Айя Субботина – Солги обо мне (страница 23)
— Ты занимаешься экстремальным видом спорта? - заинтересованно спрашивает моя «закуска».
— Иногда штурмую горы.
Это - правда. Оказалось, что Люба все-таки принесла в мою жизнь что-то полезное - подарила мне любовь к альпинизму, хоть и не в той мере, в которой увлекалась этим сама. Для меня горы навсегда остались неплохим способом скрыться от внешнего мира, когда в нем неожиданно накапливалось слишком много раздражающих факторов. Но я точно не из тех ненормальных, которые полезут на экстремальные высоты даже рискуя жизнью.
— Ничего себе, - искренне восхищается Ника, и ее тонкие пальцы с силой обхватывают корешок книги, которую как раз достала из рюкзака.
Увесистый том. Зачем она его с собой таскает?
— Люблю бумажные книги, - объясняет она, видимо не оставив без внимания мой заинтересованный взгляд. - Они так приятно пахнут. И когда кладу книгу на стол в кафе, она занимает столько места, что сразу отпадает половина желающих усесться рядом.
Я делаю мысленную пометку, что девочка все же не так проста, как кажется. Тоже умеет подмечать детали и даже изредка неплохо их угадывает. А это значит, что мне нужно быть начеку.
— Там у тебя… - Девочка указывает подбородком на телефон, который я все еще держу экраном в ее сторону.
Люба опять наяривает.
Мне очень хорошо знакомы эти приступы. С ней такое впервые, но с другими было плюс-минус то же самое. Они начинают звонить и писать в буквальном смысле не переставая. Хорошо, что меня этот отработанный вариант уже абсолютно не волнует. Так что, с оговоркой для Ники: «Это может подождать до завтра», я сбрасываю звонок, ставлю телефон на полный беззвучный и убираю его подальше с глаз. Блокировки я использую только когда женщина перестает интересовать меня настолько, что даже количество пропущенных звонков и сообщений больше не чешут эго. Люба пока еще только на пути к этому, так что завтра утром не без злого любопытства оценю степень ее настойчивости. Если там будет не меньше тридцати пропущенных - возможно, напишу ей СМС.
— Расскажи мне, что ты там читаешь, - перевожу разговор, и трогаюсь с места в медленно ползущей пробке.
— Это вряд ли будет тебе интересно, - смущается она.
— А ты начни - и мы узнаем.
Ника явно попадает в свою стихию - очень эмоционально рассказывает о какой-то выдуманной вселенной с космодесантниками, демонами и прочей ерундой. В общем, совсем не из сферы моих книжных пристрастий, хотя - и я стыжусь этого - в последнее время стал на редкость мало читать, и даже пропустил пару книг своих любимых авторов. Меня хватило только прочитать пару отзывов, закинуть книги в электронные корзины… где они и покоятся по сей день.
— Никогда бы не подумал, что балерины ростом в три вершка увлекаются такими кровавыми историями, - вставляю где-то между ее слов.
Тут неподалеку - частный медицинский центр, при котором работает круглосуточный кабинет экстренной помощи. Конечно, синяки от танцев на пилоне - и близко не такой случай, но хозяин этого центра - мой большой должник, и у меня там пожизненный пропуск в любое время и с любыми проблемами, а я им пользовался всего-то один раз, когда в прошлом году удалял родинку.
— Очень интересно, - говорю на следующем светофоре.
— Правда? - У девочки такие глаза, будто от моего положительного ответа зависит ее личное книжное счастье.
Кто я такой, чтобы лишать ее этого удовольствия? Даже если она и заслужила моральную трепку своей детской выходкой.
Я поворачиваюсь к ней, перегибаюсь через расстояние между нами, сокращая его до пары сантиметров от ее кончика носа до моего. При этом ни на секунду не «отпускаю» ее взгляд. Не даю ей даже моргнуть. В прошлый раз, когда я проделал этот свой любимый трюк, она так мило прикрывала глаза в предвкушении. И потом так ч
— Мне интересна твоя книга, - я нарочно слегка понижаю голос и растягиваю слова, чтобы они обволакивали ее и усыпляли бдительность. Долго учился, но оно того стоило - в моей жизни еще не было женщины, на которую бы не подействовал этот тембр. - Мне интересны твои танцы. Все твои танцы.
Ее зрачки расширяются, взгляд затуманивается, а пальцы так яростно сжимаются в корешок книги, что от напряжения белеют костяшки.
Наклоняюсь еще ближе и Ника вынуждена вжаться в кресло, немного сползти вниз, как будто я слишком яростно вторгаюсь в ее личное интимное пространство. Так и есть, мое ты наивное солнышко, в этом вся суть - сначала вы боитесь, потом - привыкаете, а потом - становитесь зависимы от моего присутствия в каждой капле воздуха, которым дышите.
Наверное, в ней все-таки есть что-то достаточно притягательное, потому что я позволяю себе немного расслабиться и увлечься этой игрой. Обычно в моей голове всегда есть какой-то более-менее выверенный план действий - что я делаю, как я делаю и в какие временные рамки все это вписываю. Это необходимое условие, чтобы игра была увлекательной и, самое главное, продуктивной.
В любом случае, пока я пытаюсь усыпит бдительность малышки, моя собственная дает легкий сбой. Как еще обьяснить тот факт, что я с предвкушением разглядываю ее губы и даже не особо брезгую прикоснуться к ним поцелуем, несмотря на то, что меня всегда воротило от обкусанных губ? И чем ближе я к Нике, тем более вкусным кажется ее дыхание. Оно свежее и теплое, не испоганенное сигаретами, алкоголем и матерными словами. Готов поспорить, целуется она не очень, потому что неопытна. И другие «грязные» вещи тоже не очень умеет делать своим чистеньким ртом.
Почему-то эти мысли слегка будоражат мое давным давно пресытившееся эго.
У меня уже уже очень долго не было такой женщины - которую можно ваять под свой личный запрос, но которая при этом будет еще и личностью, а не просто куском бескостной глины.
В любом случае, сейчас самое время…
Пиликание какой-то модной мелодии вторгается в этот почти идеальный момент.
Губы Ники, которые я уже почти накрыл своим дыханием, сжимаются.
— Пппп… пппрости… - заикается она, отстраняясь.
Так спешит достать телефон, что роняет рюкзак и все его странное и непонятное содержимое вываливается на пол. Отодвигаюсь, за секунду беру себя в руки и с интересом наблюдаю картину, как Ника пытается запихнуть назад невпихуемое - несколько пачек бумажных и влажных салфеток, ключи, косметички, полотенце, какие-то мази и спреи. Отдельно замечаю розовую таблетницу и пластиковую бутылку.
Ника, как будто только теперь спохватилась, закидывает в рот сразу горсть таблеток и, морщась, запивает их несколькими жадными глотками.
— Что ты принимаешь? - Я нарочно выбираю безапелляционный тон вопроса, заодно выруливая по направлению к медцентру. Его крыша из красной дорогой черепицы хорошо видна даже в фонарях ночного города. - Ника?
— Это витамины, кальций для костей, цинк, - немного с опаской, отвечает она. - И еще минеральный комплекс, и…
Она озвучивает пару названий. Ничего страшного на первый взгляд, но я все равно отмечаю этот факт. Возможно, в будущем он может либо сыграть мне на руку, либо, что говорится, стать «препятствием непреодолимой силы», из-за которой нам придется расстаться. Я всегда смогу сказать, что не хочу связывать себя отношениями с женщиной, которая «сидит» непонятно на чем.
Но - и это тоже немного странно для меня - я бы предпочел то развитие событий, при котором этот козырь придется пускать в дело только с преференциями для себе.
Например, чтобы изобразить заботливого «папочку».
Глава семнадцатая: Венера
Глава семнадцатая: Венера
Он правда собирался меня поцеловать?
Я делаю еще один глоток минералки из своей походной бутыли, пытаясь протолкнуть в желудок вставшие в горле таблетки. Снова забыла выпить вовремя. Но дернул же меня черт глотать их сейчас, да еще и все сразу!
В телефоне висит сообщение от Нины - она спрашивает, куда я пропала и что мне заказать. Быстро набираю, что сегодня не смогу, потому что вспомнила о важной встрече, и зачем-то прячу телефон подальше, прямо на дно сумки. Но, честно, я даже рада ее сообщению. Оно пришло как раз вовремя, чтобы немного отрезвить мою голову от странного магнетического влияния Олега.
Если бы в ту секунду меня спросили, хочу ли я с ним целоваться, то я бы на сто процентов сказала, что готова к этому. А сейчас я чувствую неприятное беспокойство от того, что это решение вряд ли было продиктовано теми чувствами, которые должны включаться в такие моменты. Имею ввиду желание, романтику, покалывание в кончиках пальцев…
Я не испытываю к Олегу ничего из этого, но каждый раз, когда он появляется поблизости, в моей голове будто что-то перестает работать. Хотя, может, это тоже своеобразное проявление симпатии? У кого-то вон бабочки в животе щекочут, а у меня - ржавеют шестеренки мозговращающего механизма.
— Сиди здесь, Ника, - приказывает Юпитер, останавливая машину около входа в элитный медицинский центр. - Поняла?
Он всем видом показывает нетерпение, пока я, наконец, не понимаю, что он ждет ответной реакции. Киваю, одними губами говорю: «Хорошо», и он мягко захлопывает дверь.
Только оставшись наедине с собой, я в полной мере перевожу дыхание. И могу выпить столько воды, сколько нужно, чтобы проклятые таблетки, наконец, грохнулись на дно желудка. Олег, кстати, явно сомневается, что я пью исключительно безопасные, как это модно сейчас говорить, БАДы. Меня это почему-то дико раздражает, так что я на всякий случай создаю заметку в телефоне и по-памяти вношу в нее весь свой немаленький - увы-увы - арсенал. Вернется - обязательно все покажу, пусть разбирается и вникает в вопрос.