Айя Субботина – Пари (страница 86)

— Если ты устал, то мы можем… — Вика перекладывает увесистого щенка на другую руку. — Ну одну ночь он, наверное, переживет без своих собачьих удобств.

— Все в порядке, — выдыхаю, сбрасывая так некстати накатившее дурное настроение, — а этому парню нужно купить все необходимое, иначе нас выселят ночевать на скамейку в парке.

Вика делает такое лицо, как будто эта перспектива не так уж ее и пугает, и мы заходим внутрь.

Глава шестидесятая: Вика

Кажется, я даже с утреннего шоппинга не тащила столько вещей, сколько в итоге набрали для собаки. Причем, набрали по инициативе Лекса, потому что я впервые чувствовала себя крайне неуютно на этом празднике щедрой жизни. То есть, буквально, по своей инициативе взяла для Орео только удобный поводок, какую-то игрушку для зубов и маленькую лежанку. Лекс, оценив ее размер и вид, попросил вернуть «тряпочку» на место и вместо этого взял другую — добротную, крепкую, с бортиками, на которой даже я бы спала с удовольствием. Ну, если бы была раза в три меньше.

В итоге, пять минут уходит только на то, чтобы загрузить все в багажник такси, а потом, когда мы садимся в машину, Лекс вспоминает, что мы забыли какое-то масло для лап, о котором заводчица предупредила раз сто. А когда снова возвращается в машину и чешет довольную морду за ухом, то как бы между делом говорит, что начинает понимать, почему люди отдают детям последние трусы.

— Из тебя будет хороший папочка, — говорю на импульсе, даже не подумав. Прикусываю язык, мысленно костеря себя на чем свет стоит, но сказанного это все равно уже не сотрет.

— Думаешь? — Лекс перестает гладить щенка и смотрит на меня потемневшими глазами.

— Думаю, что ужасно хочу есть! — резко переключаю тему, и начинаю наобум трещать все без перебора мысли, которые в эту минуту есть у меня в голове. — Кстати, надеюсь, ты сделаешь поблажку своему начальнику финансового отдела и разрешишь приходить на работу с животным?! Я ни на какую няньку своего любимого сладкого пирожочка не оставлю!

«А еще у меня квартира, в которой даже мне развернуться негде», — добавляю мысленно, вспоминая свою съёмную однушку, в которой иногда хозяйничает еще и похожий на бармалея кот. Как я буду жить там с собакой — ума не приложу. Чем кормить щенка?

От мысли о том, что я окажусь нерадивой хозяйкой и его у меня просто отберут, мурашки по коже и я покрепче прижимаю Орео к груди, а ответ на что щенок самозабвенно облизывает мне руки. Да щас, отдам я его кому-нибудь! Не дождетесь!

— Мы что-нибудь придумаем, — уклончиво отвечает на мой вопрос Лекс, и на этот раз мне все-таки хватает ума держать рот на замке, хотя причина такого ответа кажется очевидной.

Лекс решил от меня избавиться, но хочет сделать это красиво. Чтобы я не превратилась в ту бывшую, которая сделает месть ему своей жизненной целью. Учитывая, сколько соли (и чего похлеще!) мы уже насыпали друг-другу за воротник, основания для таких опасений у него есть.

— Приехали. — Лекс сначала предлагает мне подождать в машине, пока переносит покупки до гостиницы и вручает их портье. Потом возвращается к такси и открывает дверцу машины.

Я ставлю на землю сначала одну ногу, потом вторую, но как раз когда собираюсь вставать, Орео делает неожиданный кульбит у меня в руках и я, пытаясь его удержать, заваливаюсь прямо на Лекса.

Он рефлекторно обхватывает меня одной рукой, второй, чтобы я не завалила его на спину, цепляется за крышу автомобиля. Мгновение нас шатает в разные стороны под громкий и какой-то счастливый собачий лай, а потом Лекс, посмеиваясь, вспоминает, что я всегда хорошо играла в боулинг.

— И это я еще давно не практиковалась! — говорю как будто с хвастовством, хочу немного отклониться, чтобы щенок окончательно не превратил мою шелковую рубашку в носовой платок, но… не хочу.

Сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз чувствовала себя защищенной? Даже если сейчас небо на землю свалится или на наши головы полетят метеориты — со мной все будет хорошо. Я знаю это так же точно, как знаю свое имя, дату рождения и день, когда в последний раз была в такой же безопасности — накануне аварии, после которой Лекс попал в больницу. Какой-то придурок подрезал меня на дороге и я, не справившись с управлением, влетела в столб. Сработали подушки безопасности, я отделалась парой царапин и синяков, но перед машины был почти всмятку. Машины Лекса, которую я одолжила, потому что моя была на техобслуживании. Новенькой машины Лекса, купленной меньше месяца назад. Машины, на которую он копил и о которой прожужжал мне все уши. Я так боялась ему звонить, что мой мозг отказывался находить его номер в телефоне. А когда Лекс приехал и увидел, что произошло, то первым делом крепко меня обнял и сказал: «Я бы сдох на месте, если бы с тобой что-то случилось».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Прости меня, пожалуйста! — неожиданно громко и пронзительно вырывается у меня, так, что даже непоседа Орео моментально затихает. — Лекс, прости! Я такая трусиха! Я так испугалась! Я подумала, что моя жизнь… что я…

Слова душат, становятся поперек горла, а когда Лекс с удивлением немного отстраняется и смотрит на меня сверху вниз — я окончательно расклеиваюсь.

— Я такая дура, Лекс! Конченная идиотка! Меня невозможно простить, но ты, пожалуйста, прости! Я эгоистка, я знаю, знаю… Но ты должен меня простить! Ты всегда был лучше меня во всем! А кто-то должен быть умнее, помнишь? Кто-то должен быть дрезиной, которая тянет поезд! Вот, ты…

Я запинаюсь, потому что его лицо, секунду назад удивленное, вдруг каменеет, а еще через секунду начинают надуваться щеки.

— Ты дурак что ли совсем?! — хмурюсь, понимая, что он вот-вот рассмеется. Я тут перед ним душу выворачиваю наизнанку, а он нашел повод посмеяться! Да я вообще впервые в жизни кому-то такие слова говорю!

— Локомотив, Вика! — сквозь приступы смеха, кое-как говорит Лекс. — Поезд тянет локомотив, мой ты светлый ум, мощностью в две лошадиных силы!

Я хочу его стукнуть, но он так заразительно смеется, что я, против своего желания, тоже начинаю хихикать. Ладно, не всем же в паре быть умными, кто-то должен быть просто красивым. Ну, то есть, чуточку красивее, чем другой.

«Только нет никакой пары», — подает свой гаденький голосок моя циничное Я. Но прямо сейчас я затыкаю ему рот. Об этом тоже можно подумать завтра. Или послезавтра. Просто когда-нибудь потом.

— Я просто хотела… — пытаюсь еще раз извиниться, но Лекс качает головой и, неожиданно резко, прижимает меня к машине, нависая сверху всеми своими рельефными мышцами. — Кажется, эта поездка будет золотой… — бормочу из последних мыслительных потуг, намекая на такси, но Лекс и тут действует быстрее.

Он просто меня целует.

Не набрасывается как раньше, но властно и безапелляционно накрывает мои губы своими, лишая меня сил и желания сопротивляться. Я просто втягиваю воздух из его легких, наполняясь раскаленным дыханием, как маленький воздушный шарик. Шарик, который распирает от желания до конца наполниться этим шикарным мужиком, даже если в конце концов, глупый шарик просто лопнет.

— Лисицына… — слышу его урчащий, как у кота голос, и мои внутренности начинают трепетать, словно у героини сопливого фанфика. — Ты целоваться разучилась… Язык мне не откусишь?

— Язык не откушу, а вот по яйцам можешь запросто получить. — Боже, Вика, ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ?!

Лекс осторожно проводит языком по моим губам, и они послушно открываются ему навстречу. Он со стоном проникает внутрь, притягивая меня крепче и крепче, не оставляя между нашими телами места даже для воздуха. У меня почти сразу начинает кружиться голова, потому если бы поцелуем можно было сказать, что мужчина хочет обладать женщиной всей целиком — это был бы именно такой поцелуй. И если бы не щенок в руках — я бы уже давно обвила Лекса за шею и…

— Лекс, блядь!

Я стараюсь не обращать внимания на этот чужеродный звук, но что-то в нем (кроме очевидного!) заставляет меня нервничать.

— Решил со своей ебучей шлюхой сойтись?! — продолжается ор, и на этот раз я понимаю, что голос принадлежит Тихому.

Щенок громко тявкает, пытается вырваться из моих рук и Лекс, поджав губы делает шаг назад. Взгляд у него такой темный, будто он на самом деле какой-то грозный пришелец и решил сбросить фальшивое человеческое обличье. Я невольно втягиваю голову в плечи, потому что таким злым я, клянусь, вообще никогда его не видела. Раздраженным, ироничным, нервным — но не вот с таким кровожадным выражением лица.

— Лекс, сзади! — успеваю выкрикнуть я, когда замечаю летящего на него с клаками огромную тушу Тихого. — Лекс!

Он успевает крутануться на пятках, сделать пол оборота, чтобы уйти от прямого удара, но кулак Тихого все равно врезается ему в челюсть. Проходит смазано, но голова Лекса на мгновение откидывается назад.

Я хочу позвать на помощь, но в эту минуту начинает пронзительно лаять щенок. Тихий на секунду отвлекается, видимо не понимая, что происходит — и Лекс пользуется ситуацией, чтобы ударить в ответ. И он не промахивается — таранит Тихого прицельно в нос, а когда он, опешив от полученного отпора, замирает, Лекс бьет снова — на этот раз под челюсть, снизу-вверх. Каким-то таким идеально красивым движением, как это обычно бывает на ринге, где его обожаемые борцы ММА мутузят друг друга.