Айя Субботина – Чужая игра для Сиротки (СИ) (страница 36)

— Ваша Светлость, — слышу голос в спину, и останавливаюсь на середине лестницы. — Если вы не заняты важными государственными делами, не могли бы мы… кое-что обсудить?

Я собираюсь напомнить ей, который час, и даже открываю рот, но, когда поворачиваюсь — мысль резко меняет вектор.

Потому что на мелкой заразе длинное темное платье в пол, целомудренно застегнутое на верхнюю пуговицу, где-то у нее под самым подбородком. Волосы распущенны по плечам, словно какое-то дорогое шелковое полотно. И единственные нагие части ее тела — ладони, которыми прижимает к груди маленький томик в кожаном переплете — кажутся такими тонкими, хрупкими и белоснежными, что вся моя демоническая кровь закипает в венах, желая сделать с заразой столько… всего, что самым верным было бы уйти от нее как можно быстрее. И как можно дальше.

Но вместо этого я, изображая интерес, направляюсь прямиком в ее сторону.

Глава тридцать девятая

Сиротка

Прогулка с королем была… чудесной.

После возвращения я силюсь найти в нем хоть какие-то недостатки, но их как будто нет вовсе.

Его Величество был настолько любезен, насколько это вообще можно представить.

И, самое главное — всю прогулку, что я сидела рядом с ним в седле, двух других девушек как будто не существовало вовсе. Об их присутствии изредка напоминало только отдаленные ржание лошадей и обрывки слов непонятного разговора, явно абсолютно не интересного.

А в конце, когда мы почти вернулись в замок, Эвин предложил прокатиться на лодке. Просто так. Без условий, без конкурсных отборов. Без ничего, лишь потому, что ему понравилось мое общество.

Я долго не могла найти себе места, бродила из угла в угол, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти все те слова, что он говорил, хоть в основном это были впечатления о прочитанных книгах. Плачущий, он даже декламировал стихи на память, и так безупречно, что интонации его низкого голосам можно было смаковать, словно мед с первоцветов.

 В конце концов, я не выдержала затворничества и решила спуститься в библиотеку, чтобы насладиться всеми теми книгами, которые мне вряд ли еще когда-либо доведется увидеть.

Я долго выбираю что-то по вкусу, потому что, будь моя воля — прочла бы каждую от корки до корки. Остановив взгляд на Летописях Полуночи, тяну ее с полки, подношу к носу и с наслаждением вдыхаю аромат старых, исписанных чернилами страниц.

А когда выхожу, взгляд натыкается на рослую фигуру герцога.

Первая мысль — быстро спрятаться в библиотеке, чтобы не сталкиваться с этим ужасным человеком.

Вторая — что я не должна его бояться, потому что герцогиня тоже вряд ли стала бы перед ним трусить.

И, наконец, мысль последняя — раз уж все так удачно складывается, самое время кое-что обсудить. Даже если от одной мысли, чтобы остаться наедине с этим монстром, меня бросает сперва в холод, а после — в жар.

— Я весь ваш, юная леди, — с мрачной усмешкой говорит Рэйвен, проходя мимо меня в полу открытую дверь.

От него слегка, едва слышно, пахнет вином и теплыми специями. И еще немного жженными можжевеловыми ветками. Странное сочетание запахов, а уж я аромат крепких напитков так и вовсе на дух не переношу. Но невольно, едва ли соображая, что творю, разворачиваюсь «носом» в его сторону, громко и жадно втягивая сумасшедше дурманящую смесь запахов.

Хвала Плачущему, успеваю взять себя в руки за миг до того, как герцог разворачивается в мою сторону всем корпусом.

— Леди Лу’На? — вопросительный темный взгляд как будто мне в самую душу.

Я предательски краснею.

Сама не знаю почему, но от его темных глаз хочется закрыться сразу всеми стенами и заборами, какие только можно найти.

Ох, Матильда, зря ты все это затеяла.

Но ради нестоящей герцогини и ее будущего с Эвином…

Меня неприятно царапает мысль обо всех этих играх с масками и переодеваниями, но я быстро беру себя в руки и, стараясь выглядеть максимально спокойной, взвесившей каждое слово, говорю:

— С оглядкой на неприятную ситуацию, которая произошла сегодня утром, я полагаю, нам нужно обсудить возможность полного отсутствия какого-либо общения между нами. Тем более такого, которое может скомпрометировать мою честь.

Это снова как будто говорю не то, чтобы я.

Но и герцогиня меня этому не учила.

Герцог смотрит на меня долгим непроницаемым взглядом. Настолько долгим и настолько непроницаемым, что я начинаю думать, будто всматриваюсь в бездну и оттуда мне вот-вот начнут отвечать.

Проходит так много времени в нашем полном взаимном молчании, что, когда герцог, наконец, открывает рот, я чувствую себя титаном из мифов о Создании мира, который сбросил с плеч вековую ношу.

— Герцогиня, полагаю, вот так вы изволите шутить? — Мужчина немного подается вперед, как будто переживает, что может не расслышать мой ответ.

— Я абсолютно серьезна, — не даю себя испугать.

Но он, похоже, не собирается брать меня напором своей злости и угроз.

Он… просто смеется.

Громко, без предупреждения, взрывается заразительным смехом, словно фейерверк в Первую зимнюю полночь. Его грудь так содрогается от хохота, что мне приходится сделать пару шагов назад, на всякий случай, если вдруг ребра сейчас треснут и оттуда полезет всякая нечисть, которой этой мужчина наверняка напичкан по уши.

Я все жду и жду, а герцог все смеется и смеется.

Минуту или даже больше. В любом случае достаточно, чтобы это услышали даже под куполом самой высокой башни. С опаской оглядываюсь на дверь, которую, помня наше прошлое общение, нарочно не стала закрывать.

Как будто никого.

Но кто знает, не стоит ли поблизости маркиза. С нее станется использовать против меня любую мою оплошность.

— Юная леди, должен отдать вам должное, — герцог кое-как, но определенно с сожалением, подавляет свое веселье, и заметив мой взгляд, идет к двери своей дьявольской, тяжелой походкой. Берется за ручку, смотрит на меня, потом — боги, он серьезно?! — подмигивает — и с громким хлопком захлопывает дверь. Запирает ее на ключ изнутри. — У вас исключительное чувство юмора… Матильда.

Я вздрагиваю, будто он произнес не мое имя, я притронулся к моей ладони своей… обнаженной ладонью, своими длинными пальцами с выразительными костяшками.

Завожу руки за спину. Отступаю поближе к камину, потому что меня начинает пробирать озноб напополам с нехорошим предчувствием.

Плачущий, и чем я только думала, когда звала его сюда, поговорить наедине?!

Определенно не головой.

— Ваша светлость милорд Куратор, — пробую изобразить максимально холодный тон, — вот как раз об этом я и хотела поговорить. О вашем… недостойном поведении, которым вы ставите под сомнение мое пребывание на этом отборе.

— Разве не вы хотели поговорить… Матильда?

Я снова вздрагиваю, и на этот раз многозначительная усмешка, которую герцог почти что и не пытается спрятать, выдает его мысли — ему нравится выводить меня из себя. Нравится раскачивать лодку.

И почему-то для этого достаточно просто назвать меня по имени.

— Я все сказала, милорд герцог, — делаю шаг в сторону двери. — Полагаю, вы так же все услышали.

— Полагаю, вы слишком много полагаете, как для мелкой пигалицы, — чуть понижает голос герцог. — И так же полагаю, что девица, чей отец имел неосторожность немного скомпрометировать ее состряпанным на коленке заговором против короны, не имеет никакого морального или любого иного права заявлять, будто ее могу скомпрометировать я.

Что?

Стыдно это признавать, но мне необходима пауза, чтобы переварить его слова.

Чтобы вникнуть в их смысл.

Дочь предателя, ну да. Что может быть позорнее, чем быть единокровной дочерью человека, посягнувшего на корону?

— Милорд герцог, тем не менее…

— Не вам, Матильда, упрекать меня в том, что на вашей безупречной репутации вдруг оказались отпечатки чьих-то грязных сапог. И если так хочется влезть в койку к королю, то советую не особо беспокоится на сей счет, потому что Его Величество буквально горит от нетерпения — так желает поскорее раздвинуть ваши чертовы ноги!

Желает… раздвинуть… что?!

Я чувствую, как закипаю изнутри.

Какая-то дикая волна смывает все на своем пути, выплескиваясь абсолютно стихийным приступом ярости, который глушит все прочие мысли, кроме одной.

Я просто налетаю на него.

Замахиваюсь.

Сжимаю зубы, предвкушая сладкую ноющую боль в ладони от щедрой пощечины нахалу.

Но…