Айя Субботина – Простокровка из Дра'мора (СИ) (страница 70)

— Оттуда же, откуда ты знаешь, кто я такой.

— Ты — отец Крэйла.

— Это — наиболее поверхностное знание, — разочарованно бросил он. — Я был уверен, что ты пробудилась окончательно. Что ты помнишь, Марори?

— Тебя. Твой голос. Часы на твоей руке. Их. помню больше всего.

Он молча снял часы, передал ей.

На внутренней крышке, тонкой гравировкой были нанесены всего два слова: «От Тринадцатой». Часы вывалились из ее ослабевших пальцев.

— Ты и мой отец — что вас связывало?

— Идиот Милс не был тебе отцом, — поспешил развенчать ее уверенность Вандрик.

— Потому что меня вырастили, как какое-то растение у тебя на фабрике? — Произнеси это вслух оказалось намного сложнее, чем казалось.

Вандрик поравнялся с ней, приподнял лицо за подбородок. Глядя на него сверху вниз Марори не могла отделаться от мысли, как же сильно он похож на Крэйла. Те же глаза, те же нахмуренные брови, та же жесткая линия подбородка.

— Я тебя создал, Марори, — уверенно и безапелляционно заявил он, одновременно гипнотизируя «жертву» взглядом. — Милс был лишь придурком, которого мне пришлось использовать. Я не вездесущ, к сожалению. И есть области, в которых даже моих глубокий познаний в устройстве человеческого тела недостаточно. Я знаю — вижу — как устроено Мироздание, как бьется его невидимое сердце, как вены накачивают его кровью проклятых и вознесшихся. Но я вижу лишь следствие, а не причину. Если бы не я, Милс так и остался бы лишь практиком. Я дал ему шанс пощупать тонкие материи — но и только. Все ради того, чтобы увидеть, как ты расцветешь.

— Я. и другие.

— Нет-нет, другие — это только выбраковка. Шелуха, которую нужно сбросить, чтобы добраться до ядра. Одна получилась слишком темной, другая — слишком светлой. Безумная, слабая, пустышка. — Вандрик отмахнулся от них, как будто говорил о чем-то ничтожном, незначительном. — Ты — Тринадцатая. Идеальная. Проклятокровная и Небеснорожденная. Сердце Равновесия, в которое я вдохнул жизнь.

— Зачем? — Она не хотела знать ответ, но понимала, что иначе нельзя.

— Чтобы ты помогла мне уничтожить мир в том омерзительном виде, в котором он агонирует уже столько лет, конечно же, — с обезоруживающей улыбкой, признался он. — И мы значительно продвинулись в этом, пока не вмешался чертов Милс. К счастью, мне даже не пришлось марать руки, потому что моя идеальная девочка все сделала сама.

— Заткнись. — сухо бросила она.

— Зачем? Чтобы ты и дальше пряталась в выдуманном прошлом, в выдуманном мире, которого никогда не существовало? Продолжала играть в милую и несчастную Марори Милс, которая может затеряться в толпе — и сбежать от своего предназначения? То, что ты не помнишь, не означает, что другой тебя не существовало. Очень даже существовала, и, смею тебя уверить, ты была счастлива. Со мной.

— Нет.

— О да, — усмехнулся он.

— Я хочу быть с Крэйлом потому что он заставляет мое сердце биться чаще, — ответила она — и поняла, что только что призналась в этом самой себе. И от этого внезапного откровения захотелось смеяться и плакать одновременно. — А ты просто псих и подонок.

— Причина, по которой ты вцепилась в Крэйла, совершенно очевидна: он ведь так похож на меня. В придуманной тобою реальности придуманная девчонка не может таскаться за мужиком, который лет на двести старше ее. Но очень даже может втрескаться с двадцатилетнего мальчишку. — Он продолжал поглаживать ее подбородок, и попытка избавиться от его пальцев привела лишь к тому, что они крепче впились в кожу. — Я могу рассказать тебе, что на самом деле ты создана из того, что куда древнее меня, но для подобных бесед не самое подходящее время и место. Сейчас тебе лучше перестать брыкаться и последовать за мной, как в старые-добрые времена. Хотя. — Он разочарованно глянул куда-то ей через плечо, — кажется, уже поздно.

Марори проследила его взгляд.

На пороге комнаты, вооруженный обнаженными красными клинками, стоял Крэйл.

— Ты пришел, — выдохнула она.

— Привет, Крэйл, — осклабился Шаэдис-старший.

— Убери от нее руки, Вандрик, иначе будешь собирать на полу свои пальцы, — без прелюдии предупредил Крэйл и прошел в гостиную.

— Крэйл, не валяй дурака.

— В качестве альтернативы готов извалять тебя в твоих же кишках, Вандрик.

— Я тебе не по зубам, мальчишка.

— Слышу это каждый день с тех пор, как родился. Одна сплошная болтовня о том, что Вандрика Шаэдиса никому не достать и не подвинуть с пьедестала. И знаешь что, Вандрик? — Крэйл сделал еще шаг вперед. — Это все хрень собачья. Сам же говорил, что кровь — не вода. Я — часть тебя, значит, такой же ублюдочный засранец. Но я хотя бы не мечтаю разрушать все, к чему прикасаюсь.

Шаэдис-старший сокрушенно покачал головой, зыркнул в сторону Марори. Воспользовавшись свободой, она метнулась к Крэйлу, встала рядом.

— Прости, что задержался, — бросил он, не сводя глаз с отца. — И я все слышал.

— Ну раз слышал, то не смей даже думать, чтобы умереть, — так же бросила она.

— Я тут подумал. Когда разберемся со всей этой ерундой — пойдешь со мной на свидание?

— С радостью, — стараясь подавить внезапный приступ отчаяния, согласилась Марори.

— Кажется, я безнадежно втрескался в свою кусачую крылатую подружку.

— Это ты еще не видел меня в коротеньких шортах, — вопреки дурному предчувствию пыталась шутить она.

— Не хотелось бы вас прерывать, — тактично откашлялся Шаэдис-старший, — но придется. Крэйл, ты можешь не верить, но я всегда считал тебя достаточно разумным, чтобы не делать опрометчивых и глупых шагов. Сейчас у тебя есть последний шанс уйти.

— Только вместе с Марори.

— Жаль.

Вандрик нарочито громко вздохнул, по его лицу скользнуло разочарование, но минуло мгновение, и идеальное лицо окаменело, черты заострились. В пронзительных глазах полыхнула тьма.

Что-то случилось. поначалу почти незаметное, будто мелькнуло что-то и исчезло. Марори мотнула головой, сморгнула. Так и есть — вдоль стен гостиной колыхалось почти прозрачное марево.

— Не хочу, чтобы кто-нибудь помешал нашему разговору, — проговорил Шаэдис-старший. Его голос стал низким, глухим.

— Не вздумай помогать мне, — сказал Крэйл. На миг он все же посмотрел на Марори. Уверенный в себе, в своих силах, в своей правоте. Но почему-то грустный, будто знал нечто такое, чего не успел или не захотел сказать ей.

Но как она может оставить его одного?

Между тем Вандрик вытянул руки перед собой, и в них тут же материализовался огромный двуручные меч. Черная сталь без намека на украшения источала черный же туман.

— Обойдемся без фокусов, — сказал Шаэдис-старший. — Иди сюда, щенок. Только ты и я. А чтобы нам никто не мешал.

Он взревел так, что впору осыпаться всем стеклам в окнах. Легко взмахнул мечом, крутанул его в руках и с силой вогнал в пол. Мир задрожал, потянуло нестерпимым холодом и вонью застарелой мертвечины. В стороны от пробившего пол меча расползлись змеящиеся трещины, источающие все тот же черный туман. Казалось, они пронизали всю гостиную. Аккомпанемент заунывного воя — и трещины исчезли, а прямо за спинами Марори и Крэйла набух и раскрылся переливчатый портал Разрыва.

— Задержи их, хорошо? — улыбнулся Крэйл и сорвался с места.

Он атаковал отца с такой яростью и напором, что девушке даже показалось, будто схватка закончится, даже не начавшись. Красные клинки двигались с такой скоростью, что уследить за ними она просто не могла.

Но сталь встретилась со сталью. Двуручный меч — не лучшее оружие для небольшого помещения, да и против более легкого и быстрого противника лучше выбрать нечто иное. так думала Марори ровно до того момента, пока Вандрик не доказала ей обратное. Он орудовал мечом с такой легкостью и непринужденностью, будто тот ничего не весил. Сначала только оборонялся и даже выглядел озадаченным, но потом на его лице мелькнула злая ухмылка — и Шаэдис-старший перешел в контратаку.

Девушка даже дышать перестала, заозиралась — как же плохо, что она сама осталась без оружия. Вдвоем бы они точно справились. И пусть бы потом Крэйл ругал ее. Это было бы потом — и он был бы жив.

Нет! Она не безоружна.

«Сатис», — потянулась к своему фэлфаэру, когда Разрыв исторг из себя первую тварь — не-живой. Он походил на человека, с которого сначала содрали кожу, затем основательно поджарили, а для верности оставили на солнце в компании мясных мух. И те, конечно же, не преминули воспользоваться подвернувшейся возможностью заселить предоставленное тело своими личинками.

«Сатис! — почти закричала Марори. — Мне нужна твоя помощь!»

За первым не-живым показался второй, третий. Твари помедлили, будто принюхивались, а затем неторопливо направились к девушке. Один из них припадал на ногу, сильно вывернутую в колене. Другой все время разевал усыпанную длинными клыками пасть, в которой, будто змея, дергался длинный язык.

В ушах отозвался уже знакомый шакалий вой.

«Я с тобой — до конца».

Порождение Хаоса встало за ее спиной, хищно клацнуло челюстями.

Не-живые замерли.

Сатис бросился в драку.

Марори успела заметить, как серп надвое раскроил не-живого с поврежденной ногой. Тело еще не успело распасться надвое, как шакал сбил с ног второго противника, с садисткой радостью на морде наступил ему на голову — послышался хруст костей.

Сатис задрал башку, завыл.

А из Разрыва все лезли новые твари.

Марори бросила взгляд на Крэйла с отцом. Там все было очень и очень нехорошо. Шаэдис-старший уверенно теснил сына, раз даже саданул его эфесом меча в грудь. Девушка невольно вскрикнула, но Крэйл только отпрянул, тем самым заработав мгновение передышки. Всего лишь короткое мгновение.