Айя Субботина – Солги обо мне (страница 22)

А синяки - это да. На моем теле их много, причем за две недели у них случилась настоящая миграция. Сначала самые большие и синие были на бедрах и коленях, потом переместились на икры и всю внутреннюю поверхность рук, теперь - снова ноги, но вдобавок еще и спина. Причем, особенность моей кожи такова, что синяки к ней «прилипают» мгновенно, а сходят - нехотя и медленно. И даже там, где начали потихоньку проходить самые первые «боевые раны», появляются новые, почти на тех же самых местах.

— Тебя нужно показать врачу, - решительно заявляет Юпитер.

Я протестующе мотаю головой, но Олег по-хозяйски берет меня за руку и ведет к машине. Ему как будто все равно, что я там говорю и какие планы строю, и что у меня вообще-то встреча с подругами по студии. Он просто не оставляет мне выбора, подталкивая к соседнему с водительским сиденью, и закрытая пути к отступлению «шлагбаумом» своего двухметрового тела.

Забираюсь внутрь, послушно пристегиваюсь и аккуратно кладу букет на колени.

Раз я со всех сторон не права, то буду хорошей и послушной девочкой.

Глава шестнадцатая: Юпитер

Глава шестнадцатая: Юпитер

В этом мире, при всем моем терпении и снисходительном отношении, довольно много вещей, которые меня… как бы это сказать по-мягче… В общем, раздражают и злят. Я не люблю бессмысленные споры, не люблю бестолковые аргументы, не люблю звонки посреди ночи и пьяных женщин.

Но все это - раздражающие неизбежные факторы, которые приходится принимать и с которыми, так или иначе, я вынужден смириться. Невозможно перевоспитать всех дураков на свете, как нельзя и вылечить всех идеалистов, спорящих ради спора. Чего нельзя сказать о ситуациях, которые я целиком и полностью контролирую, и которые, по независящим от меня факторам, все равно выходят из-под контроля.

В большей степени это касается, конечно же, работы, в меньшей - женщин, но именно ситуации с женщинами раздражают больше всего. Поэтому, чтобы оградить себя от неприятных сюрпризов, я всегда стараюсь взять ситуацию под свой единоличный контроль и установить свои правила. Если женщина с головой на плечах и не пытается перехватывать инициативу у ее законного владельца (меня) - все будет развиваться хорошо и максимально комфортно для нас обоих. Ну, само собой, пока мне не надоест. Если женщина начинает корчить из себя непонятно что - мы сразу прощаемся. Я слишком много работаю, чтобы напрягать мозги еще и там, где хочу получать исключительно приятные эмоции.

Поэтому, ситуацию с Никой я сразу оформил в нужную мне обертку. Сделал ей красиво, дал тот уровень «приятностей», который она смогла бы принять без угрызений совести и не чувствуя себя обязанной. Это действительно редкость в наше время - женщина, которая охотно принимает цветы, но точно пошлет на хер как только учует бархатную коробку с украшением.

Кроме того, навязав Нике машину с водителем, я убил сразу двух зайцев - получил приятные долгоиграющие бонусы в виде ее постепенного привыкания к определенному комфорту в моем лице и, что куда важнее - всю интересующую меня информацию. Распорядок ее дня, где бывает, во сколько и с кем, когда поднимается и когда возвращается домой. Мой натасканный водитель даже пересказывал мне все ее телефонные разговоры.

Девочка оказалась действительно приятным исключением из многих правил - вела здоровый образ жизни, рано вставала, три раза в неделю ходила на утреннюю пробежку, много читала и любила интеллектуальное кино. При этом, как оказалось, родилась в многодетной семье, но более-менее крепкую связь поддерживала только с парой сестер. Родителям звонила редко. Жила танцам в прямом смысле этого слова.

И, самое главное - в ее поле не было абсолютно никаких мужчин.

Включая непонятных бывших или предмета тайный воздыханий.

Для меня отсутствие рядом с моими «закусками» и, тем более, «главными блюдами» непонятных особей мужского пола - это даже еще хуже, чем детские фокусы, которые устроила Ника. Потому что ее молчаливый побег я еще могу хоть как-то оправдать, а вот когда тёлка крутит хвостом перед носом у разных мужиков - ну на хер. Я в принципе не понимаю этих женских истерий в духе: «Пока у меня нет кольца на пальце - я могу выбирать». Ага, да хуй там плавал. Если я выбрал женщину и «пометил» ее своим вниманием - значит, рядом не должны тереться никакие другие мужики. И, тем более, от нее не должно вонять другими мужиками.

Наверное, только поэтому я спускаю на тормозах выходку Ники. Признаться, в моей жизни это первая девочка, рядом с которой нет никаких яйценосцев, а я такие подарки судьбы просто так не разбрасываюсь.

— Ты же мог приехать ко мне домой, - первой нарушает молчание Ника, пока я задумчиво веду машину. - Или в балетную студи. Зачем все эти сложности?

— Никаких сложностей, - отвечаю я.

Останавливаюсь на светофоре и буквально «ухом» чувствую, как хмуро она на меня смотрит. Ждет, что я вот так сразу выложу карты на стол и расскажу откуда и как настолько подробно осведомлен о ее жизни. Пусть пошевелит мозгами, подумает, засомневается, выстроит парочку теорий. Может хотя бы после этого у нее пропадет желание в будущем снова выдумывать поводы, чтобы от меня сбегать. Пусть лучше подумает о чем-то действительно важном.

— Олег? - Ника требовательно привлекает внимание.

— Я просто приложил немного мысленных усилий, чтобы узнать, где еще кроме дома, балетной студии и репетиций постановки, бывает заинтересовавшая меня женщина. Как она проводит время. - Беру паузу и, глядя ей в глаза, добавляю: - И с кем.

Всегда есть маленький шанс, что у нее есть какой-то тайный парень. Кто-то, кто навещает ее раз в хренову кучу недель, поёбывает от души и сваливает в закат. Не хотелось бы в будущем, если так случиться, что Ника перекочуем в главный список, стать спонсором их «тайной любви».

Поэтому, хоть у меня нет повода сомневаться в профессионализме моего водителя, я предпочитаю увидеть ее реакцию собственными глазами. Тем более, что у Ники есть еще одно качество, которое очень мне по душе - она, кажется, вообще не умеет врать. Лежит на поверхности вся сразу, как радужное пятно от капли бензина. Если знать куда смотреть и делать это достаточно внимательно - я замечу ложь.

Девочка моргает. Один единственный раз и ее губы приоткрываются в немом возмущении. Она действительно выглядит абсолютно ошарашенной. Не удивленной даже, а сбитой с толку. Хорошая реакция. Правильная.

— Никого нет, - в замешательстве отвечает Ника. Морщинка между ее бровям становится глубже - теперь она действительно сильно обеспокоена. Расстроена даже.

Хорошо, пожалуй, для первого раза я обойдусь минимальной порцией воспитания.

Поэтому…

— Я подумал, ты исчезла, потому что посчитала меня слишком старым и неперспективным на будущее, - мягко улыбаюсь, излучая все дружелюбие, на которое способен в эту минуту. - Наши тринадцать лет разницы меня очень печалят. Было бы гораздо проще, будь ты хотя бы на пару лет старше.

— Ты не старый, - искренне отмахивается Ника, но морщина на ее лбы меньше не становится. - Хотя иногда ведешь себя и правда как взрослый папочка.

— Скупое мужское беспокойство, девочка. Прости, что оно занудное, и совсем не как в романтических книжках.

— Я не читаю романтические книжки, - фыркает она. - Почему если танцуешь и не разменял третий десяток, то обязательно записывают в фанатку всяких вампирских саг и слезливых мелодрам? А я между прочим…

Начинает копаться в рюкзаке. Судя по прикладываемым для этого усилиям, у нее там все по классике - при желании можно найти кирпич, автомат «Калашникова», мини электроплиту и запаску для автомобиля. Так, на всякий случай. Пока я без особо интереса наблюдаю за ее поисками, в кармане вибрирует телефон. На экране надпись «Экстрим_Спорт».

Люба.

Я мысленно скалюсь, наслаждаясь сладким вкусом триумфа.

Надо же, я был уверен, что на этот раз ей хватит выдержки хотя бы на пару недель. После всего, что она наговорила в наш последний разговор, и, что важнее - что наговорил ей я, такое развитие событий казалось самым вероятным. Люба вообще любительница «заедать» каждую ссору очередным прыжком или поездкой куда-то, где можно неудачно приземлиться и сломать себе хребет. Но, видимо, пришло время, когда и это «лекарство» перестало работать.

— Можешь ответить, - бросает Ника, бегло окинув взглядом телефон в моей ладони. - Я надену наушники и не буду подслушивать.

Это не ревность, конечно - я не настолько наивен, чтобы думать, будто она уже втрескалась в меня по уши. Я еще даже толком и не начинал штурмовать этот веснушчатый Эверест. Но, определенно, ей было бы не очень приятно узнать, что в это время мне может написывать какая-то бабища. Женщины, в большинстве своем, ужасные эгоистки и собственницы - вроде ей нафиг мужик не уперся, и ему давно отведено именно место во «фрэндзоне», но стоит ему переключиться на другую бабу - все, тут же подъезжает и ревность, и истерики, и разговоры о «разрушенной дружбе».

Вместо ответа я показываю Нике телефон, на экране которого до сих пор висит зашифрованный номер Любы. Это, кстати, выработанное годами правило: реальным именем в списке моих контактов всегда подписана только одна женщина - та, с которой у меня отношения в данный момент. От скольких напрасных скандалов оно меня спасло - и не сосчитать.