Айя Субботина – Запрещенные слова. Том 2 (страница 24)
— В общих чертах. Осталось доработать детали и выбрать для казни самый красивый топор.
— Помочь, Би? Ну там… лезвие наточить, принеси пару полиэтиленовых мешков?
— Ты будешь отлично смотреться в мясницких латексных перчатках, для разделки туш с особой жестокостью.
— Это ты меня еще в переднике Пирмидхэда не видела, - подначивает Слава, потихоньку сводя на нет мое внутренне напряжение.
— Вот с этого, Дубровский, и нужно было начинать… - Делаю короткую паузу, чтобы насладиться его легким смехом на фоне, и продолжаю: - Спасибо. Правда. Но это моя война, Слава. Я вполне в состоянии выиграть ее самостоятельно. Мне это нужно.
Я не говорю этого вслух, но мне кажется, он и так понимает мое «я должна доказать себе, что могу» буквально висит в воздухе.
Он молчит несколько секунд, курит, как будто дает моим ушам и нервам еще немного горячих поводов пускать внутренней пошлячке пускать на него слюни.
— Хорошо, Би. Я понял. Не буду лезть, - соглашается он на удивление легко. — Тогда, может, хочешь просто покататься? Без цели. С музыкой. Выпустим пар. Я заберу тебя от дома.
Желание сказать «да» обжигает горло. Представляю, как сажусь за его спину, обнимаю, вдыхаю его запах. В прошлый раз, уже когда он отвез меня домой и я потом долго валялась в кровати без сна, почему-то вспомнила, что у него очень тонкий кондиционер для белья - от свитера не пахло буквально ни чем, только им самим. И это был самый аппетитный мужской запах, какой я когда либо слышала в жизни.
Но я понимаю, что если поддамся этому порыву, то завтра просто не соберу себя в кучу.
Мне как никогда нужен покой и сон.
— Слав, я не могу, - выдыхаю с сожалением. - Нужно выспаться, иначе мой мозг откажется составлять гениальные планы. И шанс на возмездие будет феерически проёбан… гмм… упущен.
Он громко смеется, шутит, что если бы я не прижималась к нему так сильно, то не подхватила бы его «паразитов».
— Ладно, Би, - соглашается, но в его голосе проскальзывает разочарование. - Отдыхай. И звони, если что. В любое время.
— Хорошо, - шепчу я, и в тот момент, когда он уже готов положить трубку, слова вырываются сами собой, без разрешения и без контроля. Как будто не я, а кто-то другой, более смелый и отчаявшийся, говорит за меня. - Или… можешь просто приехать ко мне.
В динамике повисает тишина. На секунду мне кажется, что я сморозила глупость. Что это прозвучало как жалкое приглашение одинокой женщины. Уже открываю рот, чтобы взять слова назад, превратить все в шутку, но его смех голос - тихий, бархатный - меня опережает.
— Би, это самое опасное предложение за всю неделю, - говорит с игривой серьезностью. - Ты же в курсе, что если я приеду, то твои планы выспаться в одиночестве могут… немного скорректироваться, моя зачетная подружка.
Жар мгновенно заливает щеки.
— Дубровский, я сейчас не в том состоянии, чтобы отбиваться от твоих домогательств, - пытаюсь съязвить, но получается не очень убедительно.
— Ладно, я понял. Ты устала и хочешь умереть, но в компании. Что привезти? Пицца? Суши? Мясо? Выебоны из рестика? Или просто ведро мороженого?
Его понимание обезоруживает. Он не давит, не пошлит, но… заботится.
И от этого становится невыносимо тепло.
— Привези что-нибудь вредное и очень вкусное. На твой выбор. Удиви меня. И… Слав, я серьезно. Просто поесть и поболтать, окей? Никаких превышений скорости.
— Ты себя в зеркале видела, Би? Ты и шестьдесят кэмэ в час - абсолютно не стыкующиеся вещи.
— Дубровский… - Делаю вид, что он буквально в шаге от словесного подзатыльника.
— Да понял я, понял. Скоро буду.
Он отключается, а я сворачиваю во двор своего дома, чувствуя, как на губах появляется первая за этот бесконечный день искренняя улыбка.
Поднявшись в квартиру, первым делом сбрасываю туфли и стягиваю платье, которое, кажется, успело стать моей второй кожей. Залезаю под горячий душ, смывая с себя липкое ощущение этого дня.
Пока ставлю чайник и подсушиваю волосы, приходит сообщение от Натки: «
Я улыбаюсь, чувствуя, как ее слова обнимают меня через экран. Наташа всегда знает, как вытащить меня из ямы. Пальцы бегают по клавиатуре, когда набираю сообщение в ответ: «
И подумав, отправляю вдогонку: «
Натка через секунду (как будто держала ее под рукой как раз на этот случай), присылает мем: «
Я громко смеюсь и откладываю телефон.
Спасатель. Слово кажется смешным и до странного точным.
Я не успеваю даже до конца высушить волосы, когда в дверь звонят. Коротко, настойчиво. Бегу открывать, но на секунду задерживаюсь у зеркала, чтобы бросить на себя придирчивый взгляд. На мне простая домашняя пижама - футболка и шорты, белая, в медвежатах. На секунду кажется, что более не сексуальный вид даже придумать нельзя. Но потом вспоминаю, что сама же жестко ограничила рамки нашего сегодняшнего взаимодействия, и мое дефиле в каким-нибудь шелковом пеньюаре, выглядело бы по меньшей мере странно.
Только взбиваю немного распушившиеся после фена волосы и открываю.
Я знаю, что за дверью Дубровский, но все равно замираю, когда буквально втараниваюсь взглядом в его рослую фигуру. Сегодня он в серых спортивных штанах и просто свободной футболке с логотипом «Найк». Мне кажется, что наши первые улыбки друг другу - как раз на тему того, что мы оба в самом домашнем и простом виде, который только можно придумать.
— Привет, Би, - лыбится и протягивает букет.
Я пячусь вглубь квартиры, немного ошарашено разглядывая охапку георгин. Много-много пышных шариков всех оттенков заката - от нежно-персикового до темно-бордового, - завернутых в простую газету.
Слава заходит следом.
Ставит на консоль большой бумажный пакет из которого аппетитно пахнет соевым соусом и васаби. Кажется, то, что внутри, все еще горячее.
— Слава, не надо было… - мямлю как-то вообще невпопад, потому что, конечно, таращусь на чудесные бархатные шарики как на первый в своей жизни букет.
— Фигня, - отмахивается, стаскивая кеды. - Это так… типа, контрабанда.
— Контрабанда? - Наблюдать за тем, как он пару секунд оглядывает мою прихожую, а потом деловито тащит суши на кухню, очень… необычно.
Иду за ним следом и ни в чем не ограничиваю.
Вспоминаю, что когда он был здесь в прошлый раз…
Опускаю лицо с букет, чтобы Дубровский не видел очевидно вспыхнувший на моих щеках румянец.
Всю мебель в прихожей я давно заменила, но как заменить воспоминания?
Хотя теперь то, что было «после» двух офигенных оргазмов, почти смылось, размазалось. Не болит, не кровоточит. А то, что было «до», наоборот - в присутствии Дубровского лезет в фокус, хоть тресни.
— Да я просто обнес чью-то клумбу по дороге, - кивает на букет, потом ставит пакет на тумбу. Поворачивается, подмигивает. - Так что, если завтра в новостях увидишь репортаж про плачущую пенсионерку, знай - это все ради тебя. Буду гореть за это в аду, но, надеюсь, оно того стоило.
— А обертку тоже спер, расхититель частной собственности? - качаю головой.
— Подобрал по дороге, - продолжает паясничать, хотя нам обоим уже понятно, что он просто купил эту красоту у какой-то бабульки.
Я снова растерянно и завороженно нюхаю цветы. Они тяжелые, пахнут дождем и землей. Так по-настоящему, что от нахлынувшей волны нежности становится трудно дышать. Подаренные Славой веточки хлопка на мой День рождения, стоят на полочке у меня в гардеробной, и мне уже сейчас жаль, что эти не получится сохранить так же надолго.
— Они такие милые, - провожу пальцами по бархатным лепесткам, - спасибо.
— Ну, раз уж я не попаду в рай, то хотя бы порадую красивую женщину, - прищелкивает языком, явно довольный как слон, и начинает шарить по ящикам как у себя домой. - Где тут у тебя посуда для суши-оргии?
Я даже не пытаюсь как-то приструнить его наглость.
Почему-то кажется, что все так… правильно что ли? Что плохого в том, что офигенный красавчик потревожит покой моей начищенной до блеска уставшей об безделия посуды, потому что в те редкие дни, когда я питаюсь не из доставки, мне хватает пары тарелок и одной сковороды?
Вспоминаю - некстати - что Резник даже не пытался. Всегда пыталась я.
А сейчас мы возимся на кухне вдвоем со Славой: я ставлю георгины в тонкую стеклянную вазу и разливаю минералку с соком в пузатые бокалы для воды, он расставляет коробочки с роллами, наливает соевый соус в миниатюрные стеклянные пиалки. Здесь, в свете моей маленькой кухни, есть только мы, запах имбиря и его тихий смех.
— Итак, — говорит он, ловко подхватывая палочками ролл с угрем, - рассказывай свой план по захвату мира. Или хотя бы по спасению своей прекрасной жопушки.
Я усмехаюсь и, пока мы едим, в общих чертах все-таки пересказываю ему свою стратегию. Про найденную служебку, про логи, которые нарыл Костя, про создание комиссии. Я намеренно опускаю детали про Алину, не хочу даже произносить ее имя вслух, чтобы не портить этот вечер.
Слава слушает внимательно, его взгляд становится немного жестче.
— В общем, у меня сорок восемь часов и не особо есть время на разминку, но чисто теоретически я готова уже сейчас - Я стараюсь, чтобы голос звучал легким, чтобы не загружать рабочими дрязгами еще и домашний вечер. - Нашла одну очень интересную бумажку. И еще… скажем так, улики, что кто-то в офисе заигрался в шпионов. Завтра будут последние формальности, а после завтра - раздавлю кого-то катком.