Айя Субботина – Солги обо мне. Том второй (страница 102)
Глава шестьдесят седьмая: Венера
Глава шестьдесят седьмая: Венера
— Я хочу, чтобы ты вернулась в Норвегию, - говорит за завтраком Олег на следующий день после моего возвращения. - Здешний климат плохо влияет на твой внешний вид и здоровье.
Я с трудом возвращаю чашку на блюдце, стараясь, чтобы меня не выдала дрожащая рука и бряцание по блюдцу. Тон Олега максимально жесткий и холодный. Он даже не утруждается своим излюбленным занятием - ролью любящего мужа. Просто отдает приказы, как будто мы вернулись в те времена, когда я должна была изо всех сил корчить послушную дрессированную собачонку.
От такой со вчерашнего дня. Забрал меня из аэропорта и кроме стандартных вопросов о поездке и отдыха, не проронил ни слова. Мои ответы его интересовали еще меньше. Заказал на дом ужин, без аппетита поковырялся в тарелке и в десять часов вечера начал собираться. Сказал, что ему срочно нужно в офис. Сказал так небрежно, как будто хотел подчеркнуть, насколько ему плевать, что я сразу почувствую его топорную ложь. Ровно тем же тоном он мог сказать правду - что едет к очередной любовнице, или на ее поиски, если по какой-то непонятной причине это место вакантно.
Я долго лежала в постели, пытаясь понять, что успело произойти за эту неделю, но пришла к выводу, что причина та же, что и раньше, та, по которой он так скоропалительно отправил меня в ссылку. Наверное, планировал устранить ее за это время, но что-то пошло не по плану, раз теперь меня нужно ликвидировать на гораздо более длительный срок.
— У меня контракт, ты же знаешь, - говорю спокойно и сдержано, в чем-то даже подражая его деловому тону. - Если я разорву его в одностороннем порядке, это ляжет огромным пятном на мою репутацию.
— Придумай что-нибудь, - отмахивается он. - Ты же умеешь сочинять разные небылицы. И умеешь обводить вокруг пальца, если очень постараешься.
— Единственная уважительная и адекватная причина, по которой я могу разорвать контракт - серьезная травма, которая не даст мне выйти на сцену, или окончательная инвалидность. Или смерть.
Он поднимет голову и смотрит на меня так, будто всерьез рассматривает и такой вариант.
Хорошо, что я давно привыкла к этому взгляду и спокойно, не моргая, жду, пока Олегу надоесть меня гипнотизировать.
Ни слова не говоря, он достает телефон, набирает номер и через минуту я понимаю, что он разговаривает с руководителем труппы. Сначала они просто непринужденно болтают о разном, пока я, делая вид, что меня абсолютно не интересует разговор открываю гранатовый конфитюр и медленно намазываю его на половинку еще теплого круасана. Олег переходит на тему моего здоровья, сетует, что у меня начались ужасные боли в суставах и прежняя восстановительная терапия, и обезболивающие, уже не приносят мне облегчения. Я вкладываю круасан ему в ладонь, пододвигаю чашку с кофе, а сама усаживаюсь на диванчик под теплый плед. Прячу взгляд в журнал.
Но все равно ловлю каждое слово.
Видимо решив, что ситуация достаточно нагнетена, Олег переходит к главной причине звонка - интересуется, когда заканчивается мой контракт, потому что в ближайшее время он не видит возможным его продление. А раз на кону стоит здоровье его любимой жены, то он готов возместить любой ущерб из собственного кармана.
— Просто назовите имя балерины на замену Ники - и я сделаю так, что завтра она будет у вас на пороге.
Я перелистываю страницу туда и назад, и до крови прикусываю щеку изнутри.
Мой контракт заканчивается через три недели. Впереди неделя интенсивных репетиций, генеральный прогон - и новая постановка. Мне нужно «оттанцевать» четыре спектакля с самыми сложными элементами, некоторые из которых могут снова усадить меня в инвалидное кресло. На этот раз с концами.
Но я готова на такие риски, лишь бы увидеть, что эта мерзкая бессердечная тварь наказана и страдает.
И еще хотя бы раз встретиться с Меркурием.
Эта неделя без него была ужасной. Я как будто не жила, а существовала в вакууме, в котором мне катастрофически не хватало кислорода, и не сошла с ума только потому, что отсчитывала дни до возвращения. В надежде снова с ним увидеться.
— Три недели, - нехотя повторяет Олег и я даже через толстый глянцевый журнал чувствую его тяжелый взгляд в мою сторону. - Даже не знаю, готов ли к таким рискам.
В балете, к счастью, не все продается и покупается. Уж точно не Прима, под которую подгоняли всю постановку и танец. Хореограф столько раз вносил изменения, чтобы все было максимально идеально именно в моем исполнении, делал упор именно на мои сильные стороны, что лучше вообще отменит спектакль, чем в авральные сроки перевернет все с ног на голову.
Готова поспорить, что на том конце связи Олегу почти дословно озвучивают ту же мысль - именно поэтому у него такое перекошенное лицо. Он всегда бесится, когда что-то идет не по его плану и не так, как ему хочется.
— Хорошо, - наконец, соглашается Олег, как будто речь идет о его ногах.
«Да что ты вообще знаешь о боли?» - мыслено выкрикиваю ему в лицо, но даже не отрываю взгляд от журнала, пока Олег сам не обращается ко мне по имени.
— Я не буду продлевать твой контракт, Ника. Три недели - и ни днем больше.
И как мне на все это реагировать? Попытаться оспорить его решение, чтобы он ничего не заподозрил в моем слишком странном смирении? Или его это только еще больше разозлит? Или не дергать тигра за усы и помалкивать?
— После этого мне будет тяжело снова вернуться на эту сцену, - говорю то, что должно заставить его задуматься. Он же хотел рядом известную балерину, Приму, которая будет достаточно яркой, чтобы оттенять его богоподобную личность.
— Плевать.
Олег поднимается, резко выхватывает журнал из моих рук и встряхивает, как будто рассчитывает, что оттуда выпадут какие-то мои секреты.
— Ты знаешь про Сабурова?
Ему это все-таки удается - застать меня врасплох.
Что он имеет ввиду, господи? Знаю ли я о том, как теперь живет Меркурий? В курсе о том, что он остепенился, женился и воспитывает сына? Или Олега интересует, общаемся ли мы, видимся, поддерживаем связь любым другим способом? Или, пока меня не было, с Меркурием снова что-то… случилось?
— Что такое? - Олег прищуриватся, а потом резко подается вперед, хватает меня за волосы и без предупреждения стаскивает на пол.
Его излюбленный прием - усыпить бдительность, подгадать момент, а потом обрушить на нее всю свою злость. Он часто так делал в первый год нашего примирения, практически в каждый свой приезд, а приезжал он обязательно раз в месяц. В последнее время делал это реже - наверное, нашел себе другую интересную девочку для битья, а я совершила ту же ошибку - позволила себе расслабиться и потерять бдительность.
Словно со стороны слышу глухой звук падения собственного тела. Боль мгновенно пронзает позвоночник, сначала в копчик, а потом, вместе с кровью, растекается под кожей. Хочу отползти в сторону, но Олег наступает ногой на мою руку чуть выше запястья и нарочно придавливает, пока я не закричу.
— Что такое, сука? - Его голос шелестит где-то над головой. - Чего ты испугалась?
Я что есть силы втягиваю губы в рот, прикусываю их зубами изнутри, чтобы больше не издавать ни звука и не ответить ни на единый упрек. В конце концов, когда не даешь ему то, что он хочет - наслаждение чужим унижением и страданиями - ему быстро надоедает.
Он давит сильнее. Я уже практически не чувствую ладонь, а только слабое покалывание в кончиках пальцев.
— Думаешь, я не видел, как ты скорчилась от одного его имени?!
Боль - это просто слабость нашего тела. Физиология, которая помогает выживать в критических ситуациях. Красная кнопка на приборной панели авто, предупреждающая о том, что нужно сменить масло или что бензин почти на нуле. Но сейчас боль мне только мешает, поэтому я просто ее «отключаю». Все это происходит не со мной. Это просто тело, я могу контролировать все, что с им происходит.
Олег рычит и бьет меня ногой в живот.
Скручиваюсь, как мокрица, но он пускает в ход кулаки.
Методично колотит сразу со всех сторон, добиваясь хоть какой-то отдачи, но единственные звуки, которые он слышит - собственное неудовлетворенное хрипение. Обычно, ему это быстро надоедает, но сегодня Олег просто сорвался с катушек.
Поэтому, когда его очередной тычок под ребра заставляет меня выплюнуть красный сгусток, перед глазами уже все плывет, и сознание медленно гаснет до крохотной едва заметной точки где-то там, которая похожа на маяк в шторм.
Сколько раз я хотела остановиться и больше не идти на этот свет. Выбрать тьму и остаться в ней навсегда, потому что эта тьма - мой лабиринт, и этому минотавру ни за что там меня не найти. Но тогда он найдет другую Греттель, посадит ее в свою душащую реальность и сломает еще одну жизнь.
Крохами угасающего сознания чувствую, как Олег начинает трясти меня за плечо. Сначала грубо, потом - нервно, переворачивая на спину, из-за чего моя голова беспомощно катается по полу как бракованный футбольный мяч.
— Ника? - В голосе монстра паника. - Хватит, блять, притворяться!
Я не чувствую ни рук, ни ног, только редкие глухие удары сердца, каждый из который толкает мою стынущую кровь по венам. Как будто только этому истерзанному комку мышц и есть дело до того, закончится моя жизнь сегодня или я протяну еще несколько недель или месяцев.