Айви Эшер – Костяная колдунья (страница 31)

— Я не знала, что стану преемницей Руби, — возразила я. — И я никого не похищала. Мне плевать на разрозненные ветви магии. Ну что, теперь разобрались? Можно мне вернуться домой и забыть обо всей этой ерунде? — спросила я.

Ужасно бесило, что мне морочили голову, а еще больше то, что меня это сильно ранило. Так и знала, что от меня что-то скрывают, но и подумать не могла, будто во всем подозревали меня.

— И зачем ты меня сюда привез? — глухо спросила я. — Ты же уже выяснил, что я к этому непричастна.

— Да, но я надеялся, ты сумеешь помочь, — признался Роган. — И, может быть, найдешь то, что ускользнуло от меня, — робко добавил он, потирая затылок от неловкости. — И нам надо было решить вопрос со взаимной связью. В местном ковене говорили о чем-то подобном, так что я был уверен: они нам помогут.

Взгляд мой метался от Рогана к Марксу и обратно, пока я собирала воедино обрывки полученных сведений.

— Раз ты состоишь в Ордене, еще и расследуешь исчезновение всех этих магов, почему не пришел поговорить с моей бабушкой? — спросила я Маркса, так и не разобравшись с этой частью головоломки. И тут же обратилась к Рогану: — Почему пришел ты?

Маркс уставился себе под ноги, ковыряя носком вскопанную землю в том месте, куда зарылся осколок кости.

— Потому что это расследование не было согласовано с Орденом.

— Ничего не понимаю, — призналась я.

От растерянности, замешательства у меня даже голова разболелась.

«Надо бы, блин, все-таки вздремнуть».

— Все это неофициально: мы хотим, чтобы никто из Ордена не узнал, что мы ведем собственное расследование. Вот почему я не пошел на встречу с твоей бабушкой: я могу покидать закрепленный за мной район только ради расследования дела. Технически, это не мое дело, — добавил Маркс.

— Перед тем как заподозрить твою бабушку, а потом и тебя, — продолжил Роган, — мы предположили, что за этим стоит кто-то из высших чинов Ордена. Поэтому нам следовало быть очень осторожными.

И тут меня лавиной накрыло осознание. Все это мне очень не нравилось, но невозможно было поспорить, что кусочки пазла сошлись. Хотела бы я знать, как теперь относиться к тому, что они тут выдали. Я пыталась себя убедить, что никто меня не предавал: с самого начала было ясно, что Роган не раскроет все карты, — но теперь казалось, будто все запятнано ложью, и это меня чертовски возмущало.

Я покачала головой и скрестила руки на груди, будто эта поза могла хоть как-то защитить меня от двуличия и боли.

— Ник Смелсер, — произнесла я в полном раздрае.

— Ник Смелсер? — повторил за мной Роган.

— Не знаю, кто это и замешан ли он во всем этом. Но это имя назвали кости, когда я гадала по доске.

Роган резко повернулся к Марксу, который уже записывал имя.

— Больше ничего? — спросил Маркс. Взгляд его темно-карих глаз переключился с блокнотика на меня.

— Нет, — заявила я.

Об образе, который вспыхнул передо мной, когда я установила магическую связь со всеми костями этого дома, я решила умолчать. Пока я не разобралась, что он означает. Не только эти парни способны хранить секреты, пока не выяснят больше.

— Ты лжешь, — заявил Маркс, вздернув бровь, и голос у него был в точности как у Мори Повича [37].

«Вот дерьмо».

Совсем забыла, что маги голоса читают мысли. Вот же тупые ходячие детекторы лжи! «Да и ты сама наивность, Леннокс!»

Лицо Рогана потемнело от гнева, но от этого мне почему-то стало легче.

— Не смотри так на меня. Если я о чем-то и умолчала, все это из-за твоих промахов и скрытного поведения, — защищалась я, а затем смиренно вздохнула. — Пока я не поняла, что это значит. Как только я пойму, что время пришло, то все вам расскажу. Все как вы любите, правда же?

Я развернулась и пошла обратно в дом, увернувшись от Рогана. Он попытался снова поймать и остановить меня, но я проскользнула в дверь, ведущую в гараж. И все же этой парочке удалось загнать меня в угол прежде, чем я успела пройти дальше.

— Мы тут не в игры играем! — рявкнул Роган, нависнув надо мной и прижав меня к Марксу, так что я оказалась буквально в тисках между ними.

— А я и не играю. И молчу не в отместку вам. Прежде чем я выясню, был ли в этом видении какой-то смысл, мне нужно побывать в домах других остеомантов, — защищалась я.

— Хорошо, я отведу тебя к ним. Но сейчас держать что-то в тайне довольно глупо. В конце концов, это вопрос жизни и смерти, если у него все-таки имеется скрытый смысл, — проворчал он, глядя на меня с яростью и отчаянием.

Я презрительно фыркнула. Больше всего меня бесило, что Роган был прав. Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула.

— Кучка золы в круге из рябины — из уличного гриля. Не знаю, для чего выложили круг из раздавленных ягод. Скорее всего, только ради того, чтобы сбить с толку тех, кто будет искать Илона.

— Как ты это узнала? — спросил Маркс, и я бросила на него свирепый взгляд. Он поднял руки вверх, словно сдался. — Я же не сказал, что ты и сейчас лжешь. Такая уж у меня профдеформация: я все подвергаю сомнению.

— Когда я перешла в режим обороны, то задействовала все кости на территории дома. Внутри я не заметила ничего необычного, потому что костей с такими данными в доме не было, — объяснила я, а затем спросила у Рогана: — Фамильяр твоего брата — корги, так?

— Да, ее зовут Тильда, — подтвердил он.

Я кивнула и продолжила:

— Так вот, Тильда грызла оленье ребрышко, наблюдая за тем, как пепел вносят в дом и выкладывают вокруг него ягоды. На земле у гриля вы найдете еще один кусок ее обгоревшего ошейника.

— Она видела, кто это сделал? — спросил Роган.

При этом он так схватил меня за руки, будто готов был вытрясти ответ при малейших признаках сопротивления.

— В том-то и дело. — Я пыталась унять тревожных бабочек, которые прямо-таки буйствовали у меня в животе. — Это был твой брат.

Глава 15

— Расскажи еще раз, что ты видела, — пробурчал Роган.

Он нажал на педаль газа, и двигатель внедорожника свирепо взревел.

Я постаралась не закатывать глаза ни на его просьбу, ни на маниакальный стиль вождения, но не вышло.

— Я видела, как твой брат высыпал пепел из гриля на пол гостиной. В смысле я видела это глазами Тильды, но ты меня и так понял.

Роган сжал руль так, что костяшки на руках побелели. Теперь пришла моя очередь хвататься за дверной подлокотник на резких поворотах. Хорошо, что Забияку оставили дома, а не то этот пушистый комочек превратился бы в блин на лобовом стекле.

— После этого я увидела, как Илон прицепил к ошейнику Тильды поводок и повел ее к выходу. Она остановилась, чтобы навалить на лужайку. А поскольку твой брат не убрал за своим фамильяром, по частицам костей я увидела, что у него был большой рюкзак вроде тех, что берут в походы. Вот и все, — повторила я… в третий раз.

— Это какая-то бессмыслица, — сердито прошептал Роган в тысячный раз.

Я удержалась от раздраженного вздоха, чтобы не акцентировать внимание на своем недовольстве.

Наверное, стоило пожалеть Рогана. Я понимала, что он сходит с ума от беспокойства за брата, не имея сведений о том, что с ним случилось. Но мне было трудно показать свою нежную и чуткую сторону и забыть о боли, горечи и гневе, которые явно преобладали в моих эмоциях.

— Тогда кто такой этот чертов Ник Смелсер? — спросил Роган в который раз.

— Как уже говорила, я без понятия. Даже не знаю, имеет ли он к этому отношение. Просто имя, названное костями.

— Да ну на фиг! — рявкнул Роган, ударив рукой по рулю.

От этого неожиданного срыва я подскочила на месте. Еще немного, и на арену выйдет моя реакция «бей или беги».

— Роган, я понимаю, что ты зол, но не хочу умирать. Так что притормози и расслабься. А лучше останови машину, и я спокойно довезу нас туда, где ты сможешь закатить эпическую истерику, которая явно так и рвется наружу.

Он ничего не ответил, но машина постепенно сбросила скорость. Сделав глубокий вдох, я медленно и с облегчением выдохнула.

— Как я уже сказала, когда мы были у Илона, не стоит делать какие-либо выводы, пока не получим больше сведений. Маркс уже во всем разбирается, и он обещал сообщить, когда можно будет осмотреть дома других остеомантов.

— Но почему он ушел по доброй воле? — не успокаивался Роган.

В отчаянии я провела руками по локонам, взывая к предкам и прося у них терпения.

— Давай. Еще. Раз! — воскликнула я, трижды хлопнув в ладоши, чтобы подчеркнуть каждое слово. — Мы не знаем, что он сделал. Чертовски трудно истолковать эту ситуацию с точки зрения собаки. Я буквально считала информацию с костного материала в дерьме. Может, Илон ушел сам. Может, на него наложили заклятие. Может, его заставили каким-то другим способом. Всему можно найти логическое объяснение. А может быть, эти остеоманты собрались, чтобы совместными усилиями раскрыть оккультную секту. Пока что нам ничего неизвестно.

Мою речь прервала зевота. Чтобы не отключиться, мне требовалась доза кофеина.

— Хочу кофе и огромный горячий сэндвич с сыром, и пирог или что-нибудь тыквенное! Только не тыквенный кофе: это дерьмо на вкус хуже горелого пирога к Дню благодарения. Если за десять минут отвезешь меня туда, где подают сырные сэндвичи и томатный суп, возможно, я перестану так сильно на тебя злиться.

Машина снова разогналась, но на этот раз мы с желудком были только за. Мое переутомление явно перешло на стадию голодного гнева, а откровения Рогана и Маркса в доме Илона все только усугубили. В голове я проигрывала наш разговор, отмечая вопросы, на которые так и не получила ответов. Откинувшись на спинку сиденья, я повернулась к Рогану, который спешил загладить свою вину.