Айя Субботина – Запрещенные слова. Том 2 (страница 65)
— Ответ очевиден, - хочу отодвинуться от него, но сижу ровно, как приколоченная.
— Вот именно, - он улыбается и салютует мне стаканом. - Поэтому, Майя, я и ставлю на вас.
— А если я тоже однажды перепутаю где моя законная еда, а где - мудрый наставник?
Он совсем не злится. Наоборот - встречает мой колючий вопрос с одобрительной улыбкой. Форвард чуть подается вперед, салютует мне стаканом. Я, помедлив, приподнимаю свой навстречу.
— Если такое когда-нибудь случится, Майя, значит - Акелла промахнулся. - Делает глоток, поднимается - и его лицо становится обычным, как будто мы с ним только не вели сложные шахматные партии языком. - Мне нужно вернуться к страждущим моего внимания. Вы планируете сходить в СПА?
Я пожимаю плечами - была такая мысль, но без его отмашки я бы точно не покинула поле боя.
— У вас есть примерно два часа до того, как мы перейдем к неофициальной части, - подмигивает Форвард. - Другой возможности уже не будет. Здесь действительно отличный подогреваемый бассейн - один з лучших. Расслабьтесь. Вам понадобятся силы.
Он уходит, и я тоже не задерживаюсь - возвращаюсь в свой номер. Переодеваюсь на автомате - купальник, парео, красивые тапочки (вспомнила о них в последний момент, слава богу). Оцениваю свой вид в зеркале - все отлично, ноль провокаций.
Стараюсь н зацикливаться на этих играх разума, и спускаюсь по лестнице.
СПА-комплекс находится в отдельном крыле клуба. Воздух здесь - теплый, влажный, густо пахнет хлоркой, эвкалиптом и дорогими парфюмерными отдушками. Звуки - приглушенные: плеск воды, тихий гул голосов, ененавязчивая расслабляющая музыка. Огромные панорамные окна выходят на темный, спящий лес. Идеальное место, чтобы расслабиться.
Я скидываю парео и опускаюсь в бирюзовую огромного бассейна. Вода обнимает тело, как шелк, но одновременно будит другие воспоминания. В последний раз я плавала в озере, и хоть вода там была холоднее и не такой стерильной, мне было намного комфортнее. Хотя, дело ведь не в воде…
Делаю несколько быстрых, резких кругов от бортика к бортику, пытаясь выбить из головы неуместные воспоминания. Физическая усталость - единственное доступное мне обезболивающее.
Когда мышцы начинают гудеть, выхожу из воды и опускаюсь на свободный шезлонг неподалеку. Прикрываю глаза, пытаюсь раствориться в теплой, влажной полутьме, но все время отвлекаюсь голоса.
На противоположной стороне бассейна, в джакузи, расположилась до странности непонятная компания: та самая «испуганная лань», а рядом с ней - Анжела и Катерина. Те самые гиены, которые еще полчаса назад готовы были разорвать ее на части своими ядовитыми языками. А теперь квохчут вокруг девчонки, как заботливые наседки. Смеются, щебечут, подливают ей в бокал шампанское.
— Лерочка, милая, тебе так идет этот цвет! Просто богиня!
— А правда, что Игорь Сергеевич подарил тебе на день рождения бриллиант размером с перепелиное яйцо?
Лицемерие. Густое, липкое, как патока. Его так много, что оно пропитало воздух.
Меня слегка подташнивает, но потом все приходит в норму - возможно, с первыми реакциями еще стоит поработать, но с тем, чтобы справляться с их последствиями, у меня уже нет проблем. В конце концов, это далеко не первое лицемерие в моей жизни, и далеко не самое «прекрасное».
— Похоже на аквариум с пираньями, да? Только пираньи не улыбаются, прежде чем оторвать кусок мяска.
Женский голос - низкий, с легкой хрипотцой и нотками ледяной иронии - раздается совсем рядом. Я открываю глаза.
В соседнем шезлонге, вытянувшись во весь рост, лежит Алина Вольская.
Мысленно отчитываю себя за то, что прозевала ее появление. Возможно, она и разнеженная кошка, но навык бесшумного подкрадывания у нее точно как у опасной змеи.
На ней - крошечное, кричаще-дорогое бикини с золотыми цепочками вместо завязок. Оно почти ничего не скрывает, выставляя напоказ идеальное, выточенное тело. В одной руке - тонкий айкос, в другой - бокал с шампанским. На глазах - огромные, на пол-лица, солнцезащитные очки, хотя мы находимся в помещении.
Рядом с ней мне неуютно, хочется встать и уйти. Не сбежать, а просто избавить себя от необходимости дышать с ней одним воздухом. Не знаю, собирается ли Алина устроить скандал и просто ждет когда страсти достаточно накалятся, или она приехала сюда просто так, но несмотря на ее расслабленную позу, от нее сильно фонит внутренними напряжением. А мне, как бы там ни было, не хочется цеплять на себя еще и эту гадость, тем более - терпеть ее компанию мне точно не нужно. Здесь у меня не работа, а «задача со звездочкой» из шахматного клуба. о я понимаю, что это будет равносильно капитуляции.
Или… может быть, на самом деле я здесь
Я откидываюсь на спинку шезлонга и снова закрываю глаза, делая вид, что ее слова меня не касаются.
— Они бы уже давно ее сожрали, - продолжает размышлять вслух Алина, и я чувствую, как она поворачивает голову в мою сторону. - Но, увы, есть эту овцу нельзя, потому что она своя. Поэтому их хватает только на ядовитый шепот в спину - и заискивающие взгляды в лицо. Мне ее жаль. Они с папочкой уже целую стратегию придумали, как окольцевать Вольского.
Я просто лежу и делаю вид, что ее слова проходят мимо меня.
Но Алину это не смущает - она закуривает (я чувствую пахнущий жвачкой баблгам дым) и продолжает:
— Он просто потрахает немножко молодое мясо - а потом бросит и пойдет искать другую игрушку. И найдет - недостатка в желающих погреть постель генпрокурору нет.
Она ненадолго замолкает: слышу, как делает затяжку, как звякает лед в ее бокале.
В образовавшейся тишине отчетливо слышу… тишину. Хочется открыть глаза и посмотреть, что происходит на «том берегу», но это будет слишком очевидное внимание.
— А ты, я смотрю, осваиваешься, - на этот раз Алина обращается уже ко мне. - Учишься улыбаться пираньям.
Я молчу.
— Хорошая девочка, - усмехается она. - Послушная. Он таких любит - беспородных. Вас легко приучить есть кости из хозяйских рук.
— Не то что разнеженных фуагрой с позолоченной кокосовой скорлупки? - говорю, не открывая глаз.
Если Вольской так хочется потрепаться - кто я такая, чтобы лишать ее этого удовольствия? Только и мне вроде бы никто не запрещал играть в словесные ребусы.
Проходит, кажется, целая вечность молчания. Я уже почти верю, что она оставит меня в покое. Даже на секунду испытываю легкое разочарование из-за того, что она сдалась так легко.
Но я ошибаюсь.
Она вдруг поворачивается ко мне всем телом. Я чувствую ее движение, слышу, как скрипнул ее шезлонг.
— Знаешь, - говорит она, и ее голос становится тихим, почти интимным. - Я все думала, кто ты. Что он в тебе нашел. А теперь, кажется, понимаю.
Я не выдерживаю и открываю глаза.
Она в ответ снимает очки. Медленно, театрально. От нашего столкновения взглядами разлетаются невидимые раскаленные осколки, как будто налетела звезда на звезду. В ее взгляде - много, очень много презрения и любопытства. Алина нарочно медленно изучает меня с ног до головы, делает это с подчеркнутым унижением. Как будто рассматривает насекомое под микроскопом.
Я в ответ едва заметно дергаю уголком рта - подсмотренная у Форварда уловка. Он всегда так делает, когда хочет подчеркнуть, что рассмеяться изо всех сил ему мешают исключительное обстоятельства и вежливость.
Алине этот ласковый подзатыльник, ожидаемо, не нравится.
— Значит, теперь ты - его любимая зверушка, - говорит она, и слово «любимая» в ее интерпретации звучит, как оскорбление.
Хорошо, что мне все равно.
— Не понимаю, о чем ты. - Мой голос, пожалуй, звучит даже слишком ровно. Расшаркиваться с ней на «вы» я тоже не собираюсь.
Алина громко, от души смеется. На ее смех оборачиваются даже пираньи в джакузи. Она намеренно привлекает внимание, но к кому - к себе или ко мне - пока не ясно.
— Ой, не надо вот этого вот, - отсмеявшись, говорит она. - Я видела эту масочку в офисе - Май-профессиональная стерва. Здесь можешь не прикидываться. Но, знаешь, ты отлично ее носишь - даже его вокруг пальца обвела, раз перешла в категорию «новый проект».
Она говорит о Форварде. Конечно же, о нем. А я на секунду подумала…
— Я знаю его лучше, чем ты думаешь. - Алина снова затягивается электронной сигаретой, выпускает тонкую струйку дыма, как мне кажется - намеренно в меня, но я даже бровью не веду, только обмахиваюсь ладонью. - Паша всегда ищет… как это правильно сказать? Знаменоносца?
Я мотаю на ус все, что она говорит. Хотя прекрасно отдаю себе отчет в том, что она отдает себе отчет в том, что болтает, а не просто бездумно бросает слова.
— Не очень понимаю, к чему этот разговор, Алина? Пришла подлиться мудростью?
— На твоем месте я бы не выёбывалась, а внимательно слушала, - она фыркает, но я четко слышу нотки раздражения. Беру на заметку, что Вольской очень не нравится, когда от ее подачек отмахиваются. Тем более – отмахиваются как «дворняжки».
Она делает паузу, смотрит на меня в упор. Возможно, ждет, что я покаюсь, сяду как отличница и начну внимать, открыв рот. Ну что ж, не дождется.
— Нас со Славой сводили с детства, - говорит она, и высокомерие его голоса становится заметно жиже из-за раздражения и… боли? - Сводили, как племенных лошадей. Его отец, мой отец. Блестящий золотой план создания семейной империи - одно большое влияние и общие деньги. Просто представь - пока один будет проталкивать нужные ему законы, другой будет страховать, чтобы ничего из этого не дошло до суда. Сколько себя помню, я всегда знала, что однажды стану его женой, и мы будем идеальной парой - власть и деньги.