Айя Субботина – Чужая игра для Сиротки (СИ) (страница 51)

— Полагаете, — он прикрывает глаза, и тени от длинных ресниц ложатся на его впалые щеки резкими штрихами, делая лицо едва ли не демонически прекрасным, — мне не все равно?

Если я когда-то и думала, что король превосходит его красотой, то эти мысли теперь выглядят такими же наивными, как и мои попытки скинуть невидимые цепи, которыми Нокс приколачивает меня к себе с каждой секундой, что мы находимся вот так — прижатыми друг к другу.

— Я произвожу впечатление мужчины, которому требуется разрешение женщины, чтобы ее поцеловать? — Нокс откровенно издевается над моими попытками сохранить хотя бы видимость приличия.

Он производит впечатление человека, который может сожрать меня целиком. Проглотить, даже не перемалывая косточки.

— Я… вам… не разрешаю, — повторяю ломающимся голосом, но последнее слово тонет в выдохе.

Нокс немного склоняет голову — я вижу его приоткрытые губы.

Он тоже больше не улыбается.

— Матильда, — он тянется к моему уху, — вот сейчас самое время кричать и звать на помощь.

А я едва ли способна проронить хоть звук.

От него невообразимо хорошо пахнет. Не пафосными одеколонами с ароматами цветов, которыми некоторые щеголи обливаются сверху до низу, а дорогой выделанной кожей, терпким чаем и только что отглаженной раскаленным утюгом свежей сорочкой.

Пусть уже поцелует.

Просто притронется своими губами к моим — и будь что будет.

Эта пытка невыносима.

Я чувствую, как его дыхание скользит ниже, стекает по моей шее до того места, где она соединяется с ключицей. Там немного порван ворот платья, но я сейчас вряд ли способна вспомнить, когда именно это случилось.

Неизвестная демоническая сила толкает меня навстречу.

Я предлагаю себя, как бесстыжая падшая женщина, хоть мои губы продолжают шептать:

— Нет… нет… я вам не разрешаю…

Грохот в дверь заставляет нас одновременно и резко отпрянуть друг от друга.

Только что мы едва ли не сплелись как две раненые змеи — а теперь разлетелись двумя осколками оброненной на пол кружки.

— Бездна задери! — громко ругается Нокс, и прежде чем эхо его слов поднимается до потолка, дверь просто отрывается от петель, как лист от ветки.

И падает, поднимая густое облако пыли.

В дверном проеме стоит Его Величество Эвин Скай-Ринг.

Глава пятьдесят шестая

Наваждение мгновенно рассевается, стоит взглянуть в рассерженное лицо короля.

Он напоминает хищника которой вдруг узнал, что на территорию его охоты забрел чужак, и собирается с силами, чтобы преподать ему урок жизни.

Вот только герцог, как будто, отвечает ему тем же: такой же прищур, такой же немой вопрос в темных глазах, и ровная, словно приколоченная к доске спина. Выглядит одновременно надменным аристократом и зверем, который уже облизывает клыки, предвкушая вкус крови.

Но ведь они же друзья.

Что… происходит?

Я пытаюсь завернуть ноги в рванье юбки, но цепкий взгляд Его Величества успевает заметить это движение. И мои ободранные колени, и царапины на лице, которые словно бы щупает пытливым взглядом.

— Рэйвен, какого демона происходит? — спрашивает король, но продолжает смотреть на меня.

Мы находимся в разных концах мастерской, и если постараться, между нами тремя можно начертить почти равносторонний треугольник. Я думаю об этом только потому, что не хочу думать о случившемся минуту назад. И о том, что в том месте, где Нокс прикасался к моим ногам, теперь нестерпимо жжет, как будто сняли кожу.

— Происходит допрос, Ваше Величество, — со спокойствием удава, отвечает герцог.

Я изо всех сил жмурюсь и быстро беру себя в руки.

В самом деле, с чего бы ему нервничать или беспокоится? В его жизни я — не первая падкая на мужской откровенный флирт девушка. И наверняка почти сама доступная.

Плачущий, о правда думала о том, что хочу его поцелуев? Ты решил наказать меня за вранье слабоумием?

— Леди Мор обвинила герцогиню в покушении на ее жизнь, — продолжает герцог. — В рамках обязанностей, возложенных на меня Вашим Величеством, я пытаюсь разобраться в обоснованности обвинений.

— Пытая сопливую девчонку?! — взрывается Эвин, хватая со стола склянку с жидкостью, которой герцог прижигал мне рану. — Когда именно я возлагал на вас такие обязанности, герцог Нокс?!

На лице герцога не дергается ни один мускул. Только холод и безучастность. Механикусы — и те более человечны, чем он в эту минуту.

Я нарочно пристально изучаю его лицо, чтобы запомнить на всю жизнь, и носить в памяти на тот случай, если мне вдруг снова покажется, будто эта человеческая оболочка способна испытывать хоть какие-то эмоции.

Все это — и взгляды, и прикосновения, и адская настойка — просто хитрая игра, почти удачная попытка усыпить мою бдительность. Чтобы я призналась в том, чего не делала. Тогда бы у него были развязаны руки для мести.

— Я оказал герцогине первую помощь, — холодным голосом отвечает Нокс. Это ни капли не оправдание — просто факт к сведению. — Исходя из моего опыта, для ран такой глубины, это средство куда эффективнее и…

— Ваше Величество, — вклиниваюсь я, делая вид, что не замечаю недовольный тем, что его перебили, взгляд герцога. — Милорд Куратор действительно оказал мне помощь, и я благодарна ему за это. В свою очередь хочу сказать, что не имею никакого отношения к случившемуся и отвергаю все обвинения. Готова повторить это где угодно и когда угодно.

— В этом нет необходимости, — продолжает герцог. — У меня есть основания полагать, что у личности, стоящей за взрывом, должно присутствовать некоторые… видимые физические признаки причастия. Исходя из моего беглого осмотра юной леди, могу со свей ответственностью заявить, что у герцогини Лу’На я этих признаков не нашел.

Я не могу справиться с чувствами, когда вскидываюсь и заглядываю в его отрешенное лицо. Значит, если это была не пытка, то… просто осмотр? Поиск каких-то «физических признаков»?

Чтобы окончательно не раскиснуть в луже собственной глупости, быстро пересказываю все, что видела. Герцог перебивает лишь раз — просит назвать имя девушки, которая создала ту самую смесь. Отвечаю куда-то в сторону, лишь бы больше никогда не встречаться с ним взглядом.

— Мне требуется разрешение Вашего Величества, чтобы еще раз осмотреть остальных девушек, — отчеканивает Нокс. — Слова герцогини Лу’На подтверждают мою догадку и…

Громкий душераздирающий вопль не дает ему закончить фразу.

Герцог реагирует мгновенно — выбегает в дверь, пока король помогает мне встать на ноги.

— Я понимаю, что вам тяжело идти, Матильда, — говорит Эвин, как будто даже извиняясь за то, к чему не имеет никакого отношения, — но я просто не могу вам позволить снова остаться наедине. В последнее время вокруг вас слишком много опасностей, и меня это крайне тревожит.

Я благодарю его за участие искренне улыбкой.

Вряд ли в Артании существует женщина, которая бы не чувствовала себя счастливой от того, что ей польстил вниманием сам король. Тем более, когда он так молод и хорош собой.

Лучше Нокса.

Определенно лучше — тут и думать нечего.

А другие мои мысли были лишь иллюзией затуманенного разума.

— Я в порядке, Ваше Величество, — с благодарностью принимаю его галантно подставленный локоть.

Мы поторапливаемся выйти из мастерской в коридор, где уже суетятся, кажется, все обитатели замка. Основная часть таолпится около лестницы, опустив вниз головы. Появление короля заставляет их расступится, и когда мы подходит к освободившемуся месту, я тоже опускаю голову вниз.

— Плачущий… — шепчу себе под нос, чувствую невообразимый приступ тошноты, который тут же окатывает меня ледяной волной ужаса.

Даже отсюда, с третьего этажа, хорошо видна распластанная на полу фигура девушки, вокруг которой стремительно расползается красное пятно.

У нее темные волосы и ярко-синие глаза, а на бледном мертвом лице застыло выражение… удивления?

Это — леди Риванна.

Та самая, чье разоблачение должно было отвести от меня подозрение в попытке покушения на Фаворитку.

Глава пятьдесят седьмая

Герцог

Проклятье!

Я хожу вокруг каменного стола, на котором лежит дохлая графиня Риванна, в который раз пытаясь высмотреть хоть что-то на ее обожженных ладонях.