Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 58)

Желудок снова начинает подвывать, и я умоляю его прекратить попытки вылезти через горло, чтобы подползти ближе к готовящейся еде.

– Почему? – спрашиваю я и подхожу к столу, чтобы достать табурет.

Может, если между мной и тем, что готовит Риалл, будет больше препятствий, то я не буду набрасываться на еду как дикий зверь? Просто на то, чтобы донести блюдо со сковороды до рта, уходит слишком много времени.

Я сажусь и тянусь, чтобы стряхнуть с волос воду, но меня вдруг начинает бить мелкая дрожь.

– Вот, держи, – говорит Курио, а затем тянется через плечо, хватается за заднюю часть туники и снимает ее.

Он протягивает мне кучку бесформенной черной ткани, а я лишь в замешательстве перевожу взгляд с нее на него и обратно.

Почему он отдает мне тунику?

Курио наклоняется ближе ко мне – видимо, ему кажется, что причина моей нерешительности – это расстояние между нами.

Я опускаю глаза, все еще не понимая, что он делает, и мой взгляд прикипает к тому, что открывается перед ним.

Его теплая загорелая кожа – гладкая, без шрамов, – такая кожа должна была быть у всех рабов клинка Тиллео.

Интересно, Курио был когда-то рабом, как я, или ему просто повезло, и жизнь не оставила на нем отметин? Под толстым слоем магии все самые вкусные детали не были видны – но, к счастью для меня, сейчас я могу разглядеть их поближе.

Мой взгляд жадно скользит по его точеному, закаленному телу. Он вновь предлагает мне свою тунику, и его крепкая грудь приподнимается.

Я медленно тянусь к одежде, но не могу оторвать взгляда от подрагивающих мышц и сухожилий. Я видела красивые тела и раньше; некоторые из охранников и рабы клинка демонстрировали мне их, и это была услада для глаз. Однако то, что я привыкла видеть, значительно уступает телам «скорпионов» – мужчины в Приюте были мельче, да и мускулов у них было меньше. Но тут все обстоит совсем иначе.

В животе разливается тепло, а разум словно отключается. Из-за этого всепоглощающего ощущения транса я не могу вырваться из оцепенения – и именно поэтому развязываю разорванные половинки туники, стягиваю сочащуюся водой ткань с талии и снимаю насквозь промокшую одежду через голову.

Стесняться наготы – не та роскошь, которую рабыни клинка могут позволить себе в Приюте. Все мы быстро привыкаем обнажаться и учимся не чувствовать себя уязвимыми из-за этого. Но я быстро вспоминаю, что я больше не в Приюте – в этом мне помогает прохладный воздух, ласкающий кожу, и шокированное лицо Курио. К тому же, на мне нет обмотки для груди – обычно я все же не полностью обнажаюсь.

Мокрая черная туника выскальзывает из рук и с чавкающим шлепком падает на пол. Я торопливо натягиваю тунику Курио, мысленно проклиная себя за то, что отвлеклась, а потом наполовину обнажилась, потому что у этого парня слишком красивое тело, чтобы на него не пялиться.

Я слышу, как кто-то из троицы прочищает горло – за покашливанием он пытался скрыть намек на смех. К счастью, я все еще не натянула тунику на голову и не вижу, кто посмеивается надо мной – а «скорпионы» не видят моего унижения.

Если бы я могла прямо сейчас заползти в тень и исчезнуть там, я бы так и сделала. Но я не хочу доставлять этим троим удовольствие видеть, как я опозорилась. У них и так слишком раздутое эго, так что я просовываю голову в воротник и притворяюсь, что все вокруг мне безразлично. А затем я наклоняюсь и снимаю промокшие брюки.

Туника Курио доходит до середины бедер, я складываю промокшую от дождя одежду в кучу у ножки табурета. Теплый запах окутывает меня с ног до головы.

Мой разум умоляет, чтобы я вдохнула его поглубже – такой дымный, мужской, – но я запрещаю себе это. И нет, я не буду пытаться определить, есть ли в нем ноты обожженного кипариса, смешанные с чем-то легким и свежим – может, это сок какого-то растения? И да, я даже не буду пытаться понять, откуда мне известно, чем пахнут эти вещи, потому что я никогда их не нюхала.

Нет. Я сижу на табурете, едва осознавая, что на мне туника Курио, а он все еще голый от пояса. Да, я определенно на него не пялюсь.

– Я… э… я принесу тебе одеяло, – говорит Тарек и быстро уходит.

В его голосе слишком много веселья.

На кухне снова становится тихо, и мне кажется, что я вижу, как подрагивает широкая спина Риалла – он раскладывает что-то по тарелкам и, кажется, еле сдерживается, чтобы не расхохотаться. Курио ерзает на табурете, а я изо всех сил стараюсь притвориться, что меня не беспокоит все произошедшее.

Так что я просто отмахиваюсь от своих тревог; не сомневаюсь, «скорпионы» видели сиськи раньше. Вероятно, больше, чем они могут припомнить. В моих же нет абсолютно ничего особенного, так что беспокоиться мне не о чем.

Вместо этого я пытаюсь сосредоточиться на том, о чем мы говорили до того, как Курио решил раздеться и смутить меня, – получается у меня не сразу. Мне приходится чуть не силой заставить свои глаза прекратить метаться и искать голую грудь Курио. Двух «скорпионов» я видела обнаженными в шатре еще в Приюте: я знала, что у них крупные, будто высеченные из мрамора тела, но я все равно не была готова к тому, что увижу, когда на них не будет чар.

– Так… итак… эм… почему кровопускание – это редкий дар? – заикаясь, наконец выдаю я.

Мысли приходится буквально направлять на то, что по-настоящему важно. Мне нужны ответы, и я сомневаюсь, что хоть один из них можно найти в изящных линиях рук Курио, или в очертаниях его груди, или спины… или…

Работорговцы, Осет! Они мерзкие, прогнившие изнутри работорговцы. Сосредоточься!

– Точно, – Риалл звучит так, словно ему тоже приходится силой заставлять себя подумать о чем-то важном. – Кровопускание… Кровопускание – редкость, потому что древние фамилии, которые обладали этой способностью, в основном вымерли.

– Сангвинны? – спрашиваю я, вспоминая название, которое он упомянул вскользь.

– Именно. Они… мы то есть, – тут же исправляется он, – особые фейри, что могут впитывать силу и другие способности через кровь. Фейри с клыками появляются то тут, то там, но это не значит, что дар сангвиннов достаточно силен в них, чтобы они тоже могли пить кровь и использовать ее в своих целях. – Риалл достает что-то из холодильника и тоже раскладывает по тарелкам. – Но у меня такое чувство, что ты можешь не только пить кровь, но и цедить из нее силу. Не так ли, Звереныш?

Сам вопрос звучит непринужденно, но Риалл поворачивается ко мне, в его взгляде появляется что-то вроде надежды – и это заставляет меня задуматься.

– Я могу пить и выцеживать силу из крови – и логично предположить, что близкая мне по крови дикарка может то же самое? – Зеленовато-карие глаза Риалла смотрят на меня в упор, его взгляд плавится против моего.

То, как он произносит это «по крови», как обводит губами и языком слова… это сбивает с толку. Вообще, смысла в объяснениях Риалла для меня немного, но его чувственный голос разжигает у меня в животе странные искорки и заставляет трепетать.

– А я-то думал, как же ты убила того парня в караульной, – вмешивается Курио. – Конечно, я должен был узнать следы от укусов на горле раба, но я так привык к изящным убийствам Риалла, что уже забыл, что все может быть таким… диким. Выглядело так, будто ты разорвала шею парня когтями.

– Лето, – перебиваю я Курио, и он хмурится. – Того раба клинка звали Лето.

Может, этот ублюдок и пытался убить меня, но он принадлежал Ордену Скорпионов – как и все в Приюте. И меньшее, что они могут сделать, это запомнить его имя.

Курио пристально смотрит на меня, но благоразумно не заостряет внимания на моем язвительном тоне.

Я жду вспышки боли – когда вновь услышала и заговорила о Лето, я ожидала ее почувствовать, – но то, что между нами случилось, никак в моей душе не откликается.

Я ничего не чувствую. Ни гнева, ни даже разочарования. Мне казалось, что предательство Лето громче отзовется во мне – но если бы мы поменялись ролям, и Тиллео предложил бы мне на выбор любой Орден… да, я легко могу представить себя на крыше Приюта, вонзающей чакру в живот Лето. В том месте речь всегда шла о выживании – даже ценой жизни другого. Мы всегда это знали. Но что меня беспокоит, так это слова Курио о том, что мое убийство вышло неряшливым. Он прав – но в его речи я услышала укор, хотел он того или нет.

Я бросаю взгляд в его сторону, а потом замечаю, как Риалл смотрит на меня: выглядит так, будто он готов ждать моего ответа целую вечность, и будет даже рад.

– Да. Я могу… пить кровь. Кажется, она что-то сделала со мной, и я предполагаю, что умею выцеживать из нее силу, но не могу сказать наверняка, – признаю я. – Вообще, до недавнего времени я даже не знала, что умею что-то делать. Мне казалось, что клыки – это лишь эмоциональный отклик на события, я не думала, что они нужны еще для чего-то, – нерешительно тяну я и ненавижу это ощущение: черт, я так мало знаю о своем теле и способностях! – До этого у меня ни разу не возникало желания… э-э… укусить. То, что я выпила кровь, – это случайность, – признаюсь я, и Риалл тут же вскидывается:

– Кто? – В его голосе мне слышится рычание, а жадный блеск в глазах сбивает с толку.

Мне нужно время, чтобы сообразить, о чем вообще меня спрашивают. Но наконец я говорю:

– Гартокс. Он прижал меня к стене, я думала, что вот-вот умру, и это просто произошло. Я укусила его и… ну, остальное вы видели. С Лето было то же самое. Он стоял слишком близко, а у меня не было другого оружия. Только клыки могли спасти мне жизнь.