Айя Субботина – Исповедь Мотылька (страница 37)

А вот это что-то новенькое, потому что ничего такого мы не обсуждали. А даже если бы обсуждали — я точно ни под каким соусом не согласилась бы вернуться к ним. Потому что несколько лет назад приняла решение жить отдельно, хоть и знала, как тяжело это будет. Даже если бы сейчас мне пришлось съезжать с квартиры, которую купил Олег, я не пошла бы к родителям. Ни за что на свете. Потому что в двадцать два года, имея за плечами законченную «вышку» и работу, просто стыдно жить с мамой и отчимом.

— Это правда, Ви? — Олег как будто избегает любого контакта с моей матерью — не смотрит на нее, не пытается заговорить.

Мне тяжело найти этому вразумительное объяснение, но я чувствую между ними отторжение, которое одновременно накаляет пространство до противно и бесшумно жужжащего воздуха. Как будто еще немного — и случится рождение Сверхновой.

Мама кладет свою ладонь поверх моей и сжимает пальцы, практически вынуждая сделать так, как она хочет. Но я не представляю, почему должна врать Олегу после всего, что он для меня сделал, хотя идея с тем, чтобы уехать из купленной им квартиры уже не кажется такой уж глупостью. В конце концов, пока я там живу, вопросы о наших «настоящих отношениях» никогда не исчезнут. Все время будут желающие прочесть мне мораль про постыдную роль содержанки.

— Нам, наверное… — начинаю неуверенно.

— Это вопрос решенный, — перебивает мама. Так резко и безапелляционно, что тошнота, которая не мучила меня уже почти сутки, снова подкатывает к горлу.

— Марина, я знаю, что ты большая любительница сразу и все решать за всех, но я хочу услышать ответ Эвелины, — так же холодно встревает Олег.

Я впервые вижу его таким злым. Как будто по пути сюда он успел напороться на армию неадекватных людей, с каждым из которых пришлось сломать пару копий.

— Мам, нам с Олегом нужно поговорить, — наконец, нахожу в себе силы для отпора.

Она была тут со мной с первой минуты, не отходила ни на шаг. Я вообще не уверена, что за эти несколько дней вообще отлучалась домой. Но это не повод снова решать за меня как за маленькую. Особенно в вопросах личной жизни.

— Я останусь здесь, — упрямится она.

— Мама, пожалуйста. Я уже в порядке, а тебе нужно поехать домой и отдохнуть.

Она так медленно отпускает мою ладонь, что я успеваю почувствовать, как похолодели ее пальцы. Отходит на пару шагов и когда я все-таки набираюсь смелости оторвать взгляд от белоснежного пододеяльника, то на ее лице читается такое неприкрытое разочарование, что на мгновение мне малодушно хочется остановить ее и сказать Олегу, что все так и есть. А потом я вспоминаю, что уже взрослая, что мы с ней уже много раз обсуждали мое право быть самостоятельной и если я сейчас не настою на своем — это никогда не закончится.

Мама молча, ни проронив ни звука, выходит, намеренно оставляя за собой дверь нараспашку. Олег резко ее закрывает, становится напротив окна, из-за чего его фигура кажется еще более мощной и резкой, как будто высеченной из цельного куска гранита. И именно сейчас — невыносимо холодной, как будто мы вообще посторонние люди.

Я не знаю с чего начать. Говорить, что мама соврала? Чтобы сделать еще глубже пропасть между ними? Они и так едва друг другу в глотки не вцепились, как бы ужасно это не звучало, но именно так и выглядел их короткий диалог — как «прелюдия» двух бойцовских собак перед тем, как отдадут команду «фас».

— Я думаю, мне действительно будет лучше съехать, — собравшись с духом, говорю то, что уже минуту так и эдак кручу на языке.

— Лучше для кого? — не поворачивая головы, интересуется Олег.

— Для всей этой… ситуации.

— Я терпеть не могу размытые и многозначительные формулировки, Ви, так что давай без этого детского сада.

Он как будто намеренно выбирает именно такую формулировку, чтобы подчеркнуть нашу разницу в возрасте. Ну да, ведь теперь рядом есть более «зрелая» женщина, на фоне которой я со своими невнятными потугами признаться ему в любви выгляжу просто как первоклашка.

Чтобы не расплакаться, крепко зажмуриваюсь.

Слезы мне сейчас точно не помогут, а если Олег увидит, что я расклеилась, то окончательно убедиться в том, какой я ребенок.

— Пока я живу в той квартире, всегда будут желающие поднять вопрос о причинах твоей щедрости. Это очень сильно усложнит жизнь нам обоим. Тем более — теперь.

Он медленно поворачивается на пятках, опирается бедрами в подоконник и скрещивает руки на груди, из-за чего его широкие плечи становятся почти безразмерными. Если я и дальше продолжу на него пялиться, то вряд ли смогу продолжить разговор, потому что мысли неумолимо плавятся и скатываются туда, где стыдно признаться.

Я не видела его пару недель, а как будто в последние раз мы встречались в прошлых жизнях. И мое тело, как будто настроенный на него инструмент, стремиться к близости. Просто упасть в эти здоровенный мускулистые руки и остаться там на всю жизнь.

— Что именно изменилось теперь? — довольно язвительно переспрашивает он. — Может быть, тот Шнурок, который кормил тебя всякой дрянью непонятно где?

— Может быть, Диана Лебо, которую ты свозил на романтические острова?! — все-таки срываюсь я.

Олег замолкает, хотя мгновение назад явно готовил длинную речь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я тоже молчу, заново выстраивая хрупкий бастион своей непоколебимости. Это ведь просто истерика. Я выгляжу как ревнивая дура, господи. Это отвратительно.

— Не знал, что новости о моей личной жизни транслируют в телевизоре.

Его справедливое замечание застает меня врасплох. Потому что если бы не тот подслушанный разговор, я бы понятия не имела, с кем и как он проводит время. Наверное, до сих пор бы думала, что как и раньше встречается с Крымовой и просто не считает нужным тратить на меня время.

— Откуда ты узнала про нас с Дианой?

«Нас с Дианой».

Я поджимаю губы, потому что именно в эту минуту рушится моя последняя крохотная надежда на то, что все это просто дурацкое совпадение, или что Крымова с Денисом нарочно подстроили тот разговор, чтобы нас поссорить.

Нужно завязывать смотреть мелодрамы, в которых все вот такие совпадения — обязательно козни злых людей. В реальности все случается потому что должно случиться.

— Я случайно услышала разговор Ирины и Дениса, — признаюсь я. Сейчас не тот случай, когда нужно юлить и натягивать сову на глобус, придумывая сказки про «подружку соседки третьей тетки, которая точно видела их вместе». — Олег, клянусь, я не собиралась подслушивать. Так получилось. Они просто стояли там и я…

— Рассказывай, — резко требует он, даже не дав мне закончит оправдательный монолог. — Все, что слышала, Ви.

Я послушно пересказываю абсолютно все. Как оказывается — я практически слово в слово запомнила о чем они говорили. Уверена, что если бы была возможность воспроизвести разговор по записи и сравнить с моими «показаниями» — они совпали бы почти на сто процентов. Но в этом нет никакой мистики — я просто каждый день, иногда по несколько раз на дню прокручивала в голове каждое слово, потому что отчаянно пыталась выцарапать оттуда хоть какие-то намеки на неправду. Или что я все не так поняла. Или любую другую зацепку, которая дала бы мне надежду, что на самом деле Олег не увлечен красавицей Дианой.

— Это все? — уточняет он, когда я, наконец, заканчиваю.

Молча киваю.

— Отлично. — Олег достает и подносит к уху телефон.

Я ошарашено наблюдаю. Он что — собирается вызвать сюда кого-то из той парочки — или сразу обоих — для очной ставки?

Но на самом деле Олег звонит какой-то Валентине, судя по тону официального общения и отданным распоряжениям — какой-то своей сотруднице или помощнице. Просит заблокировать счет Дениса и положить ему на стол все договора о сотрудничестве с благотворительным фондом Крымовой. Он пришел сюда злым, но энергия, которая исходит от него сейчас, будит во мне детское желание заползти под кровать и пересидеть там весь этот Армагеддон.

— Иногда нужно бояться не врагов, а друзей, — цедит сквозь зубы Олег, крепко сжимая телефон в ладони. Кажется, еще немного — и не выдержит даже крепкий стальной корпус.

— Чувствую себя ябедой, — бормочу себе под нос, перебирая пальцами безнадежно измятый уголок пододеяльника.

— В моей жизни было бы гораздо меньше дерьма, если бы я узнавал вот такие вещи до того, как вытаскивал разный мусор из дерьма.

Я снова зачем-то киваю.

— Это Стёпа, — вырывается само. — Тот парень, с которым я … в общем… Он аниматор. Мы познакомились в мероприятии, которое организовывала Ирина. Откуда ты знаешь? Мою жизнь показывают в соседнем выпуске новостей?

— Видел вас втроем — тебя, его и кусок торта. Бля, знал бы, что эта дрянь уложит тебя в больницу — вышел бы и надавал по заднице!

— Я уже не маленькая, чтобы учить меня дедовскими методами.

Он снова «врубил» взрослого друга моего отца. Правильного Олега, чья единственная роль в моей жизни — покупать пони, качать на ручках и напоминать и многозадачности ремня. И это не имеет ничего общего с тем, как он проводит время с Дианой. Хотя, вероятно, к ее заднице он тоже прикладывается, но явно не с воспитательными целями. Как и к другим ее частям тела — весьма роскошным в микроскопических купальниках.

Я не знаю, зачем об этом думаю. От одной мысли о том, как они вместе проводили время и что, возможно, даже ко мне в больницу он приехал прямиком из ее постели, в желудке воскресают болезненные спазмы. Приходиться что есть силы сжать зубы, чтобы не выдать свое состояние.