Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 138)
Нейт качает головой и скорбно смотрит на свою деревню. Фейри, за которых она сражалась, еще не отошли от всего, что произошло, и от того, что они узнали потом. Потребуется много времени, чтобы исправить то, что натворила кучка продажных ублюдков. Но, похоже, Нейт справится с этой задачей. Лучше уж она, чем я – да кто угодно будет лучше Фалин и ее фанатиков.
Солнце начинает садиться, и холмы блестят и смущаются под его теплым взором. Небо окрашивают розовые и пурпурные цвета. В одном месте его прорезает красная полоса – будто кто-то вонзил кинжал в голубое небо и пустил кровь.
Тарек вскидывает руку к костру, и из его ладони вырывается мощный всполох пламени, и оно принимается вгрызаться в дерево с громким треском. Пламя быстро поглощает виновных фейри, и я плюю на разгорающийся костер для пущей убедительности, проклинаю мертвецов, превращающихся в пепел.
Я отхожу от костра. Наконец-то я покончила со всем этим. Те, кто заслуживал страданий, получили их сполна. Наконец-то у меня есть ответы на вопросы, которые я всегда хотела получить. Осталось только оставить все это позади и никогда больше не оглядываться назад.
Нейт следует за мной, и мы обе усаживаемся и в дружеском молчании смотрим вниз, на деревню, приютившуюся между двумя холмами.
– Что теперь? – спрашиваю я и не знаю, обращаюсь ли я к себе или к ней.
Нейт вздыхает, и в этот момент я чувствую такую же усталость, как и она.
– Не знаю, может быть, я перестану прятаться. Попытаюсь исправить ошибки – какие смогу.
Я смотрю на нее, и из моего рта вырывается глухой смешок.
– Ты знаешь, что доставишь мне этим неприятности, не так ли? – Я вздергиваю бровь, но по голосу слышно, что задеть я ее не хочу. – Это довольно дерзко для фейри, у которой мое лицо и чья жизнь напрямую связана с моей. Но ты все еще полна решимости сразиться с королями?
Она слабо улыбается, но взгляд ее пылает.
– К черту королей! Пусть хоть сгниют, мне все равно. Я не хочу править. Но я не хочу стоять в стороне и смотреть, как страдают фейри. Я не знаю, как примирить мое нежелание носить корону и это, как их уравновесить. Полагаю, что мы разберемся.
Удивительно, но я прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Когда я впервые покинула Приют, я хотела очистить королевства от хозяев, от страданий, от сильных, охотящихся на слабых. Потом я поняла, насколько этот порядок вещей устоялся и что избавиться от него невозможно. Вокруг была безнадега, все, чего я хотела, казалось недостижимым. И тогда я впервые отправилась на охоту вместе с Икон. Мы исправили всего лишь одну несправедливость, но одна – это уже что-то, это бесконечно лучше, чем ничего, и это заставило меня задуматься.
Может быть, достаточно того, чтобы каждый из нас пытался восстановить справедливость лишь там, где может? Ведь каждый может исправить ошибки, которые встречаются на его пути, – ни больше, ни меньше.
– Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, Осет. Я хотела бы вернуть себе свое лицо, стать той, кем являюсь на самом деле, и вернуть тебе твое лицо… и твою жизнь. Я бы так и сделала, если бы могла. – Взгляд Нейт горяч и искренен.
Я торжественно киваю, глядя на холмы и густой лес.
– Я оставлю себе твое имя, – объявляю я. – Мы не в расчете – и не что-то в этом роде. Просто я подумала, что так будет правильно – все равно никто не может вспомнить, как меня звали до всего этого.
– Думаю, ты более чем заслужила носить его, – соглашается она, и по ее лицу медленно расползается ухмылка. – Тебе оно идет больше, чем мне.
Мы обе молчим, наблюдая за тем, как солнце опускается за горизонт.
– Я могу рассчитывать на тебя, если мне понадобится помощь? – вдруг спрашивает Нейт.
Я пожимаю плечами.
– Зависит от того, что ты попросишь. Ну, и смотря чем я буду занята – вдруг буду мыть голову или дремать, знаешь, занята важными вещами.
– Естественно, – отвечает она, усмехаясь. – То же самое относится и к тебе, – говорит она и поворачивается ко мне. – Полагаю, пришло время прощаться, Осет.
Мы смотрим друг на друга – мы так похожи и в то же время такие разные. Две жизни, связанные вопреки нашей воле. Время покажет, что из этого выйдет. Может быть, все к лучшему, а может, выйдет очередная безумная херня, с которой никто и ничего не сможет поделать.
– Я надеюсь, Луна будет следить за тобой и ты получишь все, чего ты заслуживаешь в этой жизни. – Ее голос дрожит, но она быстро откашливается и выпрямляет спину.
Я смотрю туда, где «скорпионы» стоят с Лютином и разговаривают.
Я улыбаюсь, наблюдая за ними, а затем снова смотрю на Нейт.
– У меня уже все есть, – признаюсь я, и ее улыбка превращается из грустной в лучезарную.
Нейт вытирает одинокую слезу, скатившуюся по щеке, и одобрительно кивает.
– Я рада.
Я улыбаюсь ей в ответ, а затем беру себя в руки.
– Соберись, принцесса, – игриво наказываю я, а она смеется и качает головой. – Думаю, если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь уколоть себя или сделать что-то такое. – Я поднимаюсь и иду к «скорпионам», а затем бросаю через плечо: – Это может быть нашим сигналом.
– Или мы можем просто написать письмо, – предлагает она.
– И что в этом интересного?
– Ты – монстр, – со смехом поддразнивает Нейт.
– Сказал мне еще более жуткий монстр, – подначиваю я, а затем шагаю в распахнутые объятия Курио и зарываюсь в его грудь.
– Готова отправиться домой? – бормочет он мне в макушку и крепко обнимает.
От одной мысли о доме меня охватывает тепло, и я еще крепче обнимаю Курио, глядя на Тарека и Риалла.
– Дом… Да, звучит отлично.
59
Ошеломленная, я еще раз недоверчиво перечитала записку.
Я поднимаю глаза от пергамента и с открытым ртом рассматриваю самую красивую комнату, которую когда-либо видела. Огромная кровать с балдахином занимает большую часть всего пространства. Она так велика, что на ней способны разместиться мы со «скорпионами» и еще, наверное, полдеревни. По обе стороны кровати висят занавеси из тонкого тюля, и я представляю, как уютно будет закрыться ими от всего мира и завернуться в простыни и друг в друга, когда захочется.
На одной стене висит великолепная гигантская карта звездного неба, под ней стоит симпатичный туалетный столик.
Я нежно провожу кончиками пальцев по расческам и щеткам – их разложили специально для меня. Гардероб занимает всю противоположную стену.
Открыв его, я обнаруживаю не только полки для вещей – я визжу от восторга, когда замечаю, что в нем также есть отделение для доспехов и стеллажи для оружия.
Между двумя огромными окнами, выходящими на скалистые утесы и разбивающиеся о них волны, большой камин. Перед очагом стоит пара вместительных кресел, и я смеюсь – они выполнены в тех же цветах и стиле, как и те, что мы с Риаллом сломали в его комнате. На полу внахлест расстелены мягкие разноцветные ковры – по всей потрясающей комнате рассыпаются мои любимые цвета заходящего солнца и закатного неба. Комната женственная, но все в ней практично, она теплая и уютная. Она идеальна во всех отношениях, и она моя.
Я сглатываю комок в горле и пытаюсь сморгнуть резь в глазах. После всего, что произошло, и всего, что я узнала и чему научилась за эти два месяца, пока мы были в отъезде, я даже не догадывалась, насколько сильно мне необходимо именно
Комната расплывается перед глазами, в них стоят слезы. Не знаю, то ли я так поражена любовью и щедростью, то ли наконец-то очутилась в безопасности, где могу отдаться тяжести всего, что на меня навалилось, – но слезы льются из меня потоком, и я не могу его остановить.
Я отдаюсь всепоглощающим горю и печали, но вдруг чувствую, как меня обхватывают сильные руки. Меня усаживают на колени, а чужие руки гладят по спине, волосам, рукам. Мне шепчут успокаивающие слова, и я, наконец, отпускаю боль и обиду, чтобы любовь и поддержка начали потихоньку просачиваться внутрь. Не знаю, сколько длится истерика и сколько уходит времени на то, чтобы слезы высохли, а трещины в душе постепенно начали затягиваться.
Нежные руки снимают с меня накидку, одежду и нижнее белье, поднимают меня и несут в великолепную и светлую купальню. Ванна почему-то больше, чем тот гигант в купальне Риалла, и наполнена водой.
В ней сидят двое моих соулмейтов. Меня осторожно усаживают рядом с ними, и все мое тело обволакивают пузырьки.
Я смотрю на великолепное лицо Тарека, на его льдисто-голубые глаза – его взгляд наполнен теплом и обожанием. Он начинает раздеваться.
– Я ведь могу привыкнуть к этому, – говорю я им, мой голос немного хриплый от слез и всех выплеснувшихся эмоций.
– Ты должна привыкнуть к этому, – настаивает Тарек, и я вижу три торжествующие ухмылки.
Я отодвигаюсь на середину ванны и жадно наблюдаю за тем, как Тарек погружается в воду, его восхитительный член скрывается за завесой пара и пузырьков.
Риалл заставляет меня откинуть назад голову и принимается смачивать мои волосы. Как же легко расслабиться и отдать им контроль! Курио моет мне голову, Тарек намыливает кусок ткани и медленно проводит ею по каждому сантиметру моего тела. Они прикасаются и гладят меня до тех пор, пока последние капли боли и пустоты не исчезают из меня.