Айя Субботина – Простокровка из Дра'мора (СИ) (страница 68)
От всего этого хоть как-то отвлекала неиссякаемая болтовня Лолы. Она знала буквально все обо всех. И, как всякая порядочная драморка, обожала тотализаторы. Оказалось, что на этом деле она успела самостоятельно накопить приличную сумму, и остаток пути Марори выслушивала, на что именно Лола ее потратит.
«А что я вижу в будущем?»
В воображении всплывали то пустой холод белоснежных лабораторий, то Армагеддон.
— Не забывай, что все подробности — эксклюзивом для меня, — высадив ее неподалеку от ворот, напомнила Лола. — Я на вас озолочусь, родственнички-голубки. Уверена, что тебя не нужно подождать?
— Абсолютно.
Пошлый смешок драморки потерялся в реве двигателя.
Марори еще раз мысленно пожелала себе удачи и поднялась на крыльцо. Уже даже потянулась к звонку, когда поняла, что дверь не заперта. Крэйл явно не относился к числу людей, которых можно назвать радушными хозяевами, но мало ли что?
Она потихоньку, чувствуя себя едва ли не воровкой, юркнула внутрь.
В ноздри ударил кислый запах алкоголя.
Марори поморщилась, прошла вглубь гостиной, осмотрелась, пытаясь понять, что же здесь произошло. Или этот бедлам — последствия той вечеринки? Если сопоставить время, что их вырвали на практику почти сразу после гулянки. Но ведь у Крэйла был целый штат големов, разве они не должны были хотя бы создать видимость порядка?
— Крэйл? — позвала она, осторожно ступая между опрокинутыми креслами, разбитыми статуями и разбитыми бутылками. Нога угодила в огромное мокрое пятно на ковре. — Крэйл, хватит от меня прятаться. И, знаешь, напиваться, это так не по-мужски.
— Еще как знаю, Мар.
Она так резко повернулась, что не сразу увидела идущего прямо на нее. Нима.
— Ним? Что ты.
Он зло улыбнулся — и в следующую секунду что-то тяжелое с треском обрушилось ей на голову.
Возвращение в реальность было болезненным и тошнотворным. Голова раскалывалась, во рту стоял противный горький привкус, как будто все это время кто-то заталкивал ей в рот уличную грязь. Марори слабо охнула, когда попытка открыть глаза превратилась в раскаленную вспышку боли.
— Напиваться — это очень не по-мужски, Мар, — раздался откуда-то справа голос Нима. — Но, видишь ли, я не хренов красавчик Шаэдис, так что мне плевать, будешь ты за мной таскаться или нет.
Значит, это все-таки не плод ее воспаленного воображения.
— Ним?
— Типа того, — был короткий ответ.
Она попыталась пошевелиться — и не смогла. Несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить: она сидит на стуле, со связанными за его спинкой руками. И едва в состоянии шевелить кистями.
Ним стоял в паре метров от нее: початая бутылка вина в одной руке, и тонкий, как жало, кинжал в другой.
Он сделал несколько жадных глотков и зашвырнул бутылку куда-то за спину.
— У этих потрошителей целый подвал такого добра. Каждая бутылка стоит больше чем моя гребаная жизнь!
— В доказательство своих слов, эльф наугад взял новую бутылку из пар десятков тех, что стояли на столе, сковырнул пробку простейшим заклинанием. — За дохлого Крэйла Шаэдиса и его ублюдочную девку!
Он пафосно и нарочито театрально отсалютовал ей — и сделал глоток, нисколько не заботясь, что вино льется мимо рта прямо ему за шиворот.
«Сатис.»
Тишина.
Марори позвала еще раз, и не сразу поняла, что сделала это вслух.
— Что, зовешь свою шавку, проклятокровная тварь?
Ним в два счета оказался около нее, нацелил острее кинжала прямо в правый глаз. Не было похоже, чтобы количество выпитого сказалось на его способности быстро двигаться.
Марори невольно зажмурилась.
— Я бы с огромным наслаждением выковырял тебе глаз прямо сейчас, но это будет и в половину не так интересно, если этого не увидит братец Крэйл. — Он с неохотой убрал кинжал от лица своей пленницы, ногой подвинул соседний стул и оседлал его. Теперь их разделяло меньше полуметра. — Ну-ка, что там у тебя?
Ним попытался открыть ей рот, но Марори изловчилась и с неожиданной даже для себя яростью, впилась зубами ему в ладонь.
Эльф завыл от боли, попытался выдернуть руку, но Марори скорее дала бы проткнуть себе глаз, чем разжала челюсть. В следующую секунду Ним наотмашь съездил кулаком ей по лицу. Голова откинулась назад, хрустнули шейные позвонки.
— Ах ты.!
Он снова и снова лупил ее по лицу, пока Марори не провалилась в пустоту.
Из блаженного беспамятства ее выдернул поток льющейся на голову воды.
— Клыки, твою мать, — зло шипел Ним. — Я был уверен, что это долбаное вранье.
Марори нарочно зло оскалилась. Во рту еще стоял вкус его крови. Противный, словно гниль. Она с удовольствием выплюнула его эльфу в лицо. Вопреки ожиданиям, Ним не стал ее колотить. Громко заматерился, утерся.
— Ну что, Мар, позовем братишку Кэйла на ужин при свечах с феерическим трахом?
Он поводил перед носом Марори ее же телефоном.
— На что он клюнет, как думаешь? «Приходи, я вся мокрая» или «Давай перепихнемся»?
— Крэйл тебя на куски разорвет, — прорычала в ответ Марори. — Если раньше этого не сделаю я.
— И как же ты, интересно, это сделаешь со связанными руками и когда здесь повсюду стоят мои печати?
— Ним на секунду отвлекся от телефона, куда методично вколачивал пальцами сообщение. — Может быть, забросаешь меня страшными угрозами про братца Крэйла?
Он ухмыльнулся, нажал финальную клавишу и присвистнул. После этого бросил телефон на пол и с наслаждением его растоптал.
— Ну вот, можно засекать время.
Марори сглотнула.
Печати? В голове вертелось что-то до боли знакомое.
— А теперь, пока мы ждем в гости братца, давай-ка я развлеку тебя интересной историей. — Он стал неожиданно серьезным, повертел кинжал в пальцах, да так ловко, что Марори сделалось дурно от одной мысли, что еще он может сделать. — И так, жил был простой эльф. Ну, не совсем простой, а из приличной проклятокровной семьи, с хорошей родословной. И вот однажды, на празднике Равновесия, когда темные и светлые сходятся на нейтральной территории и делают вид, что не ненавидят друг друга, эльф познакомился с прекрасной, как само Совершенство девушкой. Илией. — Ним с такой силой сжал спинку стула, что побелели костяшки пальцев. — И представляешь, они полюбили друг друга. Светлая и я. Мы полюбили друг друга, и плевать нам было на все запреты! Мы хотели быть вместе.
— Причем тут я и Крэйла?
— Заткнись — и может быть доживешь до финала. — Ним сделал глубокий вдох, запрокинул голову, как будто окунался в дни прошлого, а когда вынырнул — взгляд у него стал совершенно безумным. — Илия была очень смелой. Настоящей фурией. Она никого не боялась. И ради меня она была готова на все. Например, заполучить сердце шанатара.
Светлые.
— Что-то ты побледнела, Мар? — Ним поддался вперед. Окатил ее кислым запахом перебродившего алкоголя. — Я не знал, зачем оно ей понадобилось, я даже не знал, что она задумала. Она сказала, что идет на это ради нас. А потом я узнал, что Крэйл оторвал ей голову!
Из Нима окончательно выветрились остатки самообладания, он сорвался с места и принялся неистово крушить все вокруг. Марори слепо наблюдала за его болью и пыталась переварить услышанное. Крэйл сам сказал, что убил трех небеснорожденных. Потому что они пришли убить его. Потому что он просто защищался. Крэйл сказал, что плохой парень, и она приняла его таким. Приняла — и поняла, что убить ради самозащиты совсем не то же самое, что убить просто так.
И что сама она, если бы ее руки были свободны и Ним не оставил ей выбора.
— Ним, послушай.
Он не дал ей даже начать.
— Ради Темных, Мар, лучше ничего не говори, иначе я сделаю тебе еще больнее.
На миг ей показалось, что он снова стал прежними Нимом, тем, который протянул ей руку помощи, который всегда поддерживал ее в минуту отчаяния, находил подбадривающее слово и теплую улыбку. Как же он мог так притворяться?
— И как давно ты планировал меня убить? — в лоб спросила она. Попытки высунуть руки из веревки ни к чему не привели, разве что кожа на запястьях стала влажной от крови и ощутимо болела.
— Я не собирался тебя убивать, — бросил он через плечо.
Его плечи опустились, спина ссутулилась, а сам эльф стал похож на приговоренного к жертвоприношению: сломленного духом, растоптанного реальностью мальчишку, который не сумел сопротивляться горю, и не придумал ничего лучше, чем пойти у него на поводу. Потому что так было проще.
— Я увидел тебя на том вокзале и сразу решил, что мы подружимся. Что ты такая же, как и я: отличаешься от проклятокровных хотя бы тем, что видишь насквозь их порченные души.