Айя Субботина – Исповедь Мотылька (страница 36)

С моей стороны было бы полным идиотизмом и дальше делать вид, что я не понимаю, чего она от меня хочет. И в общем Диана не просит ничего заоблачного, наоборот — в очередной раз приятно удивляет меня своим трезвым взглядом на мир и умением доходчиво формировать свои мысли.

Проблема в том, что я вряд ли способен сказать то, что она хочет услышать. И чтобы не обижать ее размытыми формулировками и заходами издалека, говорю все как есть:

— Диана, я не готов сейчас пообещать тебе, что спустя три месяца или полгода, или год наших отношений, я поведу тебя в ЗАГС. Не потому что не рассматриваю такой вариант в принципе, а просто потому что слишком мало тебя знаю. Нам хорошо вместе, но это слишком мало для брака. Прости, но я не из тех мужчин, которые готовы жениться спустя три свидания. Я однажды уже был женат и знаю, чего хочу от брака, у меня нет с этим проблем. Но мне нужно время, чтобы понять, та ли женщина рядом со мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она недовольно поджимает губы, но спустя пару секунд, все-таки согласно кивает. Я бы очень удивился, если бы при всей своей расчетливости, она вдруг заявила, что правда ждала от меня кольцо и приклоненное колено.

— И ты не исключаешь возможность, что спустя три месяца или полгода, может оказаться, что я — не та женщина? — закономерный вопрос.

— Нет, не исключаю. Не все отношения заканчиваются браком.

Еще один сдержанный, вынуждено согласный кивок.

Диана отворачивается к окну и больше не произносит ни звука. Когда возвращается водитель, так же молча берет кофе и нарушает молчание только чтобы еще раз напомнить свой адрес, хотя он и так его знает.

Я понимаю, что от меня ждали что-то другое. Все эти две недели она строила планы на наше общее будущее, хотя лично для меня это дикость — мы ведь почти не знаем друг друга. Сексуальная совместимость и наличие общих тем для разговора — то отличный старт, но фундамент отношений строится на другом, и это совсем не про минет.

— Зайдешь? — предлагает Диана, когда мы притормаживаем около ее дома.

Неожиданно. Я был уверен, что после демонстративной сцены молчания она выскочит из машины, громко хлопнет дверью и на этом наше недолгое, хоть и приятное общение, закончится. Но Это не первый раз, когда Диана ломает мои закостенелые шаблоны о женщинах.

— Мне нужно в офис, ты же помнишь.

Перед самым вылетом позвонила моя умница-помощница и вывалила мне на голову целый ворох проблем, которые без моего личного участия никак не решить. Съездил, называется, в отпуск.

— Тогда жду тебя на ужин, — улыбается Диана, и пока водитель переносит ее чемоданы, вытаскивает меня из машины просто чтобы обнять и прижаться, как будто мы встретились после долгой разлуки, а не провели вместе отпуск. — Приготовлю что-то абсолютно не романтическое.

— Неужели жареную картошку и бутерброды с докторской колбасой? — подыгрываю ее внезапной смене настроения.

— И специально для тебя откопаю кильку, — хихикает как девчонка.

Есть в этой женщине что-то от хамелеона.

— Прости, — уже еле слышно, куда-то как будто нарочно мне в подмышку, шепчет она, и я чувствую, как ее длинные острые ногти впиваются мне в спину через рубашку, — я просто не хочу быть «одной_из». Но торопить тебя больше не буду.

— Пусть идет как идет. — На этот раз я говорю именно то, что она хочет услышать — предложение не форсировать, в котором есть намек на продолжение.

Но когда, наконец, остаюсь один в машине и первым делом звоню в офис, чтобы предупредить о своем приезде (как порядочный «муж» — предупреждаю жену заранее) и мы останавливаемся на светофоре, напротив маленького кафе на площадке торгового центра, я замечаю за столиком знакомую фигуру.

Ви.

Мой мозг словно с разбегу налетает на бетонное заграждение и не срабатывает ни одна подушка безопасности.

Она сидит там с парнем. С каким-то здоровым лбом с идиотской прической, в модных драных джинсах и футболке, из которой торчат тонкие как спички руки, как будто этот шнурок не держал в них ничего, тяжелее собственного члена. Ви что-то говорит, активно жестикулируя, улыбается хорошо знакомой мне улыбкой, от которой мои собственные губы расползались до ушей вообще без участия мозга. И в этот момент шнурок тянет к ней грабли, каким-то до противного заученным движением притрагиваясь к ее волосам у виска.

— Саша… ну-ка…

Водитель вопросительно смотрит на меня в зеркало заднего вида, а я тупо не могу разобраться с собственной башкой. Секунду назад хотел просто тупо оторвать долговязому дрищу его поганые руки, а сейчас вдруг вспомнил, что прошло до черта много времени с тех пор, как мы с пуговицей хоть как-то контактировали. И инициатором этой тишины был я. Будет очень тупо вот так внезапно свалиться ей на голову с претензиями а ля «Я тебе почти как отец и мне не нравится этот чувак».

— Олег Игоревич? — все еще ждет моей реакции водитель.

Долговязый лохматый придурок отодвигается от Ви, потому что им приносят заказ — кажется, сок и какие-то сладости. Эвелина тут же хватается за ложку, чтобы сковырнуть белоснежную кремовую шапку на чем-то, что похоже на треугольник домашнего торта.

Она выглядит абсолютно довольной.

Живой и веселой.

Может, лохматое чучело не такой уж и придурок? Как там? «Неформал с богатым внутренним миром и расстроенной гитарой».

А, проклятье. Еще еще не хватало вспомнить Пашкину любимую цитату, которой он любил клеить разных легковерных дур.

— В офис. — Отворачиваюсь от окна и напоминаю себе, что решение перевести наши с Ви отношения в официально-формальную плоскость было целиком и полностью моим.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

‌‌‍Глава тридцатая: Эвелина

Я знала, что что-то не так с тем тортом, которым меня угощал Стёпа.

Уже через час у меня появилась горечь во рту, а ближе к вечеру появились ужасные рези в животе, от которых мое тело превратилось в, прости господи, шланг. Меня рвало и выворачивало наизнанку так сильно, что в какой-то момент я поверила, что не доживу до утра и позвонила маме.

Она примчалась через час. Вместе с «Неотложкой».

А еще через час меня оформили в токсикологическое отделение с диагнозом «острое пищевое отравление». И до самого утра я чувствовала себя подопытной амебой, в которую вливали, кажется, абсолютно все, что просто попадется под руку.

Заснула только когда на часах было около шести утра и проспала до самой темноты, открывая глаза только чтобы сходить в туалет и принять лекарства.

Более-менее осознанное понимание происходящего вернулось ко мне только к вечеру следующего дня, когда в моем животе закончил гастролировать «танцевальный коллектив с саблями».

— У тебя всегда был слабый желудок, — говорит мама, поглаживая меня по волосам совсем как в детстве, когда я болела и просила положить ладонь мне на голову. Удивительно, но ее руки всегда были прохладнее любого компресса. — Я очень испугалась. Всех тут на уши подняла. Теперь войду в их список самых неадекватных мамаш.

— Мамочка, прости меня, пожалуйста, — всхлипываю и тянусь к ней слабыми дрожащими руками. — Я тебя очен люблю. Я просто… так запуталась и…

Стук входной двери прерывает мою слабую попытку искреннего раскаяния и осознания.

И мы обе замираем, потому что на пороге появляется Олег.

Без цветов и трехметрового плюшевого монстра, как это показывают в красивых фильмах. Зато с плотно сжатыми губами и бровями, которые красноречивее любых слов говорят о его дурном настроении.

— Ну и как? — Он смотрит на меня растрельно в упор. — Поела тортика с сопливым придурком?!

— А ты уже вернулся с красивых островов? — машинально, на одних эмоциях, огрызаюсь в ответ.

— Это не твое дело, Ви, с кем, как и где я провожу время! — рявкает он.

— И не ваше, Олег Игоревич, с кем и что я ем! — громко шиплю в ответ.

— Да, блять, вообще не мое! Ровно до тех пор, пока я не узнаю, что ты в больнице!

— Я тебе этого не говорила! — Бью ладонью по упругому больничному матрацу и только краем глаза замечаю, как сильно бледнеет мама.

— И очень плохо, что не сказала! Тяжело было позвонить? Почему, блять, я должен шариться по всем больницам города, искать, где ты и сходить с ума, что вообще происходит, потому что твой телефон отключен!

— Я не просила меня искать!

— Мир не без добрых людей, — рыкает Олег.

Я бросаю взгляд на маму, но у нее такое лицо, что в списке лиц, сдавших ему все явки и пароли, она точно будет на последнем месте. А потом вспоминаю, что пару раз сама звонила Ирке и спрашивала, что выпить и что у меня может быть, потому что она вроде как из семьи врачей и разбирается в этом. Наверняка она и постаралась. Откуда у нее телефон Олега? После того, как она за пять минут вычислила Все контакты Дианы и на блюдечке выложила ее личную жизнь, я уже ничему не удивлюсь.

— Кто твой лечащий врач? Я хочу с ним поговорить. Немедленно.

— Олег, с Эвелиной уже все в порядке, — наконец, вмешивается мама, и ее голос вызывает у меня неприятный зуд в области копчика. Именно таким тоном она начинала самые неприятные разговоры. — Спасибо, что ты беспокоишься, но это совершенно лишнее. Кризис уже прошел, через пару дней ее выпишут. И, мы подумали и решили, что она вернется в родительскую квартиру. В родном доме и стены помогают.