Айя Субботина – Солги обо мне. Том второй (страница 99)

— Вы чего так долго? - Валерия снимает с меня Вовку, протягивает ему чашку с чаем. У нее пунктик на этом - вернулись домой, значит, сразу горячий чай и ноги в тапки. К счастью, после некоторых моих замечаний, на меня это больше не распространяется. - Я подумала, что можно посмотреть «Гарри Поттера». Втроем.

Взгляд у нее довольно выразительный. Не хуже меня знает, что на этом фильме, да еще и после прогулки на свежем воздухе перед сном, Волчонок вырубится спать через пять минут. Кстати, обращаю внимание, что Лера сменила домашний спортивный костюм на длинный шелковый халат карамельного цвета, который мы привезли из какой-то поездки. Именно его она почему-то бережет, надевает только по каким-то особенным случаям, как будто я не куплю еще десяток таких же, если она попросит.

Ну и как, блядь, мне говорить о серьезном, когда планы на вечер точно другие?

— Мы гуляли, - говорит Вовка и на своем ломаном языке сдает нашу с Олегом встречу.

— А почему в гости не пригласил? - Валерия снимает с сына обувь и удерживает, чтобы он не несся в комнату сразу творить свой маленький хаос.

— Это старый знакомый, - отмахиваюсь максимально небрежно. - Еще не дело всяких в дом тащить. И у нас вроде другие планы были.

Она тут же покрывается румянцем и уносится в ванну купать Волчонка.

Убедившись, что она включила кран, и мои слова перекроет шум воды, набираю Леонида и прошу организовать охрану моей жене - еще одного расторопного парня в пару к водителю. Заодно прошу разобраться с «хвостами» из «Харона» - Олег уже вскрыл себя, значит, нет смысла играть в темную. Самое время максимально обезопасить семью, потому что дальше будет только хуже, ведь я должен раскрутить маховик мести на максимум. Олег обязательно попытается поднасрать.

Лучше, конечно, вообще вывезти Валерию и сына за пределы страны.

Эту же мысль озвучивает и Леонид. Только я знаю, что стоит заикнуться об этом - Лера сразу накрутить с три короба нервов, придумает целый заговор или типа того, а мне бы не хотелось снова ей врать, придумывая историю про нечистых на руку конкурентов.

Когда Вовка, ожидаемо, засыпает прямо посреди конструктора на полу, я переношу его в детскую и еще пару минут просто сижу рядом, вдруг понимая, что за всей бравадой, которую я наращиваю вокруг себя, все равно скрывается страх. Однажды я уже недооценил на все готовых придурков и потерял дорогого мне человека. Потом я снова недооценил ситуацию и больной мозг Калашникова - и потерял любимую женщину. Третий раз пройти по тем же граблям - ну на хер.

Особенно с оглядкой на то, что Вера снова исчезла из моей жизни, и я уже ни хрена не понимаю, что происходит. Ясно одно - спокойно спать я смогу только когда буду уверен, что Калашников ликвидирован. Морально как минимум, но лучше бы…

Когда выхожу из Вовкиной комнаты, в гостиной уже убрано, но Валерия зажгла свечи и сменила «Гарри Поттера» на какую-то мелодраму - герои на экране как раз бурно выясняют отношения. Я усаживаюсь рядом, прижимаю ее голову к своему плечу. Настроения трахаться нет вообще, но Лера ясно дает понять, что именно этого она хочет.

Когда я целую ее, то крепче закрываю глаза.

Сжимаю веки так плотно, чтобы в розовых пятнах «зрения» начало проступать совсем другое лицо. Сначала даже гоню его от себя, потому что это ненормальная хуйня, но потом понимаю, что по-другому просто не хочу. Что у меня руки выкручивает до самых локтей, стоит на секунду открыть глаза и увидеть под собой другие глаза, другую женщину.

Когда-то, даже не помню в каком дурацком фильме, услышал фразу, что настоящая измена - это не трахнуть левую телку в ночном клубе на кураже пьяного дурмана. Измена - это когда ты думаешь о другой даже когда ебешь свою собственную жену.

Я долго лежу в постели, прислушиваясь к дыханию Валерии. Жду, пока она уснет, чтобы сбежать в другую комнату.

Когда звонит Леонид (я сказал, чтобы отчитался в любое время) - и мы еще раз обсуждаем как «водить» мою жену, взгляд натыкается на стоящую в дверях Леру. У нее абсолютно трезвый, ни капли не сонный взгляд. Вряд ли все это время она хотя бы минуту спала.

— Что происходит? - Она плотнее заворачивается в халат и смотрит вокруг меня, как будто кого-то ищет. - Зачем нам с Вовой охрана?

Она и раньше остро реагировала на мои попытки держать их под защитой, почему-то сразу думая, что я влип в неприятную историю, и щедро сдабривала это ужастиками из триллеров про хороших парней, которые начинали необъявленную войну с гангстерами.

— Потому что так нужно, - говорю спокойно и решительно, надеясь, что, возможно, хотя бы в этот раз она просто согласится сделать по-моему.

— Во что ты ввязался? - настаивал Валерия. Походит ближе, кивает на мой телефон. - Сейчас начало второго ночи, но ты обсуждаешь нашу с сыном охрану. Даже не пытайся убедить меня в том, что это стандартная ситуация.

Про штатную ситуацию я говорил в прошлый раз, даже и не думал, что она запомнит почти дословно. Но ясно одно - в этот раз нам придется серьезно поговорить, потому что их с Волчонком безопасность зависит в том числе и от того, насколько безоговорочно она будет следовать всем инструкциям охраны. И главное - будет предупреждена и готова, и не наломает в панике дров, если вдруг Олег действительно решит исполнить свою угрозу.

— Перешел кое-кому дорогу, - говорю я. Такая нейтральная формулировка, хоть и без конкретики, но вполне подходит под нашу с Олегом «историю». - Считай, я просто перестраховываюсь. На всякий случай. Из соображений вашей безопасности.

— И кому именно ты перешел дорогу? - Валерия почему-то продолжает смотреть на мой телефон, как будто именно он - источник всех ее неприятностей. - Что это за люди? Или… это какой-то конкретный человек?

— Странная пауза, - озвучиваю свое наблюдение.

— Почему странная? - Жена еще больше сводит на груди полы халата, и я замечаю красные пятна на ее щеках - верный признак, что она на нервах. И еще дрожащие пальцы, как бы сильно Лера не пыталась спрятать их в складках ткани. - Странно, что ты уходишь от ответа, хотя мы - одна семья, и я имею право знать, что такое произошло, из-за чего моему сыну может угрожать опасность.

— Нашему сыну, - поправляю ее.

Валерия вскидывает брови, давая понять, что не случайно выбрала именно такую формулировку. Весь ее вид говорит: «Вот теперь ты понимаешь, почему я не просто придираюсь к словам!»

— Это ведь не штатная ситуация, - продолжает она, - иначе бы ты отложил ее до утра. С кем ты поссорился? От кого пытаешься нас оградить? Или, правильнее будет сказать, от чего?

— Лер, если хочешь что-то сказать - говори прямо. Давай без намеков.

Она поджимает губы, оглядывается на приоткрытую в Вовкину комнату дверь. Мы никогда ее не запираем, но сейчас она демонстративно захлопывает ее до щелчка.

— Кто такая Вероника Корецкая? - наконец, произносит жена, и я понимаю, что заряженное Олегом ружье, наконец, выстрелило. - Ее муж - очень влиятельный человек. Это ему ты перешел дорогу? Он узнал что-то такое, что ему… не понравилось? Что-то… о вас?

На мгновение я готов махнуть рукой и рассказать правду, но что, блядь, мне говорить? Потратить ночь, исповедуясь перед женщиной, которой придется узнать, что все это время она была просто затычкой в бочке?

Нужно сделать вид, что я не в курсе, почему в нашем разговоре всплыло имя Планетки, но Валерия делает это сама - рассказывает про странное письмо, что сначала не придала ему значения, но потом почему-то начала искать это имя. Что не собиралась думать ничего плохого, даже подозревала ошибку, хотя письмо было направлено лично ей. И поэтому ничего мне не сказала. Но потом она узнала, что муж известной балерины - важный человек, а сейчас вдруг все это…

Жена говорит сбивчиво, как человек, которому нечего скрывать. Ложь всегда либо крайне топорная, либо слишком идеальная - в любом случае, отличается от искреннего заикания.

— Между нами ничего нет. - Это правда, даже если она я хочу, чтобы это «нет» превратилось в «да».

— Ты давно знаешь эту женщину? - Лера хмурится, как будто ей еще нужно время, чтобы переварить мой ответ. В глубине души она наверняка рассчитывала услышать что-то другое: про ошибку, про совпадения, про то, что мои предосторожности насчет их с Вовкой безопасности никак не связаны с именем известной балерины и ее богатого мужа.

— Давно, - не пытаюсь юлить. До сих пор не могу себя простить за то, что, занимаясь с ней сексом, я думал о другой, я даже почти чувствовал тепло и запах другой женщины, поэтому, блядь, ссыкливо и до последнего не открывал глаза. Лера не заслуживает всего этого. - Она…

Хочу сказать «мать Волчонка», но Валерия издает странный мычащий звук и медленно, по стенке, сползает на пол. Начинает тихо плакать, а на мою попытку подойти, истерично мотает головой, бормоча что-то про «я знала, что так будет, я знала, я знала…»

— Ты любишь ее, да?

— Мы не будем это обсуждать, - говорю то, что должно ранить меньше, чем правда.

— Мы должны! - Валерия, впервые за годы нашей совместной жизни, повышает голос. - Помнишь, мы договаривались говорить друг другу праву? Обещали, что будем заботиться друг о друге, что мы - партнеры. Ты должен был сказать мне, что в твоей жизни есть другая женщина. Потому что я думала… мать Вовы… что она была той самой, после которой ты больше…