Айван Херб – Том Сойер в 21 веке (страница 28)
Я открыла рот, но слова застряли в горле. Джей, воспользовавшись моей заминкой, продолжил:
– Теперь музыка – это продукт. Компании, как фабрики, выпускают то, что гарантированно зайдёт на массовый рынок. Чем примитивнее, навязчивее и вульгарнее, тем больше шансов на успех. Слушатели привыкают, и в следующий раз компании выпускают ещё более примитивную песню. Получается замкнутый круг: чем хуже песни, тем больше их слушают, чем больше их слушают, тем хуже становятся песни. А музыканты вынуждены встраиваться в эту систему, чтобы их вообще услышали.
– Но если у кого-то есть настоящий талант…
– То ему гораздо сложнее, чем тем, у кого его нет, – закончил за меня Джей.
– Ты хочешь сказать, что… никто не хочет настоящего искусства?
Он посмотрел на меня серьёзно, без иронии:
– Я хочу сказать, что настоящее искусство выживает вопреки этой системе, а не благодаря ей.
Том задумчиво почесал подбородок.
– Иными словами… если бы Бетховен жил сейчас, ему бы пришлось написать трек под названием «F you»?
Джей хмыкнул.
– Если бы он хотел продаться – возможно.
– А если бы не хотел?
– Тогда он бы играл в маленьком баре перед пятью людьми, которые бы его по-настоящему слушали.
Том вдруг расплылся в улыбке и хлопнул себя по лбу.
– Если все так, как ты говоришь, то Старый Джед точно стал бы здесь суперзвездой!
Гек усмехнулся.
– Точно! Он бы писал лучше них всех!
Джей удивлённо повернулся:
– Кто это?
Том картинно вздохнул.
– Старый Джед был самым талантливым сквернословом в истории Сент-Питерсберга.
Гек кивнул с важным видом:
– Он не просто ругался – он создавал произведения. Мы с другими мальчишками бегали за ним, запоминая лучшие строки!
– Однажды обозвал старого судью так, что тот покраснел до кончиков ушей, но ничего не смог ответить, потому что вышло слишком изящно.
Том глубоко вдохнул и начал цитировать:
There is a story I might tell:
Of law and wisdom straight from hell,
And all the 'virtues' our judge has:
His greed and sloth, a massive …
(Дорогой читатель. Я не Старый Джед и не настолько силен в стихах, но, как умел, постарался сделать перевод максимально близкий по духу. Патетика значительно пострадала. Очень рекомендую читать в оригинале.
Послушай мой короткий сказ:Его закон – продажный фарс.Про право, что ведёт нас в ад,Про жадность, лень… и жирный…
Прим. автора.)
– Том! Я не хочу это слышать еще и от тебя!
Мальчишки только рассмеялись. Я не знала, то ли смеяться, то ли возмущаться.
– Для города это была большая потеря, когда он утонул в канаве по пьяни, – чуть сокрушённо добавил Гек.
– Пастор потом даже упомянул его дар в надгробной речи, – подхватил Том. – Сказал, что у человека был редкий талант.
На несколько мгновений все притихли, невольно отдавая дань памяти старому Джеду.
Я снова посмотрела на динамики.
– А что, если я не хочу слушать вот это вот, а хочу настоящей талантливой музыки?
Джей повернулся ко мне и тепло улыбнулся:
– Тогда тебе придётся хорошо поискать.
Тем временем мы остановились перед входом в огромный зал, залитый ярким светом. Открывшаяся передо мной картина совершенно ошеломляла: полки уходили вдаль бесконечными рядами, а на них лежало всё, что только могла придумать самая богатая фантазия. Фрукты, овощи, ягоды со всех концов земли – яркие, спелые, такие, каких я даже на картинках не видела. Мясо и птица – сочные стейки с жиром и без, красиво упакованный фарш, целая и разделанная курица, и продукты для любого блюда, которое только можно представить. Рядом – огромные головы сыра, ряды аппетитных колбас, бесчисленные виды хлеба и воздушная, мягкая выпечка, аромат которой буквально сводил с ума.
Гек медленно оглядел это впечатляющее изобилие и заметил:
– Судя по количеству еды, голод человечество точно победило.
Он озадаченно покачал головой и с тихой благодарностью добавил:
– Слава богу, у нас есть Джей, иначе мы бы тут пропали навсегда.
Джей уверенно двинулся вперёд, ловко маневрируя между бесконечными рядами и методично наполняя тележку. Он явно заранее всё продумал и сейчас просто собирал продукты согласно какому-то своему внутреннему списку. Мы шагали за ним, пока вдруг не оказались в странном месте. Здесь вместо привычной еды стояли аккуратные баночки и коробки с яркими надписями: «Энергия», «Сила», «Здоровье», «Долголетие».
Том взял коробку в руки и прочитал вслух:
– "Комплексный нутрициологический препарат для поддержания энергетического баланса".
Я подняла брови.
– Джей, можешь перевести?
– Это как панацея от всех болезней, но с более умным названием и без гарантированного результата.
– Так это же патентованное средство! Не ожидал такого увидеть в двадцать первом веке, – усмехнулся Том, вытаскивая другую упаковку. – У тёти Полли полный комод этой дряни – только в её время на бутылках писали "эликсир" и в составе значились два пера совы или дерьмо мамонта.
– Том! – я резко обернулась, глядя на него с возмущением.
Он невозмутимо пожал плечами. Гек чуть приподнял брови и иронично заметил:
– Ну да, главное же верить.
Джей понимающе усмехнулся:
– В этом плане ничего не изменилось.
Чуть правее на полках стояли вполне привычные продукты: мёд, орехи, сушёные фрукты. Всё выглядело совершенно обычно, если бы не кричащие этикетки: «БИО!», «ЭКО!», «НАТУРАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ!».
Я с подозрением взглянула на нашу почти полную тележку.
– Получается… всё, что мы уже набрали, не натуральное?
– Еда настоящая, – успокаивающе отозвался Джей. – Хлеб и спагетти из обычного зерна, мясо от самой натуральной коровы. Просто если написать «БИО» или «ЭКО», то сразу можно добавить пару долларов сверху.
Я взяла с полки стеклянную банку с золотистым мёдом и не смогла удержать смех:
– Подснежниковый мёд?! Серьёзно?
– Говорят, омолаживает, – заразился моим весельем Джей.