Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 89)
Моя тихая улыбка превращается в широкую ухмылку, и я пожимаю плечами.
– Конечно.
То, как Курио светится, глядя на меня, прежде чем одернуть себя и вернуть самообладание, заставляет меня почувствовать нечто необычное.
– Просто я уверен, что у тебя будет много вопросов по поводу всего, и будет легче ответить на них, когда ты будешь полностью экипирована, – с невозмутимым видом объясняет он, потирая шею.
– Логично, – соглашаюсь я, и моя улыбка становится еще ярче.
– Что? – язвит он, но я лишь весело смеюсь и качаю головой. – Ты что-то путаешь, Лунный Лучик, – усмехается Курио, но ему меня не обмануть.
Ему не терпится украсить меня, увидеть мое лицо, когда я впервые увижу его работу на себе. Обычно Курио подначивает окружающих или слишком задумчив, чтобы их замечать, но теперь он открывается с неожиданной стороны. И это неожиданно… очаровательно.
Конечно, если бы я рассказала ему о своих догадках, он бы все отрицал и, скорее всего, принялся бы вести себя, как последняя задница, чтобы доказать, что я ошибаюсь в нем. Поэтому я держу рот на замке, хотя не могу удержаться и улыбаюсь от удовольствия.
Мы доходим до мастерской Курио, и я жду, пока он откроет двери, и тут же закрываю глаза, не желая ничего видеть и испортить удовольствие нам обоим.
Курио берет меня под руку и осторожно ведет в мастерскую, и меня охватывает восторженное возбуждение. Жар от огня, пылающего в печах в обоих концах, мгновенно окутывает меня целиком.
Я горячо приветствую их мерцающие объятия, потому что дни становятся все холоднее. Риалл сказал, что скоро пойдет снег, но я не уверена, радует это меня или нет.
Мне не терпится его увидеть; Риалл описывал белое покрывало, укрывающее все вокруг, рассказывал, как в покрытом снегом лесу становится непривычно тихо – все это звучит волшебно. Однако я не совсем уверена, что нормально перенесу холод. Жара в пустыне меня тоже не радовала, так что неизвестно, как я отнесусь к снегу.
Я купаюсь в теплом свете печей, трудно удержаться и не подглядывать, потому что Курио ходит туда-сюда и шумит. Мне начинает казаться, что грохочет он специально, чтобы меня запутать, но тут он вдруг оказывается прямо передо мной и ведет ладонями по плечам и рукам. От его прикосновений по коже бегут мурашки, но черный защитный комплект с длинными рукавами, который «скорпионы» велели мне надеть, скрывает мою реакцию.
Когда я впервые надела защитные штаны Курио в тот первый день в замке, мне уже тогда показалось, что они тесноваты. Но сегодня, когда я втиснулась в пару, сделанную специально для меня, я обнаружила, что понятия не имела о том, насколько вещи могут быть тесными.
Я выгляжу так, будто на мне нет одежды – вместо этого мою кожу облили обсидиановой краской. Эта защитная ткань сжимается и стягивается на коже, но при этом не мешает двигаться, что кажется невероятным. Это впечатляет.
– Я положил в ящик несколько наборов защитной одежды для тебя – они лежат рядом с моими, – говорит Курио и чуть отходит от меня.
Голос у него ровный, он явно сосредоточен на другом, но от его слов так и веет уютной близостью, о которой я не подозревала до сих пор. Мы живем в одной комнате, так что, возможно, мне не стоит удивляться, но мы все же делим это пространство лишь во время сна. К тому же я предпочитаю пол, а не кровать.
Курио постукивает меня по бедру, и я вновь сосредотачиваюсь на нем. Он подталкивает меня, намекая, что мне нужно поднять ногу, так что я подчиняюсь. Он ставит мою ногу на, должно быть, свое колено и прижимает что-то прохладное и твердое к внешней стороне моего бедра. Его ловкие пальцы быстро расправляются с ремнями – они крепятся к внутренней стороне бедра и удерживают набедренник[8].
Пальцы Курио летают по моей ноге вверх и вниз, и я стараюсь ничего не чувствовать, но проблема в том, что с самого утра я только и делаю, что чувствую. На меня натягивают высокий сапог с застежкой по внутреннему шву голенища. Верхняя часть сапога располагается чуть выше колена, задевая нижнюю часть только что прикрепленного набедренника.
Я ставлю ногу в сапоге на землю, и Курио стучит по другой ноге, повторяя те же действия с набедренником, а затем с сапогом. После этого он завязывает что-то вокруг моей талии. Это что-то заканчивается ниже тазовых косточек и поднимается чуть ниже бюста. После того, как это нечто закреплено сбоку, следует деталь для груди.
– Поправь груди так, чтобы их не сдавливало, – инструктирует меня Курио, его дыхание щекочет мне шею.
От этого ощущения по позвоночнику пробегает дрожь. Его грудь упирается мне в спину. Я тянусь к нагрудной пластине и подгоняю под себя, пока не почувствую, что все идеально.
Как только я опускаю руки, Курио затягивает доспехи вокруг моей грудной клетки, а затем переходит к рукам. Гибкие ремешки и наручи накладываются на верхнюю и нижнюю части рук, в следующее мгновение Курио натягивает на мои ладони перчатки без пальцев.
Трудно не думать о том, как он прикасается ко мне, когда застегивает, зашнуровывает и надевает на меня доспехи. Его запах и запах его мастерской успокаивают меня, я прокручиваю в памяти воспоминания о том, как он впервые привел меня сюда. Как он гладил меня по волосам и успокаивал, пока я боролась с приступом неожиданно нахлынувшей паники.
Курио впустил меня в свою жизнь в тот день, позволил заглянуть в свое прошлое, чтобы помочь мне изгнать ужасы своего, а теперь он дарит мне бесценную частичку моего будущего. Тепло расцветает в моей груди, и я стараюсь не цепенеть, пока оно медленно распространяется по мне.
Я не знаю, как выгляжу, но я уже могу сказать, что все, что он надевает на меня, сидит как влитое. Броня твердая, как металл, но идеально подходит под каждый изгиб тела, словно выделанная кожа. Ничего не ощущается громоздким или лишним.
Курио создал нечто, что будет надежно защищать мое тело, но при этом позволит двигаться, как будто на мне только нижняя защитная одежда, – и сделал это мастерски. Он работал над моим комплектом часами напролет. Подбивал, подгонял форму и кропотливо оттачивал каждую деталь, что сейчас прикрепляет к моему телу.
И это осознание наполняет меня такой нежностью, какой я еще никогда не испытывала. Его щедрость, мастерство и усердие защитят меня так, как, я думала, никто и ничто меня не защитит. Я никогда не думала, что кто-то или что-то может защитить меня. И речь не только о Курио. Питание и тренировки, время и пространство, которые у меня появились, чтобы сделать выпад или отступить, пока я ищу свой путь в этом мире. Аккуратные наставления сменялись ответами на мои вопросы и бесцеремонными приказами. А за всем этим крылось тихое – а иногда не очень – предложение: «У тебя все это всегда будет под рукой, стоит только отпустить контроль».
Мысль о том, чтобы увязнуть во всем этом, связать свое будущее с кем-то или с чем-то, когда я только начала осознавать себя в своем настоящем, слишком пугала. То, что предлагали мне «скорпионы», было чересчур, а то, на что они рассчитывали, было большим, нежели я могла им дать. Но я больше не чувствую всего этого. Это место, «скорпионы»… я больше не вижу своего будущего без них. Не знаю точно, когда и как это произошло, но охота с Икон открыла мне глаза, и я поняла, что все изменилось. Я изменилась… и я наконец поняла, чего хочу.
Что-то защелкнулось на внешней стороне моего сапога, и я с восторгом понимаю, что это Курио вставляет лезвия в ножны, которые он спрятал по всей поверхности моих доспехов.
Это заставляет меня вспомнить ту первую ночь в Приюте, когда я вытаскивала ножи Тарека перед тем, как он улегся в ванну. Думаю, мне никогда не надоест вытаскивать из потайных отделений ножи, которыми меня вооружает Курио.
Если бы кто-нибудь сказал мне в ту ночь, что я окажусь здесь, я бы, наверное, попыталась перерезать ему глотку за то, что пытаются проклясть меня. Зато посмотрите на меня теперь: я – вылитая принцесса смерти, и все потому, что три «скорпиона» решили, что я этого достойна.
– Почти готово, – ободряет Курио, и я слышу, как он снова ходит по мастерской.
Я поворачиваю шею, чуть сдвигаюсь и начинаю ощупывать комплект доспехов, в которые меня облачил Курио. Он сделал с меня слепок, чтобы все детали сели идеально, но ему пришлось вносить в него изменения, потому что мое тело менялось, но я никак не ожидала, что броня может быть похожа на вторую кожу. Если Курио так хорошо разбирается в доспехах и оружии, то мне не терпится посмотреть, как он будет убивать.
Мне кажется, он будет напоминать ожившую дикую песню. Наверняка они все такие.
Эта мысль разжигает во мне жажду крови, что угольком тлеет в моей груди и согревает меня. Я знаю, мы отправляемся не на охоту как таковую – мы просто собираем информацию, – но мне вдруг захотелось увидеть «скорпионов» в их стихии.
Взобраться на стены поместья и расправиться с Дорсином так, как они это сделали, – это… самое близкое определение этому – слово «невозможно». Как они вообще подошли к Приюту? Как незамеченными вышли из пустыни, окружавшей его, не говоря уже о том, чтобы проникнуть за стены, а затем в поместье? Я до сих пор не могу этого понять. Очевидно, Дорсин наложил на поместье и Приют заклинание, что «скорпионы» не могли полагаться на свою туру. В конце концов, это не имело значения: они смертельно опасны как со своими способностями, так и без них. Они лучшие из лучших, и мне позволили занять место в первом ряду, чтобы увидеть их в деле. Раньше это заставило бы меня насторожиться, но теперь я чувствую лишь уважение и благодарность за все, чему они меня учат и что открывают для меня.