Айви Эшер – Костяная колдунья (страница 45)

Тогда я обхватила его лицо и рыкнула:

— Отвечай! Раз уж из-за тебя я обречена на смерть или изгнание, меньшее, что ты, блин, можешь сделать, это объяснить почему!

— Дыши, — велел Роган так, будто моя возможная гипервентиляция беспокоила его куда больше, чем заваруха, в которую он меня втянул.

— Сам дыши! — проорала я в ответ, про себя ударив рукой по лицу за очередную беспомощность.

Разве можно разозлиться настолько, чтобы разучиться связывать слова?

— Да, дядя погиб из-за нас с Илоном, но все было совсем не так, как ты думаешь. Не стоит доверять россказням Верховной жрицы и ее Совета.

— Ладно, поняла, ваша мамочка — врушка. Но что это изменит для меня, Роган? — недоверчиво спросила я. — А может, ты не отрекался? Мне бы очень хотелось, чтобы ты все объяснил. Ведь сейчас мне ясно лишь то, что мужчина, который появился в моей лавке, поработил меня, солгал мне и этим самым обрек на офигительно незавидное будущее!

Глядя на него и на тонкую золотистую кайму вокруг его радужки, я снова чувствовала себя преданной. Я смотрела на шрам, рассекающий его лицо, и про себя думала, что за ним тоже что-то скрывается. Наверняка что-то важное. Что-то здесь не сходится. А может, я просто на это надеюсь, ведь, как бы мне ни хотелось себя за это стукнуть, у меня были к нему чувства.

Несмотря на все мои попытки это пресечь, мне было не все равно.

Роган смиренно вздохнул, встал со стула и провел пальцами по волосам. Его взгляд блуждал по комнате, а затем снова остановился на мне. Он изучающе посмотрел на меня, а затем расправил плечи и сказал:

— Мы с Илоном появились на свет с искрой. Мы прошли испытания, и ее нашли. Так наши предшественники выяснили, кто будет следующим в роду, — начал он, отступив от меня и прислонившись к стойке. — Когда мы подросли, начали ходить и говорить, нас передали тем, кто контролировал ветвь магии, искру которой мы хранили. Меня отправили к дяде Кавону, а Илона — к дяде Оронту.

Услышав имена его дядей, я попыталась вспомнить, кого из них убили, но так и не смогла.

Роган продолжил рассказ:

— Я виделся с родителями раз в пару месяцев. У меня не было никого, кроме Кавона. Я вырос в его доме, в его семье. Его отношение нельзя было назвать теплым или отеческим, однако со мной обращались неплохо. Только после того, как Илона приняли в Орден и направили в то же подразделение, что и меня, у нас появилась возможность проводить время вместе. И тогда я выяснил, насколько его детство отличалось от моего.

Я пошел к маме, чтобы рассказать ей о безжалостно жестоком воспитании Илона. Я требовал, чтобы с Оронтом что-нибудь сделали, а Илона держали от него как можно дальше. Но она не слушала. Искра Илона означала, что Оронт был для него непререкаемым авторитетом. Она не пошла бы против извечного порядка, и из-за того, что мать проявила слабость, Илон по-прежнему страдал. Я пытался это прекратить, но чем больше вмешивался, тем хуже это оборачивалось для моего брата.

— Подожди, я запуталась, — встряла я, справившись с тошнотворным чувством в глубине живота из-за того, что случилось с его братом. — Не хочу обесценивать дерьмовость всей этой ситуации для вас с Илоном, но я кое-чего не понимаю. Как вы оказались в Ордене, если не вошли в полную магическую силу? В смысле, тогда ваши дяди были еще живы, так что у вас с Илоном еще не могло быть чар, верно? — спросила я в полном недоумении.

— Смерть не единственный способ передавать магию в роду, — просто сказал он.

Я уставилась на него, не в силах осознать, что это правда.

— Эм-м, прости? — переспросила я. Мне было необходимо услышать это снова.

— Смерть — один из способов перехода силы к следующему в роду, но не единственный, — повторил он.

— Это одна из тех вещей, известных всему магическому сообществу, но я пропустила день, когда об этом рассказывали на уроке, и отстала от жизни? — поинтересовалась я, чувствуя себя чертовски глупо.

Роган улыбнулся, но его улыбка пропала так же быстро, как и показалась.

— Нет, это строжайший секрет, известный лишь некоторым семействам. Именно так они удерживают силу, поколение за поколением. В некоторых родах магия передается преемнику, когда предшественники молоды, сильны и в самом расцвете сил.

— Но что происходит с магами-предшественниками? Неужели никто не замечает, что они не сыграли в ящик, как положено? — спросила я, не понимая, как демон этой тайны до сих пор не выбрался из соляного круга.

— Они уходят на покой, — ответил Роган, будто проще ничего не придумаешь. — И проводят остаток жизни как низшие. Они созданы для того, чтобы до конца своих дней наслаждаться роскошью.

— И их это устраивает? — с нажимом сказала я.

— У тебя зелье подсыхает, — предупредил Роган.

Я рассеянно посмотрела на каменную чашу и тут же вспомнила, что собиралась варить и колдовать, пока слушаю Рогана. Вот только бомба его отречения совершенно выбила меня из колеи. Я взяла ступку и хорошенько все перемешала. Затем опустила в смесь кольцо и цепочку, выбранные чуть раньше. Судя по тому, что рассказал Роган, они пригодятся нам даже больше, чем я думала.

Наклонившись над каменной чашей, я прошептала заклинание: «Проторо илиус арум форинат цесфрунатисе схара вир онилиог ра».

Со вспышкой и всплеском чар содержимое ступки вплелось в украшения. Губы растянулись в широкой довольной улыбке: все сработало именно так, как я рассчитывала.

Я сделала это! Я создала первые защитные амулеты! Достав кольцо из чаши, я надела его на средний палец правой руки. Волна тепла разлилась по телу и затвердела, как глазурь на конфете. Заклинание отпечаталось на мне и зафиксировалось. Меня накрыло чувство облегчения: теперь я стала менее хрупкой и уязвимой к магическим атакам.

Я вытащила из чаши длинную цепочку и передала ее Рогану. Его глаза расширились от удивления.

— Ты и для меня такой сделала? — спросил он, будто не понял, о чем это я.

— Я начала до того, как поняла, что ты меня всю, к черту, обвешал лапшой! — рявкнула я.

Из-за жала правды в моих словах он вздрогнул и даже не шелохнулся, чтобы взять у меня цепочку. Я закатила глаза и призывно ей потрясла:

— Возьми ее, Роган. Я подумала, что создать буфер от потенциальных атак — хорошая идея. И я по-прежнему так считаю, хоть на нас и напали из-за тебя.

Вместо того чтобы взять длинную тонкую цепочку из моих рук и надеть ее через голову, он наклонился, чтобы я сделала это сама. Я не двигалась, поскольку меня удивило его поведение. Переборов нерешительность, спустя мгновение я подошла к нему, накинула звенья цепочки на его шелковистые волосы цвета кофейных зерен и разместила ее у него на шее. Когда амулет занял свое место, Роган выпрямился и закрыл глаза, будто наслаждался волной магии, которая наполняла его, пока заклинание отпечатывалось.

Я смотрела, как его покрывает магия моего амулета. Мысли и чувства перепутались и противоречили друг другу, и я уже ни в чем не была уверена. Похоже, со смертью его дяди были связаны некие серьезные и паршивые смягчающие обстоятельства. Но даже если так, он все равно отрекся. Я вздохнула и про себя покачала головой. Никогда я не была в курсе новостей из мира ведьм, и часть меня повторяла: «Кого это волнует?» Я не позволяла папе указывать, с кем мне дружить, так что с чего бы я думала иначе? Однако было ясно: все не так просто. Даже если меня не волновала ведьминская политика, теперь она на меня влияла, нравилось мне это или нет. Мне придется жить и процветать в этом сообществе, а общение с магом-изгоем пробивает огромную брешь в моих возможностях.

Даже если то, что сделал Роган, было оправданно, я не знала, меняет ли это хоть что-нибудь. Я смотрела на его закрытые глаза и безмятежное выражение лица и думала о наших разногласиях. Я ощутила, что магия амулета зафиксировалась, и ни с того ни с сего подняла руку, чтобы прочесть шрам, который меня интересовал с тех самых пор, как я впервые увидела Рогана. Понятия не имею, что на меня нашло, но удержаться было невозможно, даже несмотря на то, что про себя я думала лишь о сигнале тревоги в голове и непрекращающемся крике: «У нас полетели двигатели, капитан!»

Когда я мягко коснулась пальцами лица Рогана, он затаил дыхание, но не стал мешать и спрашивать, какого черта я делаю. Наверное, это было к лучшему, потому что я и сама ничего не понимала. Когда я провела пальцем по бровям и осторожно погладила веко, длинные ресницы защекотали мой палец. Казалось, мы оба задержали дыхание. Я провела линию под глазом и остановилась сразу за скулой.

— Как это произошло? — тихо спросила я.

Предоставив свободу большому пальцу, я коснулась его щеки, а затем отдернула его и взяла себя в руки.

Я злюсь, напомнила я себе, отступив назад. Я должна была надрать ему задницу или убежать, но желание прикоснуться к нему перевесило все остальные. Почти уверена: у моих инстинктов биполярка.

Когда я отдалилась, глаза Рогана открылись. Некоторое время он наблюдал за мной, а затем двинулся ко мне, но внезапно остановился. Возможно, его инстинкты тоже биполярны.

— Так вот, ты говорил… — начала я, пытаясь сосредоточиться на том, что было действительно важно.

Он откашлялся и кивнул.

— Да, — согласился он и на секунду задумался, чтобы вспомнить, на чем остановился. — Мы с Илоном считали, что моя церемония передачи магии спровоцировала Оронта, — продолжил он. Почему-то возникло ощущение, что воздуха в комнате не осталось. — Я обрел полную силу, а до церемонии передачи магии Илону оставалось несколько недель. Наконец-то он освободится, а Оронта отправят в ссылку, думали мы. А дальше мы должны были стать лейтенантами ковена, подняться по служебной лестнице, жениться, породить следующее поколение, и однажды один из нас стал бы Верховным жрецом магов. По крайней мере, таков был план. Однако у Оронта были свои мысли на этот счет.