Айя Субботина – Огонь для Проклятого (страница 15)

Что он имел в виду?

Что-то конкретное и близкое или долго идущие планы?

Я не хочу подозревать его, не хочу сомневаться в нем. Да и в чем я могу сомневаться? Турин — плоть от плоти северный воин. И он скорее самолично бросится на обнаженный клинок, чем смирится с падением родной земли. Я это знаю, как никто другой. Да он и не скрывает. Так кто из нас поганая овца в здоровом стаде?

Это тяжело. Очень тяжело. Я будто надвое разрываюсь, стоя на тончайшей грани, по обе стороны которой застыли вооруженные воины. Одна ошибка, одно неосторожное слово или необдуманное решение — упаду в ноги тем, кто тут же рванется на встречу друг другу, чтобы убивать.

Мне нужно несколько мгновений, чтобы снова собрать мысли в кулак, продышаться и вернуться к делам. Я не имею права опускать руки. Должна бороться за мир, пока есть силы, пока в меня верят мои люди.

Мы обсуждаем еще кое-какие дела, а потом Свейд уходит. У меня есть немного времени, чтобы привести себя в порядок, а потом… потом должен вернуться Лорд Магн’нус. Судя по переданным мне донесениям, ждать его нужно сегодня к вечеру. И я собираюсь встретить его, не только как своего господина, но и своего мужа.

Ну, то есть я готова это сделать в своей голове, потому что потуги сердца докричаться до разума и попытаться отодвинуть момент нашей близости еще немного рублю на самом корню. Я и так слишком долго держала свою постель закрытой для него. Да, мы вместе спали, но ничего больше.

Я не невинная девица, краснеющая от одной мысли от лицезрения мужского достоинства, я хорошо знаю, что удовольствие своему мужчине можно доставить и… несколько иным местом, собственного тела, не раздвигая при этом ноги. Когда-то я впервые сделала это Келу, взяла его возбужденное естество в рот. Не помню, чего тогда было во мне больше — страха или стыда. Он не принуждал, но говорил, что таким образом в его стране женщина выказывает своему мужчине степень своей к нему любви.

А я очень хотела показать, как люблю его.

Не скажу, что мне понравилось делать это для него. Потом еще несколько дней чувствовала себя липкой и грязной. Изнутри. Казалось, что все время что-то липнет к языку и губам. Но прошло время — и я попробовала снова — у жарко горящего камина, разомлевшая от его пальцев у себя между ног, с кружащейся от выпитого вина головой. И все почему-то стало иначе. Оказалось, что маленькая северянка может заставить своего господина из далеких земель просить о пощаде, может довести его до незримой грани, находясь на которой он перестанет дышать и будет умолять продолжить.

Кажется, тогда я впервые почувствовал себя победительницей, как бы глупо это ни звучало.

Кел вообще раскрыл для меня мир телесных удовольствий, не принятых на Севере. Оказывается, люди в иных землях прошли по пути познания собственной чувственности гораздо дальше нас. Сколько раз я заливалась румянцем и едва не бежала прятаться под кровать, когда Кел предлагал что-то новое, еще более развратное, нежели мы пробовали накануне. И каждый раз мне казалось, что дальше некуда, что откровеннее нельзя. Но он продолжал учить меня, продолжал открывать меня для меня самой.

В итоге мне все это настолько понравилось, что я действительно стала от него зависима. Как ручной зверек у ног большого воина. Только и ждала ласки, с готовностью открывалась и отдавалась всему, что он предлагал, что он хотел.

И именно поэтому теперь так важно окончательно порвать эту зависимость. Тот Кел, который вернулся накануне — уже не был моим. И я даже не уверена, что он изменился. Скорее, показал себя настоящим. И от этого еще больнее. Но мне нужна эта боль, нужно было окунуться в его глаза и сгореть там дотла, чтобы теперь попытаться идти дальше. Без него. Без мыслей о нем. Даже если мой сын — его точная копия.

Глава четырнадцатая: Хёдд

— Капитан, вы уяснили ваши обязанности? — спрашивает лорд Магн’нус у стоящего перед ним на вытяжку халларна.

— Да, мой господин, — отвечает тот четко.

— Отлично. И давайте все очень сильно постараемся, чтобы ярмарка прошла в теплой примирительной атмосфере.

Замечаю на лице капитана местного военного гарнизона кривую усмешку — настолько короткую, что мой муж, вероятно, даже не обратил на нее внимания, так как держит в руках ворох исписанных корявым подчерком бумаг, с которыми ему еще предстоит разобраться. Но я стараюсь быть очень внимательной.

Мне известны настроения среди размещенных в Лесной Гавани халларнов. В конце концов, это мой дом, и ушей с глазами в нем гораздо больше у меня, чем у них. Чужакам не по нраву приближающийся праздник. Их буквально выкручивает от мысли, что северные дикари, которых они так и не смогли полностью сломить, будут гулять и веселиться тогда, как они, великие воины с Юга, вынуждены сидеть практически под замком, чтобы этих самых дикарей не провоцировать.

Такое решение принял мой муж, который вернулся немногим раньше вечера. И, с одной стороны, я не успела подготовиться ко встрече с ним. А с другой стороны, он снял с моих плеч часть обязанностей и решений. И я правда благодарна ему за это. Невероятно, я благодарна чужаку, пришедшему на мою землю с оружием. Но лорд Магн’нус, насколько я понимаю, даже не военный, он вроде большого распорядителя, который обладает навыком организовывать работу там, где остальные до него потерпели провал.

Разумеется, все эти качества не делают его лучше любого другого халларна. В том числе Кела…

Сильно сжимаю челюсти — воспоминания о чернокнижнике почти весь день накрывают меня. Интересно, сколько должно пройти времени, чтобы Магн’нус вытеснил из моей головы образ высокомерного заклинателя?

Ведь, надо отдать ему должное, мой муж действительно старается если не примирить наши народы, то хотя бы сделать наше сосуществование более терпимым. Именно он предложил поступить радикально и совсем не допустить пересечения северян и халларнов на протяжении ярмарки.

— Твоих воинов в достатке, чтобы обеспечить покой и порядок, — сказал он после того, как выслушал мой сжатый пересказ всех дел, что успела решить за время его отсутствия. — Ни к чему лишний раз раздражать друг друга, это мы еще успеем.

У лорда Магн’нуса идеальная белозубая улыбка. Таких белых и ровных зубов я в жизни не видела. И улыбается он часто, говорит ли со мной, решает ли вопросы по службе. Он, мне кажется, прямая противоположность Келу с его холодной расчётливостью и скупостью на эмоции. Да, со мной он оживал, но…

Трясу головой, отгоняя снова не к месту разыгравшиеся воспоминания.

— Воинов достаточно, — соглашаюсь с мужем. — К тому же я распорядилась усилить патрули.

— Значит, с этим решили.

До самого вечера мы в зале Прошений. Даже стол, накрытый по случаю возвращения господина, так и остается без нашего внимания. Поднимаемся с массивных деревянных кресел только, когда за окнами опускается кромешная тьма.

Тяжелый день, как и многие предыдущие. У меня аж все тело затекло и отчаянно ломит поясницу. Судя по немного осунувшемуся лицу моего мужа, он себя чувствует немногим лучше. Еще бы — от перелета сразу к делам. Но я не жалуюсь, напротив, мне отчаянно хочется сделать для Лесной Гавани как можно больше, даже если для этого придется не спать ночами, даже если придется врасти в дерево кресла, решая заботы доверившихся мне людей.

— Распорядишься принести еду в нашу комнату? — спрашивает Магн’нус. — Сегодня больше не хочу видеть ни одну рожу.

— Конечно.

У меня самой от усталости аппетита вообще не осталось, хотя какое-то время назад живот буквально подводило.

— Если хочешь, прислуга заново подогреет воду для омовения.

С водой у нас в Лесной Гавани — самое настоящее чудо, о котором никто из нас не мог и помыслить: она сама течет в дома. Это называется: водопровод. И в самом начале лета его приказал построить мой муж. Как именно все это работает, я не понимаю до сих пор, но вода из подземного озера с помощью какой-то большой раскаленной машины, как они называют эти свои непонятные штуки, поднимается к поверхности, а дальше по специальным деревянным кишкам, которые халларны называют трубами, растекается по домам. Сначала водопровод появился в Большом Доме, затем в домах сотников и советников, а затем и в почти всех остальных домах.

Само собой, поначалу северяне приняли это нововведение с большим подозрением. Да я сама испытывала какое-то странно-растерянное чувство, когда впервые подносила руки к недавно появившемуся в Большом Доме источнику. Но, как любит говорить Магн’нус, к хорошему быстро привыкаешь. И люди действительно привыкли.

Неверно будет говорить, что тем самым новый наместник купил наше доброе расположение, но он точно дал понять, что халларны способны привнести в нашу жизнь много удивительных и удобных вещей. Жаль только, что кровавую плату за них никто не вернет.

Муж поводит плечами, морщится.

— Если они успеют это сделать прежде, чем я усну, с небес пойдет дождь из пушистых кроликов, — снова улыбается муж.

Ему идет улыбаться. Хотя лицо у него несколько… женственное? У мужчин Севера лица продублены промозглыми ветрами и лютыми морозами, а у Магн’нуса нет ни единой морщинки, хотя он почти на полтора десятка лет старше меня. И мне это… непривычно. У него даже борода не растет. Вообще.