Айя Субботина – Чужая игра для Сиротки (СИ) (страница 32)
Ее зовут Адмаль Эвил, она — графиня, и по крайней мере мы обе солидарно пересматриваемся, когда понимаем, что наш сегодняшний «подвиг» был благополучно похоронен под именем Фаворитки.
Когда Мастер Йорк официально заканчивает первое испытание, и выкатывается из зала, девушки бросаются к Веронике, словно к мощам святого, к которым обязательно нужно притронуться, чтобы урвать и себе кусок удачи.
И только я замечаю, как медленно, сгорбившись и утирая слезы, вслед за Мастером выходит та, кому сегодня не повезло больше остальных. Со спины я даже не очень хорошо ее узнаю и точно не помню имени. Наверное, тяжело вот так.
— Я бы не смогла, — словно угадав мои мысли, шепчет Примэль. — Вернуться домой и до конца своих дней знать, что из-за тебя твоя семья и твои потомки навсегда потеряли единственный шанс в жизни влиться в королевскую династию.
А я не могу отделаться от жгучей зависти, пока девушка и подол ее длинного цветастого платья, полностью не исчезают в дверном проеме.
По крайней мере для нее все это закончилось.
— Герцогиня Лу’На. — Из меланхолии меня выбивает важный холодный голос.
Даже знаю чей, потому что чтобы посмотреть в лицо его обладательнице, приходиться немного задрать голову.
И, пожалуй, это единственное, что доставляет мне дискомфорт в общении с Вероникой Мор. Ее почти что официальный статус Фаворитки нисколько не трогает. Может из-за того, что в глубине души я тешу себя мыслью о том, что к тому времени, как начнется основная грызня, мы с герцогиней уже «поменяемся ролями».
— Графиня Мор, — почти в точности копирую ее интонацию. — Поздравляю с заслуженной победой.
— Этой или вы имеете ввиду что-то более глобальное? — «любезно» растягивает губы в показной улыбке.
— Я не сторонник раздавать ордена до конца битвы, — отвечаю я.
— Боюсь, что для вас она все равно уже проиграна, — еще шире улыбается она.
— Боюсь, что в лже-пророков и предсказания я тоже не верю.
К моему огромному удовольствию, даже этой холодной фурии не хватает моральных сил сохранить улыбку. Фальшивая благость стекает с ее лица, как воск, обнажая бешенство и лютую злобу.
Спаси нас Плачущий от такой королевы.
— Это — твоя последняя победа, Матильда, — шипит Вероника, отбросив официоз. — Советую потренироваться удирать со всех ног.
Я выдерживаю этот взгляд, хотя кажется, что не хватит сил.
Но почему-то перед глазами появляется злая ухмылка герцога Нокса в тот момент, когда он заставлял маркизу принести мне извинения.
Вряд ли у меня получается повторить его оскал в точности, но я очень стараюсь.
— Вы крайне невнимательны, леди Мор, — говорю холодно и вежливо. — Я ведь уже сказала, что не верю в притянутые за уши предсказания.
Из зала выхожу в гробовой тишине, ощущая на себе каждую из одиннадцати пар глаз.
Точнее, только десяти, потому что Примэль снова увязывается за мной и счастливо, будто это она только что «умыла» Веронику, трещит:
— Матильда, ты такая умница! Так ей! Пусть не думает, что особенная. И что ты такая хмурая? У тебя свидание с Его Величеством!
Ага, и с Вероникой тоже.
Глава тридцать пятая
Найти свою новую комнату оказывается не так уж сложно — она в правом крыле, к счастью, максимально далеко от того крыла, в котором живет Фаворитка.
На этот раз у меня уютные апартаменты, обустроенные в светлых тонах, с большой кроватью под расшитым фиалками балдахином, огромным ростовым зеркалом в старинной деревянной раме, и целой отдельной ванной на ножках в виде птичьих лап.
Но не успеваю я перевести дух, как в комнату стучат.
— Да, войдите, — я зачем-то инстинктивно отхожу подальше к окну.
Это, должно быть, герцог.
Пришел проверить, насколько хорошо маркиза выполнила его приказ.
Но нет — это совсем не он, и на долю мгновения, такую короткую, что я не уверена, будто эта мысль существовала в моей голове, я чувствую легкое разочарование.
— Миледи. — В комнату второпях заходит горничная. Не та, что была у меня утром и это несказанно радует. — Меня зовут Эсми, я — ваша новая горничная.
Держит на вытянутых руках что-то нежно-голубое, даже на вид тяжелое и как будто бархатное, умудряется исполнить реверанс.
— Ваша «амазонка» к сегодняшней верховой прогулке. Я помогу вам одеться.
Я открываю рот, чтобы поблагодарить и, как гром среди ясного неба, почему-то только теперь вспоминаю, что езда верхом была чуть ли не единственной наукой, которую я так и не смогла постичь в Горностаевом приюте.
Потому что те пару раз, которые я с грехом пополам взбиралась на лошадь, закончились моим же невообразимым и молниеносным падением с нее. Герцогиня решила, что если мы продолжим, она рискует потерять единственную уникальную «близняшку» и на этом мои попытки приручить лошадь и седло закончились.
Паника заставляет меня кулем плюхнуться на кровать и нервно, до крови, прикусить нижнюю губу.
Что же делать?!
— Миледи, — слышу немного испуганный, но настойчивый голос горничной, — времени совсем не много…
С трудом, но все-таки поднимаюсь.
Молча изображаю куклу, даю себя раздеть, нарядить в шелковые панталоны и расшитую сорочку.
Послушно хватаюсь за столбик кровати, когда Эсми начинает усердно, будто это тоже еще одно скрытое испытание моего терпения и переносимости боли, затягивать корсет.
Потом так же послушно даю «нарядить» себя в блузу, юбку и жакет.
Все это так наглухо застегивается, что я еле-еле могу дышать.
— У вас такая тонкая талия! — довольно попискивает горничная, пританцовывая вокруг меня с расческой, шпильками и гребнями. — А волосы — ну чистый доррский шелк!
Я должна что-то придумать.
Иначе свалюсь с лошади раньше, чем она успеет сделать десять шагов.
Герцогиню в седле я видела — она запросто, словно срастаясь с лошадью, скакала галопом, брала даже самые немыслимо высокие барьеры и ни разу не то, что не упала — даже не пошатнулась в седле.
А я… Плачущий, даже мешок с картофелем ездит верхом лучше, чем я.
— Ну вот, — слышу довольный вздох Эсми. — Вы такая хорошенькая…!
Даже жаль, что на этот чуть ли не единственный луч тепла в мою сторону, могу ответить лишь натужной улыбкой.
Но все же, выходя из комнаты на шатающихся слабых ногах, не могу упустить шанс взглянуть на себя в зеркало.
Это правда я?
Вот эта тонкая, как оса, юная девушка с высоко подобранными под крохотной синей шляпкой с совиным пером волосами — я?
Не герцогиня?
— Здесь ни у кого нет такой талии, — продолжает нахвалить Эсми, — готова побожиться!
Пока иду по ступеням вниз, меня провожает самый что ни на есть «похоронный марш» злых и недовольных взглядов остальных девушек. Наверное, это не очень умно с моей стороны, но когда спускаюсь в широкую галерею перед входом, поворачиваюсь к своим соперницам и весело машу им рукой на прощанье.
Счастливую улыбку приходится буквально выцеживать из себя по капле, но зато теперь никто из них не скажет, что герцогиня Лу’На шла на свидание с королем с видом женщины, которая этого не заслуживает.
Хорошо, что галерея длинная и у меня есть возможность немного потянуть время, идя как можно медленнее.
А что, если я скажусь больной? Ну мало ли что, после шести часов напряжённого тестирования знаний истории, у кого хочешь может случиться нервный срыв.
Я мысленно представляю торжествующую улыбку на лице Вероники Мор в ответ на такое мое позорное бегство, и отказываюсь от этой идеи.
Может, если я «случайно» подверну ногу, король смилостивиться, и разрешит мне ехать в карете? И что я получу, катаясь в гордом одиночестве, пока две умницы будут развлекать его милым разговором?
От напряжения начинает гудеть в висках, но отступать уже поздно, тем более, что на крыльце, в лучах розового закатного солнца, уже стоят Его Величество, Вероника и та заучка со странными ушами.