Айя Субботина – Запрещенные слова. Том 2 (страница 22)

Амина приносит кофе и вытягивается по струнке, как мой единственный стойкий оловянный солдатик, и ставит передо мной чашку кофе. Я делаю ровно три глотка - они обжигают, но отлично прочищают голову и приводят в чувство.

— Майя, что делать? - Она смотрит на горы тяжелых сегрегаторов, который мы перетащили в кабинет.

Электронная база - это, конечно, хорошо, но бумажку, в отличие от файла, так просто не сотрешь, особенно если доступ к этой бумажке есть у очень ограниченного количества людей.

Если Петров действительно где-то и фигурировал - мы его найдем.

Хотя бы что-нибудь.

В общих чертах описываю Амине задание. Этого достаточно - моя умница-помощница все схватывает на лету и моментально приступает к делу. Отлично, а мне самое время начат маленькую бюрократическую катавасию.

Выхожу из кабинета, прямой наводкой - по коридору, в лифт, еду на два этажа выше. В вотчину наших юристов. Здесь в принципе уже тоже переполох - статья, даже если она была направлена против меня, задела всю кампанию, и в отличие от Резника и Вольской, которые явно рассчитывают до конца дня лицезреть мою позорную капитуляцию, юристы уже активно готовят тылы для возможной этико-правовой защиты.

Кирилл - воплощение корпоративной осторожности и человек-устав - ненавидит беззаконие. И он - четкий профессионал. У меня была возможность узнать его чуточку ближе, когда его бесценный советы помогли мне погасить первую панику после Лилькиного «кредитного залета». Когда захожу в его кабинет, мысленно держу пальцы скрещенными, чтобы наше сотрудничество оказалось таким же плодотворным и сейчас.

— Кирилл, - прикрываю двреь и начинаю сразу без купюр. - Я хочу инициировать создание официальной внутренней комиссии по расследованию этого инцидента.

Он смотрит на меня поверх очков. И как бы не старался сделать вид, что мое появление у него на пороге - неожиданность, по глазам вижу, что к чему-то такому он как раз готовился. В этом нет никакой мистики - просто мы профессионалы и пришли к аналогичным выводам.

— Это прерогатива генерального директора, Майя. - Устало вздыхает и откладывает телефон. - Ты же знаешь.

— Генеральный директор в данный момент слишком эмоционально вовлечен, - парирую я. - Резник ищет козла отпущения, а не правду. А я намерена найти именно правду. Я настаиваю, чтобы в комиссию вошел ты, глава службы безопасности, Семенов из ПР-отдела и я. Мы будем действовать быстро и в строгом соответствии с уставом компании. Иначе утонем. Все вместе.

Кирил молчит несколько секунд, взвешивая риски.

Так и вижу, как в его голове идет сложная юридическая калькуляция.

— Кирилл, пожалуйста… - Делаю глубокий вдох. - У нас происходит абсолютно нездоровая херня - ты это понимаешь. Я здесь кое-кому очень сильно мешаю. Настолько, что ради того, чтобы подвинуть меня с моего места, этот «кто-то» ставит на кон вообще все.

— Только дурак не догадался, что тут под тебя копают, - мрачно соглашается Кирилл.

Мы, как профи, пока не рискуем озвучивать фамилии. Ограничиваемся обменом выразительных взглядов.

— Это слишком далеко зашло, - добавляю еще один аргумент. - Это уже не личные придирки и демократический мусор. Лишить меня финансирования - это вставить палки в колеса лично мне, но скандал в прессе - это удар по каждому. Дай мне возможность хотя бы отбиваться достойно.

Кирилл думает еще примерно минуту, потом вызывает свою секретаршу.

— Я подготовлю проект приказа о создании комиссии, - наконец, озвучивает мне вое решение. - Но его должен подписать Резник, Майя.

— Он подпишет, - хмыкаю, чувствуя себя взявшей первое очко. - У него нет выбора. Если откажется, это будет означать, что он не заинтересован в том, чтобы докопаться до правды, и тушит пожар бензином. И собственники это увидят.

Я выхожу из его кабинета, и даже мои каблуки задорно постукивают, отбивая марш моей маленькой победы. Я сделала ход рискованный и дерзкий, но, в тоже время, совершенно правильный и грамотный ход. Если Резник хочет пободаться - отлично, я готова сделать это даже на его любимой бюрократической арене.

Следующий ход - разведка.

Втихую.

Выхожу на крыльцо, чтобы выдохнуть, глотнуть прохладный воздух - дождь сегодня моросит после обеда просто как заведенный. Кручу в руке телефон, нахожу там контакт Кости - нашего IT-гения и моего личного козыря в рукаве.

— Костя, нужна твоя помощь. - Пауза, чтобы он понял, что дело серьезно. - Неофициально.

— Для тебя, Майя Валентиновна, хоть звезду с неба, - отвечает он своим вечно жизнерадостным голосом.

— Мне нужно кое-что похуже, - усмехаюсь я. - Хочу знать, кто копался в архивах по увольнениям за последний месяц. И мне это нужно было еще на… вчера.

На том конце связи повисает задумичивая тишина.

— Это… серьезно, - наконец, говорит он. - Мне как с СБ этот вопрос потом улаживать, если вдруг что?

— Будет служебная комиссия, Костя. Приказ уже создается. Юрченко в нее входит, так что к тебе претензий не будет. Просто сейчас мне нужна эта информация… скажем так, для личного, сугубо рабочего использования. Если вдруг что - всю ответственность я возьму на себя, ты меня знаешь. Я не разбрасываюсь словами.

Он знает, потому что именно я дважды вытаскивала его задницу из неприятных историй, которые Костя начудил исключительно из собственной глупости.

Пока отмалчивается, тишину в динамике заполняет стук энергично печатающей клавиатуры.

Я прикусываю губу, понимая, что в принципе, этого ответа мне уже достаточно.

— Дай мне полчаса, Майя. Скину на твой личный мессенджер.

Я говорю ему, что обожаю его еще больше, кладу трубку и быстро возвращаюсь в кабинет.

Амина встречает сосредоточенным лицом человека, готового получать винтовку и идти на штурм. Я просто многозначительно подмигиваю. Не хочу пока говорить ничего обнадеживающего, но свет в конце тоннеля определенно уже зажегся.

Сажусь за стол и первым делом создаю еще одно оружие. Официальная служебная записка на имя Резника. С обязательными копиями на всех собсвтенников, Алине Вольской, Кириллу и Юрченко.

Пишу сухо, без эмоций, оперируя только фактами.

«В связи с информационной атакой на компанию…» «…мной была инициирована внутренняя проверка и создание официальной комиссии по расследованию…» «…прошу предоставить все имеющиеся у службы безопасности данные…»

Четко дозирую буквально каждое слово. Ноль эмоций. Это не выглядит как истерика человека, который всеми силами пытается себя выгородить и обелить. Я не оправдываюсь - я действую: фиксирую свою позицию, создаю бумажный след, который не даст Резнику возможности позже исказить факты. А заодно подключаю как можно больше незаинтересованных структур, которым от моего увольнения. - ни жарко, ни холодно. Зато вполне себе «припечет», если NEXOR не выгребет.

Нажимаю «отправить» в тот самый момент, когда на мой личный телефон приходит сообщение от Кости.

Файл.

Открываю, кривлю губы. Пока взгляд бегает по короткой выдержке.

Костя нарыл один удаленный файл с моей личной служебной запиской о нецелесообразности увольнения сотрудников. Перечитываю его и вспоминаю, как все было на самом деле. Резник в очередной раз решил впихнуть невпихуемое - то ест, оптимизировать штат «дополнительны сотрудников» и накатал список на увольнение тринадцати человек. Петров был в их числе. Я в ответ накатала ему служебную записку, где категорически не рекомендовала увольнять слесарей и токарей, а вместо этого перевести их для наставничества молодых специалистов, чтобы сохранить его уникальный опыт. И потому что я всегда бьюсь за людей до последнего. И я помню, что Резник меня с моим предложение послал на хер.

Ниже под файлом - логи доступа, дата, время, IP-адрес. И имя.

Григорьева Юлия Николаевна.

— Ну привет, - говорю глядя на ее имя, накатанное в сообщении электронными чернилами. - Попалась, сука.

После секундной заминки, вдруг понимаю, что во мне нет ни злости, ни торжества. Только холодное, ледяное удовлетворение. Потому что я знала. Просто знала, что однажды она заиграется настолько, что поставит свою вендетту против меня выше интересов кампании. Это было просто вопросом времени.

Пишу Косте, что я ему должна как земля колхозу и прошу пока как-то незаметно зафиксировать эту информацию, на случай, если кто-то по горячим следам попробует восстановить. СОмневаюсь, конечно, что Юле хватит ума - если бы она была хоть капельку более сообразительной, вникала в то, как все устроено в крупных корпорациях, то знала бы, что сервер - это такая штука, с которой, ластиком не сотрешь. Скорее всего, она ни сном, ни духом, что найти ее подставу проще простого, особенно - если никому никогда не срешь за воротник и все готовы помочь просто даже на уровне «по-дружески».

Теперь у меня есть номер документа, и найти его в папках не составляет труда.

Амина делает это со скоростью света.

Мы с любопытством разглядывает бумажку, на которой стоит размашистая резолюция Резника: «Нецелесообразно. Оптимизировать».

— Майка… - заговорщицки шепчет начавшая оттаивать от шока Амина.

— У Резника она тоже есть, - озвучиваю вслух с превеликим удовольствием.

А это значит, обвинить меня в увольнении ценного кадра уже просто не получится.

Это невозможно, потому что я была единственным человеком, который за этот ценный кадр до последнего бился с проклятой резниковской «оптимизацией».