Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 90)

Что-то двигается по диагонали за моими плечами, и я понимаю, что Курио, должно быть, пристегнул там ножны.

Я практически дрожу от предвкушения. Скорее бы Курио разрешил мне посмотреть на результат, не думаю, что выдержу долго.

За другим плечом защелкивается другое оружие. Еще два клинка занимают место у меня за спиной, и я слегка покачиваюсь. А потом Курио замирает, и между нами воцаряется тишина.

– Теперь можешь посмотреть, Лунный Лучик, – объявляет Курио, его голос звенит от гордости и какого-то мрачного обещания.

Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и открываю глаза. Высокое, простое зеркало прислонено к рабочему столу и готово отразить мой образ. Но мне требуется мгновение, чтобы понять, что я вижу.

На меня смотрит яростная, потрясающая фейри. Яркие волосы откинуты назад, лицо светится здоровьем и жизнью. Даже веснушки, которыми усеяны переносица и щеки, выглядят радостно. На ней – доспехи, и дикая, необузданная сила светится в ее глазах. Она сильная, пугающая, грозная… она… я.

С головы до ног броня выглядит точно так же, как и ощущается, – совершенно идеально. Меня покрывает гладкая черная кожа, обнимает каждый мой изгиб, как будто сами тени застыли, чтобы украсить меня.

Я слегка поворачиваюсь, чернота доспехов почти поглощает свет, вместо того чтобы отражать его. Узор из лунных циклов, сделанных из оникса, покрывает внешнюю сторону ног.

Я тянусь вниз, чтобы потрогать их и поразиться детализации, мастерству исполнения – и тут же задыхаюсь, когда понимаю, что это рукояти тычковых ножей.

– Полная луна, растущая луна и убывающая – все луны теперь так же смертоносны, как и мой Лунный Лучик, – говорит Курио, и я отрываюсь от созерцания великолепных маленьких кинжалов, спрятанных в моих набедренниках и сапогах.

Я смотрю в его лучащиеся теплом глаза.

Он проделал очень трудную работу. Ему было не все равно. И понимание всех «почему», того, зачем он все это делал, внезапно заставляет мое горло сжаться.

Тут я замечаю, что Курио полностью экипирован, на нем – его доспехи и оружие. Я смотрю на наши отражения в зеркале, как мы дополняем друг друга, как совпадаем. Своим собственным, уникальным способом Курио только что показал мне, как я вписываюсь в Орден Скорпионов. И это лучше, чем что-либо еще, помогает мне избавиться от страхов и тревог.

Я смотрю на нас двоих, стоящих плечом к плечу, и у меня больше нет никаких сомнений в том, как Курио меня воспринимает.

Как равную – во всех отношениях.

Я для него – не какая-то рабыня, которую похитили темной ночью. Не трофей, который можно завоевать, а потом выбросить. Я достойна почитания, уважения и страсти, необходимых для создания чего-то столь изысканного, как эти доспехи. Я достойна крови, пота и времени, которые ушли на создание потрясающе продуманных деталей, что я замечаю на своем теле одну за одной. Россыпь звезд на черной рукоятке меча, выглядывающей из-за одного плеча. Облака и капли дождя, выгравированные на рукоятке оружия, торчащего из-за другого. На спине скрыты два кинжала, они лежат горизонтально. На их рукоятках вырезаны скорпионы, жала их хвостов едва видны по бокам у талии. Еще один кинжал висит в ножнах на бедрах, на нем – маленькие виноградные лозы и еще меньше – цветы, выгравированные на гранях.

То, как Курио относится ко мне, читается в его работе, и это ошеломляет и потрясает меня до глубины души.

– Так выглядели звезды на небе в первый раз, когда я захотел, чтобы ты стала нашей, – говорит Курио, указывая на рукоять меча в ножнах у меня за спиной. – Твой топор – это день, когда ты ушла от нас, а потом вернулась, – он переводит взгляд на другую рукоять с дождем и облаками. – А это лунные лозы. – Курио жестом указывает на кинжалы, пристегнутые к моему поясу. – Они росли по всему саду моей матери, и ты пахнешь, как они. Может быть, судьба уже тогда пыталась мне что-то сказать, – задумчиво продолжает он, медленно проводя пальцами по моим рукам. – Эти ножи – такие же, как тот, что ты украла у Тарека в ту нашу первую ночь в Приюте.

Курио вытаскивает пару маленьких ножичков из потайных укрытий на внутренней стороне моих наручей, и я смеюсь – воспоминания меня переполняют. Мне действительно понравился тот нож.

– Но этот, пожалуй, мой любимый, – признается Курио, отцепляя топор.

Он кладет передо мной темное, как ночь, оружие, и я сразу же замечаю, что края лезвия выделяются – они не такие черные.

Я хмурюсь, но потом приходит узнавание.

– Чакра! – восклицаю я, и тут же прижимаю пальцы ко рту, как будто это поможет мне удержать эмоции внутри.

Он сделал лезвие моего топора из оружия, которым Лето пытался меня убить. Он расколол прочный круг, соединил серебристые половинки с вороненой сталью, из которой выковал топор.

Мое будущее и прошлое сливаются вместе так захватывающе, пронзительно, что глаза начинает щипать.

– То, что нас не убивает, делает сильнее, – шепчу я, повторяя слова Курио – тогда он впервые поведал мне, что сохранил чакру и хочет использовать ее в моих доспехах.

Я провожу большим пальцем по смертоносному краю и изумляюсь. Сколько себя помню, я выживала и приспосабливалась – и теперь я держу в руках живое воплощение своей борьбы. То, что должно было убить меня, но не убило, то, что я пережила, теперь уничтожит все, что встанет на моем пути.

Я смотрю на Курио, на глаза наворачиваются слезы. Каким-то образом – не знаю как, – но он сумел потрясти меня до глубины души, покорил полностью и безоговорочно.

Я беру топор из его рук, в пару шагов дохожу до его рабочего стола и кладу оружие. А затем, в те же два шага, возвращаюсь, тянусь к Курио и притягиваю его губы к своим.

38

Осет целует меня, словно тонет, а я – так необходимый ей глоток воздуха.

Сначала ее реакция меня ошеломляет – я не был уверен, как она воспримет гравировку на каждой детали ее доспехов, в каждой из которых – мое признание ей.

Беспокойство грызло меня весь день, я знал, что наконец-то покажу ей частички своей души и сделаю это единственным известным мне способом. Я даже не успел показать канавки, которые старательно вырезал на металле ее клинков, чтобы направить кровь, которая со временем коснется их, в сторону от рукояти. Или лезвия кинжалов, которым я придал форму хвостов скорпионов. На рукоятках я вырезал феттиков – напоминание о том, где ее место, даже если Осет решит покинуть нас.

Но острый язычок Осет скользит по моим губам – и этого достаточно, чтобы я забыл обо всем на свете – кроме ее губ на моих губах. Чувствовать ее в своих руках, ее поцелуи, умоляющие меня о большем, – все это выводит меня из ступора и погружает в реальность, о которой я мечтал с тех пор, как впервые увидел мой Лунный Лучик.

Жажда разгорается и течет по моим венам, член твердеет, я хватаю ее лицо и жадно целую в ответ. Ее волосы заплетены в тугую косу, падающую на спину, и я хватаю ее и тяну на себя, заставляя Осет поднять голову и позволить тоже контролировать ситуацию. Я с жадностью глотаю вырвавшийся из ее горла стон и тут же хочу полакомиться им еще. Я прижимаю ее спиной к краю рабочего стола, а затем усаживаю ее на него.

Она приглашающе разводит бедра, и я тут же прижимаю ее к себе, мы буквально пожираем друг друга. Языки сталкиваются и переплетаются, а наши губы обхватывают, посасывают, зубы – покусывают. Она на вкус как дом и гребаная месть – две вещи, которые взывают к моей душе и привязывают меня к этому миру.

Осет впитывает все мои чувства, ощущения всем своим существом, и я рычу. Я тону в ней, но этого все равно недостаточно. Мне нужно погрузиться в ее горячую, влажную киску и трахать ее до тех пор, пока мы с братьями не станем для нее всем, что она видит, всем, чего она будет желать, – снова, и снова, и снова.

Мы пытаемся прижаться друг к другу еще крепче, доспехи неумолимо сталкиваются. И мне хочется оторвать от нее каждую деталь, которую я только что так скрупулезно прилаживал к ее телу. Но я знаю, что у нас нет времени.

Мне хочется кричать от того, как сильно я хочу ее, но долг, мать его, зовет. Тар и Риалл дали мне немного времени, чтобы подготовить Осет – они знают, над чем я работал и что в первые несколько раз ей будет нужна помощь, чтобы снимать и надевать доспехи, пока она сама не научится. И то, что я буду трахать ее на столе в своей мастерской, не пройдет незамеченным. Особенно когда где-то нас ждет жизненно важная информация.

Я даю себе еще пару секунд, чтобы попробовать на вкус и насладиться моим Лунным Лучиком. Я прикусываю ее верхнюю губу, а затем втягиваю нижнюю в рот, ласкаю большими пальцами щеки и наклоняю ее голову – хочу показать ей языком, что хотел бы сделать с ней сейчас своим членом. Плотнее прижимаюсь к ней, упираясь в бедра, – ее защитные брюки прилегают к телу достаточно плотно, чтобы я мог почувствовать манящий жар ее киски.

Осет снова стонет, но я отстраняюсь от нее, прежде чем потеряю всякое представление о правильном и неправильном и возьму ее.

Мы прижимаемся друг к другу лбами, задыхаемся и теряемся друг в друге.

– Сука, – выдыхаю я жалобно, прижимаюсь губами к ее губам, чтобы сделать еще один глоток Осет, но дальше не иду. – Послушай меня сейчас, Лунный Лучик, и слушай внимательно, – рычу я ей в губы. – Я буду трахать тебя так долго и так жестко, что тебе понадобится месяц, чтобы прийти в себя. Но секс подождет – нам нужно встретиться с нашим контактом. – В ее чертах проступает разочарование, и мне приходится сдержаться, чтобы не зарычать от недовольства.