Айя Субботина – Пари (страница 102)
На свою страницу я захожу только один раз — чтобы увидеть, что от моих подписчиков осталось меньше трети, забитый директ и тысячи комментариев под последними записями. Не трудно догадаться, что возмущенная добропорядочная общественность пришла реализовать свое законное право плюнуть в нарушительницу общественной морали.
Можно, конечно, просто закрыть страницу на какое-то время, подождать, пока дерьмо перестанет бурлить и потихоньку снова выплывать на поверхность. Но я ловлю себя на мысли, что мне уже все равно. Это явно не та часть жизни, которую я готова спасать ценой публичных унижений и попыток вымолить прощение и этих «безгрешных» (с послужными списками круче любой порно-актрисы). Я бы вообще удалила все и сразу, но от такого радикального шага удерживает не желание вдобавок к порочной женщине прослыть еще и трусливой улиткой. Наверное, если бы я узнала обо всем этом через пару дней, то даже запилила бы насмешливо-едкий пост с предложением выплеснуть лишнюю желчь тем, у кого с ней явно проблемы. А сейчас у меня просто… как будто… совсем опустились руки.
Я сижу на скамейке так долго, что Орео надоедает делать вид, что он не голоден и мой криволапый «сынок» начинает коситься на проходящих мимо людей, выискивая в их руках, чем бы поживиться.
И только этот факт не дает мне окончательно развалиться на части. Никогда еще я не была так близка к тому, чтобы добровольно свалить в закат жизни человека без определенного места жительства. Но у меня на руках как минимум две ответственности: одна смотрит на меня голодными умоляющими глазами, а вторая, когда выкарабкается, будет нуждаться в соответствующем не дешевом уходе.
И горевать мне тоже нельзя, потому что вариант «я подумаю об этом завтра» не прокатывает по той простой причине, что мое «завтра» наступило еще вчера.
— Все будет хорошо, — подтираю слезы кулаками, встаю, распрямляю плечи. Никогда не думала, что это будет так сложно сделать под весом всех свалившихся проблем. Гуглю, можно ли щенкам давать кошачий корм, потому что дома остался внушительных размеров пакет, который я покупала для Бармалея. Узнаю, что категорически нет и ставлю на этом точку. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Голодать мои дети не будут!
Вот и я докатилась до жизни собачников и кошатников, которые своих хвостатых у усатых питомцев иначе как «доченькой» и «сыночком» не называют. Можно сказать — зашла в этот статус с ноги.
До дома добираюсь на метро, откопав на дне сумки неиспользованный жетон и еще немного мелочи. Хватит купить щенку собачьи консервы — не премиального качества, конечно, но зато большая и ее хватит разделить на два раза. А денег этих все равно не хватило бы ни на что другое.
Дома принимаю душ, устраиваю себе часовой ритуал релакса в ванной, а потом трачу еще час на то, чтобы обмазаться своими любимыми уходовыми средствами и втереть в волосы душистые питательные масла. Как говорила одна гуру, у которой я проходила просветление и очищение чакр — ни одна аффирмация не сработает, пока у тебя грязная голова и мешки под глазами. Понятия не имею каким образом это работает, но в голове понемногу проясняется. И хотя понимания, что делать, до сих пор нет, жизнь уже не кажется такой безысходной.
— Вы у меня голодными сидеть не будете, — говорю в сонную морду Орео. — В конце концов, я не безрукая и не бестолковая. Ну… в основном.
Я не безрукая, не безногая, если очень постараться — смогу найти работу хоть сегодня до конца дня. Да, не в каком-нибудь модном бутике, скорее всего, но у меня много других профессиональных навыков. Беглый заход на первый же сайт поиска работы показывает кучу вакансий — секретарь, консультант онлайн-магазина, личная помощница у астролога (даже не представляю, чем на этой должности нужно заниматься). Уборщицы требуются всегда и везде, как и няни, но последних в основном подыскивают специализированные агентства — там требования наверняка совершенно адские. Да и какая из меня няня, если у меня от десятисекундного детского крика начинаются панические атаки и мигрень?
— Одно плохо, — я со вздохом смотрю на до сих пор висящее в телефоне напоминание о том, что скоро истекает аренда квартиры. А даже эта крохотная каморка практически без удобств стоит гораздо больше, чем я смогу заработать за несколько дней, даже если не буду спать вообще.
Пока я гипнотизирую взглядом сообщение, как будто от этого оно чудесным образом исчезнет вместе с проблемой, всплывает еще одно, системное — телефон предупреждает, что у меня закончилась память и это может привести к сбоям в работе. У меня такое уже когда-то было — после поездки на Мальдивы, где я бездумно фотографировала и снимала буквально все, что попадалось на глаза. За пару дней моя галерея забилась настолько, что начала трещать по швам. Но сейчас-то что? У меня совершенно новый телефон, и на Мальдивы в последнее время я могу «поехать» разве что во сне. Но когда проверяю галерею, кое-что там все-таки есть.
Видео.
Огромное, длиной почти в шесть часов.
Мне даже смотреть его не нужно, чтобы понять,
Вспоминаю, как в то утро пищал телефон, потому что успел за ночь разрядиться почти в ноль. Ну еще бы, если он записывал всю ночь и несколько часов до этого. Я ставила его на запись вообще только из принципа, чтоб в случае чего — напомнить Лексу о его обещании. А потом все пошло совсем по другому сценария и утром я просто забыла об этом.
Идиотское видео!
Как и все, что я допустила потом и на следующий день.
Нужно поскорее от него избавиться, как и от всего, что напоминает о сволочи Янковском.
— Кроме тебя, конечно, моя сладкая булочка, — сюсюкаю с уже давно посапывающим Орео, потому что это хоть как-то помогает сбросить градус внутреннего напряжения.
Уже заношу палец над кнопкой удаления, но в последний момент…
— Нет, — рассуждаю вслух той ужасной мысли, которая только что посетила мою голову. Ужасной и… интересной одновременно. — Нет, Вика, ты не станешь этого делать. Немедленно забудь. Не все, что посещает твою светлую голову — хорошая идея. Некоторые вещи появляются там просто так, как случайные попутчики.
Несколько минут я отчаянно балансирую между «правильным» поступком — удалить видео, и продуманным решением его оставить.
И в конце концов, проигрываю второму.
Набираю номер Лекса, потому что если еще немного «поторможу», потом уже точно не смогу совершить задуманное. А у меня на руках двое «детей», которых нужно кормить, поить и обеспечивать им уход. И вообще — я же не у слепого бездомного собираюсь что-то красть?
Скрепя сердце, все-таки открываю видео. Сразу ставлю на паузу, отматываю где-то до середины, где хорошо видно нас с Лексом уже в полуголом виде. Сердце моментально сжимается до острой боли и на несколько минут даже попытки дышать превращаются в настоящее испытание на прочность. Приходится снова и снова напоминать себе, что я была искренней с ним. Можно сказать — я вообще впервые в жизни открылась перед живым человеком!
Ну что ж, Лекс, надеюсь, у тебя было достаточно времени насладиться своей сладкой местью, потому что я собираюсь испортить тебе аппетит.
Делаю скриншот с видео, немного подкручиваю резкость в редакторе, что наши лица на фото стали более четкими и отправляю ему СМС-кой. Никакой приписки не делаю, потому что это будут просто дешевые угрозы и выкрутасы. Одного скриншота абсолютно достаточно, чтобы Лекс сложил два и два. А потом — его ход.
Он звонит мне почти сразу, до того, как я успею сгрызть свой давно нуждающийся в коррекции маникюр. Я смотрю на экран телефона и снова почти поддаюсь импульсу не начинать всю эту грязь, потому что отмыться от нее будет еще сложнее, чем от своего предательства. Но потом в памяти воскресает идеальная вылизанная страница Эстетки, ее бесконечные фото и сторис о том, как красиво она сегодня завтракала, обедала и ужинала — и внутри начинает клокотать злость.
Он купил то красивое кольцо ей. И если бы я не развесила уши как последняя дура, то эта мысль сразу бы пришла мне в голову. Потому что так только в сказках бывает, что после ночи «страсти и любви», влюбленный мужик бежит за обручальным кольцом. Тем более так не поступил бы циник Лекс, которым я видела его буквально каждую нашу встречу с момента «возвращения».
— Ты почти побил рекорд, — говорю первой, и нахально прищелкиваю языком, воображая перед глазами секундомер. Не все же ему корчить из себя человека, способного каждую жизненную ситуацию уложить в шестьдесят секунд. — Я засекла время, но ту превысил лимит на три секунды.
— Это, блядь, что? — в хорошо знакомой мне манере бессердечного мудака, спрашивает он.
— Хм-м-м… дай подумать… Ну, с точки зрения технических характеристик — кадр из фильма, но в народе это, кажется, называется «хоумвидео».
Он замолкает. Так надолго, что приходиться проверить телефон, чтобы убедиться, что мы все еще на связи. Потом, судя по легким шумам в динамике, до меня доходит, что Лекс, видимо, еще раз смотрит мое сообщение.
— Убедился, что это не похожая картиночка из интернета? — не могу не поддернуть. Я так отравлена злостью и разочарованием, что каждая капля возвращенного ему яды приносит пусть и небольшое, но облегчение.