Айя Субботина – Пари (страница 103)

— Спрашиваю еще раз — что это? Не ответишь — пойдешь на хуй, и я тебе клянусь, что дозвониться до меня тебе не помогут даже мобильные линии Господа Бога.

— Ты всегда так смешно нервничаешь, когда тебе насыпают соли на хвост. Но ладно, так и быть, а то вдруг еще лопнешь от злости, и тогда твоей драгоценной любимой придется постить фото траурных пирожков с капустой, а не идеальных круассанов с фисташковым кремом. Господи, как вообще нормальный человек может поглощать такое количество глютена?

— Вик, я слышал, что у части людей, переживших стихийное бедствие или катастрофу, последствия психотравмы могут проявляться не сразу. Сходи к врачу, потому что с твоей головой точно не все в порядке.

— С моей головой все в порядке, Яновский. А вот с желудком- не очень. Поэтому сегодня ты ведешь меня в ресторан. В «Osteria Toscana». На девятнадцать ноль-ноль меня вполне устроит.

— А не пошла бы ты…

— Или я скину весь этот длинный, очень длинный «фотомонтаж» твоей невесте, — успеваю перебить его до того, как Лекс меня пошлет. После всего, что он уже и так сделал, я больше не смогу с ним разговаривать, если он еще раз меня пошлет. Я просто перестану себя уважать, если сяду с ним за один стол и позволю оплатить счет. Но тогда на моем плане тоже можно будет ставить жирный крест, а лавочка на вокзале из сомнительной неприятной перспективы превратится в постоянное и реальное место жительства.

Лекс ожидаемо замолкает.

Я не тороплю, даю ему возможность самому нарисовать масштабы вырисовывающегося скандала в датском королевстве. Никакие мои угрозы не будут такими красочными, как работа его собственного воображения.

— Я так понимаю, ты решила упасть на самое дно, Виктория? — подает голос Лекс.

В одной этой фразе презрения больше, чем за все последние месяцы вместе взятые. Если бы я могла контролировать свой слух, то в такие моменты становилась выборочно глухой, чтобы все это происходило даже как будто не со мной.

— Ну куда уж нам, жителям Бездны, до вас — ангелоподобных, никогда не ошибающихся, кристальное чистых существ. Хотя, погоди, кажется, хорошие мужчины не трахают своих бывших в пяти минутах от связывания себе брачными узами. Но знаешь что, Яновский? Мне твои оскорбления решительно надоели. Если кроме очередной попытки меня унизить тебе нечего сказать, то на этом наш разговор лучше закончить.

— Хорошо, Вика, — отвращение в его голосе сменяется раздражительностью. — Только будь добра, сжался над этим униженным мудаком и перенеси встречу на девятнадцать тридцать, потому что в это время я никак не смогу к тебе приехать. Буду с невестой на консультации у организатора свадьбы — могу не успеть.

И снова издевка, но она кажется самоуничижительной только на первый взгляд. В действительности это еще одна порция помоев мне за шиворот, которую мне тоже приходится проглотить.

Организатор свадьбы, да, Лекс?

Я очень легко могу представить их выхолощенное торжество, такое же прилизанное и идеально красивое, как и все те булочки, кексики и облака, которые его обожаемая невеста ежедневно выставляет в своей социальной сети. Даже цветы в ее свадебном букете будут максимально правильного, одобренного цвета, идеально сочетающимися с фасоном платья и гирляндами на свадебной арке.

— Хорошо, Лекс, девятнадцать тридцать. И для тебя же лучше не опаздывать и не заставлять меня нервничать. Потому что твоему свадебному организатору придется очень быстро переквалифицироваться в ведущего похорон.

Я кладу трубку до того, как он успевает придумать прощальную гадость.

Откладываю телефон, потому что он начинает жечь пальцы. С опаской жду, что Лекс перезвонит со словами: «Я не договорил!», но мой телефон молчит как камень.

Глава шестьдесят девятая: Лекс

В шесть у меня назначена встреча с Шараповым. Понятия не имею, зачем ляпнул Вике, что у меня встреча по поводу свадьбы, если теперь у меня официально даже женщины нет. Но Лисицына на таких серьезных щах несла по телефону всю ту дичь про круассаны, что никаких моих тормозов не хватило, что бы сдержать нормальное в такое ситуации желание уколоть ее посильнее. Хотя, с чего я взял, что ей есть дело до того, что я ее обманул? Это точно не ревность, а скорее уязвленное эго женщины, которая снова получила по носу.

Ладно, к черту, нужно сосредоточиться на делах, тем более, что знакомая ссутуленная фигура Шарапова как раз появляется в дверях маленькой закусочной, в которой он сам назначил мне встречу. Всегда поражался, как он может так жить — зарабатывать отличные бабки, консультируя людей по шкурным вопросам, и при этом выглядеть как обсос.

— Добрый вечер, — Алексей усаживается за стол, без прелюдий протягивает мне какие-то распечатанные документы. — Тебя, полагаю, это может заинтересовать.

Вместо идиотских вопросов, сразу заглядываю внутрь.

Мне хватает минуты беглого чтения, чтобы понять, что это список компаний, которые пытались играть против меня. Их много, больше трех десятков, и все они сбрасывали незначительное количество акций, потому что больше у них просто не было. Я подключил все свои ресурсы, чтобы выкупить все, что успел, но какая-то значительная часть все равно ушла с торгов в неизвестные руки.

— Моя сердечная благодарность, Сергей. — Я не просил его о такой услуге, потому что за проделанную им работу обычно просят кругленькие суммы. Но прям сейчас готов заплатить сколько бы шарапов не запросил. По крайней мере теперь у меня на руках есть отправная точка для поисков. Должно же быть что-то общее у всех этих названий, помимо их очевидного желания обрушить стоимость «Гринтек». — Это колоссальный труд, Сергей. Я все оплачу.

Он молча протягивает заранее написанную на клочке бумаги сумму.

Я при нем звоню своему бухгалтеру и даю отмашку сделать денежный перевод в самые короткие сроки.

— На твоем месте, Алексей, я бы не щелках клювом. — Шарапов поглядывает на часы, потому что как обычно куда-то опаздывает.

— Звучит как намек на то, что мои проблемы еще не кончились, — не весело шучу я.

— Так и есть. — Шарапов не спешит меня успокаивать. — Такие вещи, Алексей, не начинают чтобы останавливаться на полпути. Кто-то хорошо против тебя играет. По-умному. Кто-то, кто знает твои слабые места.

«Ага, и я даже знаю, кто это».

— Хочешь совет? — Шарапов поднимается, снова глядя на часы и только потом — на меня. — И даже бесплатный, в качестве бонуса за то, что ты всегда платишь вовремя, а я не хочу потерять одного из своих самых стабильных и надежных клиентов.

Кивком предлагаю ему продолжать.

— Вычисли его. — Он несколько раз стучит пальцем по бумагам на столе. — А потом продай ему свою долю. Кем бы ни был этот тип — ему «Гринтек» очень нужен, а тебе… Зачем?

— Плюшкинством страдаю, — говорю первое, что приходит на ум. Не люблю раскрывать душу перед людьми, с которыми меня связывают пусть и теплые, но сугубо товарно-денежные отношения.

— Завязывал бы ты с этим. «Интерфорс» крепко и надежно стоит на ногах, вместо того, чтобы сливать финансовый ресурс на войнушку за акции, вложи его в оборот, получи навар и радуйся жизни.

— Спасибо за совет, Сергей. Я приму к сведению.

Он усмехается с видом человека, понимающего, что его только что вежливо послали на хер.

Ничего личного, просто бизнес.

Но этот разговор окончательно портит мое и без того кислое настроение, так что в ресторан я приезжаю раздраконенный почти до максимума. Нахожу взглядом Вику: кто бы сомневался, что она выберет столик на балкончике, ведь оттуда можно делать то, что она так любит — смотреть на этот мир как на говно.

Когда поднимаюсь к ней и молча сажусь напротив, Виктория слегка морщится.

— Что? — У меня нет терпения выносить еще и ее высокомерный взгляд.

— Начинаю всерьез раздумывать о том, не пересесть ли мне за соседний столик, пока ты меня не испепелил.

— А ведь иногда даже в твою голову приходят хорошие мысли. Хочешь еще одну? Просто, блядь, уходи. Не делай дерьмо еще большим дерьмом.

— Ты не представляешь, как мне самой хочется поскорее избавить себя от необходимости смотреть на твою кислую рожу, но это невозможно, потому что я уже сделала заказ. — Вика, следя за тем, чтобы локти не касались столешница, складывает руки перед собой в позе прилежной ученицы. — Здесь подают потрясающие тортеллини с мясом индейки и панчеттой. Я тебе тоже заказала. И белое вино. Ты должен оценить, я старалась, чтобы продукты сочетались между собой, а это знаешь как не просто? Выберешь не то вино или соус, или гарнир — и основное можно сразу выбрасывать.

Пока она рассуждает о тонкостях сочетания вкусов итальянской кухни, я смотрю на нее как баран и в который раз пытаюсь понять, как я мог снова купиться на это. То, что глаза у меня были в тот момент на жопе, это я уже понял.

— Сколько ты хочешь, Вик? — перебиваю ее где-то между рассказами о тонких вкусах тосканских вин и тем, как готовится традиционная итальянская карбонара, в которую ни в коем случае нельзя добавлять сливки. — Просто назови сумму.

Она вздыхает, но в это время официант приносит ее заказ и грехопадение приходится отложить. Я от предложенного меню отказываюсь, хотя пока ехал сюда у меня порядком сосало под ложечкой. Но рядом с Лисицыной мой «голод» может утолить разве что порция ржавых гвоздей.