Айя Субботина – Чужая игра для Сиротки (СИ) (страница 24)

Под ногами неприятно хрустит каменная крошка.

Пара светильников на стенах моргают, лишая возможности нормально рассмотреть дорогу вперед. Благо, она тут почти прямая. Лишь с двумя ответвлениями, одно из которых перекрыто тяжелой железной решеткой.

— Ваша комната, леди Лу’На, — останавливается перед дверью маркиза, давая понять, что не собирается тратить на меня любезность, чтобы открыть ее самой. — Надеюсь, вы оцените… ммм… королевское великодушие, которое он проявляет к вам несмотря на все зло и оскорбления, которые ваш отец нанес ему лично.

Что я должна на это ответить?

Ничего.

Поэтому просто толкаю дверь вперед, уже понимая, что «королевская милость» для дочери предателя будет поистине значительной.

В этой комнате темно — свет дает лишь маленькое круглое оконце где-то под самым потолком. Кровать в углу явно не новая, хоть на ней свежее белье, а на тумбе рядом — ваза с цветами.

Еще есть старый шкаф, ковер на полу, скорее для вида, чем для тепла. За аркой справа наверняка купальня.

Зеркало в рост в растрескавшейся каменной раме.

Комната и правда выглядит подготовленной — в этом маркизу не упрекнуть.

Но если сравнивать ее с комнатами герцогини… Плачущий, да в ее замке даже слуги жили в тепле и бОльшем уюте.

Все это — попытка щелкнуть по носу, показать дочери бунтовщика, кто она и где ее место.

Горло сдавливает от желания высказаться, но стала бы герцогиня унижаться до мелочных склок?

Я, как умею, распрямляю спину, улыбаюсь, хоть зубы сводит от отвращения к этой «королевской милости» и, не подав виду, благодарю:

— Передайте Его Величеству мою благодарность, леди Виннистэр. Я более чем всем довольна.

Маркиза прищуривается и впервые, пусть и ненадолго, маска показного радушия сползает с ее красивого лица.

Так что громкий хлопок дверью, пусть и маленькая, но компенсация за эту порцию унижения.

Глава двадцать шестая

Герцог

Моя комната находится на втором этаже и, хоть он обставлена более чем идеально, я не могу отделаться от мысли, что это все равно ниже, чем мне бы хотелось. В своем родовом рассаднике термитов и пауков, я сплю в комнате под самой башней, и чувствую себя отлично под завывания ветра и скрип балок на крыше. А здесь…

Осматриваю огромный, выложенный черным гранитом и мрамором камин, в котором красивым «домиком» сложены дрова, и думаю о том, что камин, впрочем, может стать хорошей заменой.

Еще у меня просто огромных размеров кровать на возвышении, шкаф, явно для женского барахла, потому что в моей дорожной сумке всего пара мундиров, сорочек и еще два комплекта сменной одежды и белья, и это едва ли займет десятую часть этого огромного деревянного пылесборника, но не вытаскивать же его. В крайнем случае, если меня снова доконает боль в коленях, разберу его на доски и буду греться.

Я как раз даю поручение служанке, отутюжить и развесить мои вещи, когда на пороге комнаты мелькает знакомое кроваво-красное платье и выдающаяся грудь в нем. Хотя скорее уж за его пределами — так все это выглядит.

Не помню, чтобы приглашал ее или дал повод думать, что захочу провести пару минут в ее компании перед тем, как отойти ко сну.

Хотя…

— Маркиза, — «рисую» повседневную вежливую улыбку. — Полагаю, раз вы здесь, королевские невесты уже отдыхают в своих комнатах?

— Именно так, герцог.

С моего молчаливого одобрения, входит в комнату. Осматривается, изображая заботливую и привередливую хозяйку и от моего внимания не ускользает тот факт, что служанка, схватив мои вещи, старательно откланивается и чуть не пробкой вылетает за дверь.

— Что вы с ними делали, маркиза? — не могу удержаться от замечания.

— Провела воспитательные меры, — пожимает плечами она, и я снова на короткое мгновение позволяю себе насладиться видом ее выдающейся груди. Причем делаю это настолько нагло, что маркиза, конечно же, замечает.

— Считаете мой наряд слишком смелым? — интересуется она, проходя мимо, и останавливаясь около кровати, которую почти ласково поглаживает рукой.

— Считаю, что женщина, умеющая использовать свои главные достоинства, заслуживает восхищения, — не теряюсь с ответом.

Любая другая женщина была бы рада услышать комплимент такого толка, но только не ручная мартышка Тайного совета. И маркиза не скрывает своего недовольства. Во всяком случае, когда усаживается на кровать и поднимает на меня взгляд, я на долю секунды чувствую себя игольницей в руках раздосадованной портнихи.

— Мое главное достоинство, герцог, гораздо выше, но не все мужчины способны принять и признать тот факт, что под красивой прической у женщины так же находится еще и голова, которой она умеет думать.

— Благодарю за урок физиологии, маркиза. — В шутку кланяюсь.

— Может, мы перейдем на «ты»… Рэйвен? — вдруг предлагает она. — Раз уж нам предстоит долго и плодотворно вместе трудиться на благо короны и государства.

Я бы от всей души высказал все, что думаю о «плодотворном труде» тайного совета, но вскрывать карты еще толком не начав партию — это совсем не интересно. А раз уж Эвин решил устроить мне такие невеселые каникулы, буду развлекать себя сам.

Впрочем, как обычно.

— Нет, маркиза, — отвечаю я.

— Нет? — переспрашивает она.

— Не хочу портить наше плодотворное сотрудничество и опошлять его неуставными отношениями, — поясняю свой ответ. — Я старый солдат, люблю правила, порядки и протоколы.

— Вы, герцог, хитрый бюрократ! — Фредерика сопровождает свою, как ей кажется, удачную издевку, грудным смехом, который, конечно же, придает еще больше пикантности ее выдающейся груди. — Но я действительно искренне считаю, что нам нужно постараться и найти общий язык. Каждый будет отвечать за свою часть работы и взаимный обмен информацией так или иначе не будет лишним ни мне, ни вам.

В тот день, когда я хотя бы на миг допущу возможность такого сотрудничества, я с чистой совестью сдам свои обязанности преемнику, толкну ему циничную, грязную, но правдивую напутственную речь и увезу свои старые промерзлые кости в родовое гнездо Ноксов.

А пока, пожалуй, нужно подумать, как воспользоваться этим «топором войны», который мне пытаются всучить в руки прежде чем с чистой совестью исподтишка всадить в башку.

Делаю вид, что размышляю над ее предложением. Причем, уже полностью интуитивно, зная, какие сигналы нужно подавать, чтобы маркиза поверила, будто я настолько «влип» в ее декольте, что поверил в эти благостные речи о счастье короны.

— Неужели Глава Тайного совета наделила вас настолько широкими полномочиями, маркиза, что вы вот так, преспокойно являетесь в логово врага и предлагаете ему ветвь мира? Не боитесь, что Альберта сживет вас со свету?

Маркиза немного наклоняется вперед, видимо желая закрепить эффект «декольте».

«Я весь ваш, Фредерика!» — надеюсь, что именно это сейчас орет мой жадный взгляд.

«Надеюсь, возня с тобой будет того стоить», — мысленно иронизирует моя темная, навсегда испорченная демонической кровью душонка.

— Я в состоянии сама принимать решения, — фыркает маркиза.

И вот это уже ее личное.

Первая веха, которую я заслуженно записываю в счет своей первой блестящей победы.

Она слишком тщеславна и слишком хочет власти, как и всякая женщина, которая долго подчинялась тирану-мужу. Ну это же настолько очевидно, что отсутствие хотя бы элементарных попыток скрыть свой самый страшный грех, делает маркизу пусть и сочной, но почти не интересной добычей.

— Ваша решительность, леди Виннистэр, делает вам честь, — сдержано, но все же хвалю я.

— Кстати, герцог, довольны ли вашими апартаментами? — резко меняет тему маркиза. — Я лично проследила за тем, чтобы кровать доставили из лучшей мастерской столицы. И, конечно, каждый стежок на этот покрывале, — ведет по вышивке длинным ногтем, — выполнен лучшими швеями королевства.

— Куда больше я ценю вашу заботу, — улыбаюсь и решительно шагаю к ней.

Маркиза охает, когда я нависаю над ней всем своим ростом, давая понять, что сейчас я заинтересован не в нитках и деревяшках, а в возможности проверить «лояльность» члена Тайного совета.

— Могу ли я… — начинаю красивую соблазнительную речь, но громкий женский крик заставляет нас обоих в унисон задрать головы. — Что это, демон задери, такое?

Маркиза поджимает губы, поднимается, снова мажущим касанием скользя грудью по моей руке, но сейчас это вообще не впечатляет.

У меня всегда прекрасно работала интуиция. А с годами я отточил внутренний нюх до идеальной остроты. Так что, готов спорить на все свои заслуги перед короной, что этот громкий вопль принадлежит той маленькой монашке.

То есть, стоп, Рэйвен.

Мелкой герцогине-стерве.

Я успеваю первым выбежать из комнаты, в несколько прыжков поднимаюсь по лестнице.

Конечно, герцогиня на этом отборе — пятая нога у старого мерина, но только потому, что у нее особая роль. Написанная лично мной и одобренная Эвином. И роль эта абсолютно не предполагает рождение наследника.

Но чтобы вот так, сразу, в первый же день…