперты четырех стенах и дышим одним воздухом, ни о каком моем душевном комфорте не может быть и речи. — Я просто испугалась

— Надо было им ноги поломать, — выдыхает он, и я верю, что он на это способен.

Мы стоим друг напротив друга: между нами несколько метров — и пропасть из лжи. Я вижу, как беззвучно, но широко раздуваются его ноздри.

И только сейчас, когда бояться уже совершенно нечего, силы окончательно меня покидают. Как будто кто-то невидимый одним движением выдернул позвоночник, удерживающий мое тело в вертикальном положении. Я медленно сползаю спиной по стене, прямо на пол — ноги меня просто не держат, хотя я до последнего пытаюсь сохранить лицо. Адреналин, который заставлял меня держаться перед лицом угрозы, схлынул, оставив после себя только вот эту ватную слабость.

В завершение всего, меня еще и начинает трясти: зубы стучат, руки трясутся как будто под напряжением. Я обхватываю себя за плечи, пытаясь успокоиться, но дрожь идет откуда-то изнутри, из костей.