Айя Субботина – Простокровка из Дра'мора (СИ) (страница 62)

— Ну, здравствуй, Уснувшая, — сказала незнакомка и посмотрела на Марори. ее собственными глазами. — Или мне лучше назвать тебя Темная?

Темная?

— Ох, боги, перестань делать такое лицо, как будто узнала, что солнце встает на западе, а садится на востоке.

Девушка прошлась из стороны в сторону, как бы приглашая собеседницу рассмотреть себя внимательнее.

И это. словно смотреть на себя в зеркало.

Тот же рост, те же черты лица. Полное, ужасающее в своей идеальности совпадение. Даже близнецы эрэлимы не были так похожи, как они с этой незнакомкой.

Хотя, различия были, и они разительно бросались в глаза: красные, как огонь волосы, черные глаза без зрачков, как будто впитавшие в себя всю боль Мироздания. И главное — тяжелые, увитые алыми пульсирующими жилами эбонитовые рога, растущие от ушей и загибающиеся куда-то за спину. Просто удивительно, как незнакомка в состоянии держать голову ровно под таким весом.

— Я была уверена, что близость Хаоса заставит тебя пробудиться, — с неприкрытым раздражением сказала рогатая. — Сколько можно прятать голову в песок, сестренка?

— Я не знаю.

Что именно она не знала, Марори не закончила. Потому что из всего огромного списка вопросов в голове не было ни одного хоть сколько-нибудь рационального.

Это невозможно. То, что происходит здесь и сейчас — какой-то абсурд. Жестокая шутка. Слишком жестокая и оттого невозможная.

— Как тяжело-то. — Девушка сокрушенно покачала головой, отчего алые всполохи на ее рогах запульсировали с новой силой. Казалось, внутри них живет первозданный огонь, и лишь прихоть невероятной силы удерживала его в заточении. — Она предупреждала, что с тобой будет тяжелее всего.

— Кто ты такая?

— Твоя сестра, разве я не сказала этого секунду назад?

— У меня нет сестры.

— У тебя нет памяти, — поправила незнакомка. Она подошла к застывшему в прыжке Сатису, погладила лоснящуюся окровавленную шкуру на его боку. — Ну и как тебе мой подарочек? Не то, чтобы я ждала «спасибо», но ты могла хотя бы из вежливости вынуть голову из задницы и начать, наконец, вспоминать, ради чего мы тебя освободили.

— Я впервые тебя вижу. — Но что-то в глубине души кольнуло и заставило усомниться в собственных словах. Как это возможно: говорить правду — и самой себе не верить?

— Допустим, я тебе поверю, — не слишком охотно, но согласилась девушка. — Но ты должна помнить хоть что-нибудь. Лабораторию? Все те ужасные трубки и иглы, которые в нас совали ублюдки в чистеньких халатах. И этот противный голос: «Образец номер семь. Проба сто сорок пятая». К счастью, я уже давно не нуждаюсь во сне и меня больше не преследуют кошмары.

Марори открыла рот, чтобы сказать, что до сих пор не понимает ни слова — и услышала. Громкий щелчок, как будто кто-то сорвал защитную пломбу с ее воспоминаний, и те начали медленно просачиваться наружу.

— Образец номер тринадцать, — шепотом, не узнавая собственный голос, сказала она. — Проба первая.

Рогатая широко улыбнулась, демонстрируя острые и мелкие, как у пираньи, зубы. От одного вида этой улыбки хотелось упасть замертво. Марори не понимала, как до сих пор не сошла с ума, как вообще владеет собой после всего увиденного и услышанного.

— Ну вот, значит, ты по чуть-чуть начинаешь просыпаться. Жаль, что слишком медленно. У нас были другие планы. — Незнакомка сделала неопределенный жест рукой и посмотрела как будто сквозь Марори. — К сожалению, у меня совсем нет времени на болтовню. Я и так нарываюсь на неприятности. Надеюсь, когда мы увидимся в следующий раз, ты все вспомнишь, сестричка, и будешь готова сыграть свою роль в нашем маленьком представлении.

— Как ты сделала это?

Марори подалась к незнакомке, схватила ее за руку, пытаясь остановить.

В следующую секунду ее словно разорвало изнутри. Безудержная волна огня разлилась по венам, выжигая даже самую крохотную способность к сопротивлению. Что-то рвалось наружу, что-то убийственное в своей откровенности. То, что так долго пряталось за замками ее беспамятства, теперь рвалось наружу, нисколько не заботясь, выдержит ли хрупкая оболочка такой напор.

— Ты можешь больше, — как-то подчеркнуто зловеще прошипела ее рогатая копия. — Просыпайся, Уснувшая. Просыпайся, сестренка Тринадцатая, потому что обратный отсчет уже пошел.

Она легко, соблазнительно покачивая бедрами, шагнула в сторону Разлома, но прежде чем скрыться в неряшливо разорванном Мироздании, обернулась, подмигнула — и послала теряющей сознание Марори воздушный поцелуй.

— До скорой встречи, сестренка.

Она исчезла, а Разлом начал медленно затягиваться.

Когда время пустилось галопом, Марори поняла, что валяется на земле и не может пошевелиться. Как будто в наказание за то, что могла двигаться, пока все остальные превратились в замороженные статуи.

«Образец номер тринадцать. Проба первая».

Зацикленная фраза вертелась в голове, становясь все громче и громче.

Перед гаснущим взглядом замельтешили неясные тени. Сквозь монотонную череду слов прорвались звуки громкой ругани, перепалка мужских голосов. Потом чьи-то крепкие руки подняли ее, прижали к груди.

— Не шевелись, — предупредил Марроу как-то слишком обеспокоенно. — Все будет хорошо, малышка.

— Что. случилось? — Она едва держалась за реальность, но чувствовала, что неумолимо соскальзывает в холодную и бесконечную пропасть. Пошарила языком во рту и беззвучно застонала, когда поняла, что клыки никуда не делись.

Эрэлим что-то ответил, но слов Марори уже не расслышала.

— Я тебе кажется уже сказал, чтобы ноги твоей здесь не было, урод небеснорожденный.

— А я тебе сказал, что никуда не пойду, пока не удостоверюсь, что с ней все в порядке. Хочешь меня прикончить, тварь? Валяй, попробуй.

— Даже не представляешь, с каким наслаждением я бы собственными руками разорвал тебе глотку, если б не был уверен, что в итоге ты сдохнешь, а мне снова придется отдуваться за очередного небеснорожденного дохляка.

Марори медленно подняла до боли тяжелы веки. Тусклый свет мягко растекся по зрачкам, вытравливая из темноты серые оттенки.

— Крэйл? — Она не могла ошибиться, хотя его присутствие здесь было бы такой же фантастикой, как и явление рогатой девчонки.

Перепалка оборвалась. Перед глазами замаячила расплывчатая тень. Кровать прогнулась под тяжестью.

— Привет, кусака.

Она несколько раз моргнула, пока его лицо не приобрело знакомые черты.

— Ох, Светлые. — Она попыталась поднять руку, чтобы прикоснуться к длинному темно-красному шраму, рассекающему его переносицу от самого лба, но ничего не вышло. — Больно?

— Ерунда.

Его рука нащупала ее ладонь, сжала.

— Чувствую себя, как труп, которому не дают отправиться в мир иной. — Она сглотнула, повернула голову туда, откуда ее затылок жег пристальный взгляд.

Марроу, скрестив руки на груди, подпирал стену. Несколько секунд он безмолвно ощупывал взглядом ее лицо. Потом с облегчением выдохнул.

— Я подожду за дверью, — сказал он, потом покосился на Крэйла. — Если этот. гмм. твой брат хоть пальцем тебя тронет — кричи.

Ей очень хотелось спросить, в чем причина такой резкой смены отношения, но эрэлим успел выйти раньше.

— Я думал, что придется свернуть ему башку, — проворчал Крэйл, поднялся и отошел к окну. — Как себя чувствуешь?

— Как будто по мне проехались катком. В обе стороны.

Она осмотрелась. Ох, Светлые, однажды она точно так же очнулась неизвестно где и узнала, что умерла — и воскресла другой. Теперешнее пробуждение было настолько похожим, что от страха перед неизвестностью захотелось сунуть голову под подушку.

— Откуда ты здесь?

— Здесь — это в Дра’Море?

— Боги, я снова провалялась без памяти несколько дней?

— Десять, Марори Шаэдис. Десять. Чертовых. Дней.

Она издала нервный смешок. Чтобы не сойти с ума оставалось только насмехаться над очередным «подарком» судьбы.

— А что здесь делает небеснорожденный? Разве им не запрещено появляться в Мараабаре?

— Запрещено, — сквозь зубы процедил Крэйл и прошелся пятерней по волосам. Его правая рука была перебинтована от локтя до самого плеча. — Но он, видишь ли, на особом счету. И Магистр сделал исключение.

— Зачем?

Крэйл в пол-оборота оглянулся на нее, вздохнул.

— Сможешь подняться?