Айван Херб – Том Сойер в 21 веке (страница 27)

– Попробуй застегнуть спереди, а потом уже поверни на место.

Я кивнула, снова спряталась за занавеской и последовала его совету. Теперь всё получилось легко и быстро. Я осторожно поправила лямки на плечах, сделала глубокий вдох и…

– Боже… Я же дышу!

Я выдохнула, провела руками по рёбрам, потом немного повернулась, наклонилась вперёд. Он держит… но не сдавливает.

– Это… это же невероятно. Почему раньше до этого никто не додумался? Джей, можешь дать ещё парочку? Хочу сравнить.

Он быстро принёс ещё несколько «бра», и я начала их рассматривать и ощупывать, одну за другой. Среди них сразу выделилась модель со странными мягкими вставками внутри чашечек.

– А это что?

– Пуш-ап.

Я вопросительно подняла глаза:

– Пуш-ап?

Джей наклонил голову, будто подбирая слова.

– Ну… он делает так, чтобы казалось больше, чем есть на самом деле.

Я провела пальцами по дополнительным вставкам и вдруг фыркнула.

– Так вот оно что. Всё-таки за двести лет ничего не изменилось. Люди по-прежнему пускают пыль в глаза.

Я покачала головой, откладывая «пуш-ап» в сторону.

– Хотя… этот способ гораздо удобнее, чем корсет. Мама использует "пуш-ап" всю жизнь. Просто её вариант пробивает пол, если его уронить.

Джей коротко рассмеялся и посмотрел на меня вопросительно:

– Так какой берёшь?

– Самый обычный. Тот, в котором я могу дышать. Этого достаточно… – Я сделала короткую паузу и озорно подмигнула. – Для начала.

***

Мы выбрались из магазина, нагруженные пакетами. Том сиял той особой улыбкой человека, который пережил изматывающее испытание и теперь вправе собой гордиться.

Я перебрала в голове покупки. Платье, пара футболок, которые сперва показались странными, но на деле оказались очень удобными. Мягкая кофта, которую просто не хотелось выпускать из рук. Короткие штанишки, которые выглядели как юбка. Выйти в них на улицу я, скорее всего, вряд ли решусь, но для дома, пожалуй, сойдёт. Впрочем, на всякий случай я прихватила и обычную юбку.

Все обзавелись бельём и носками. А вот с обувью всё оказалось куда сложнее.

Среди бесконечных полок, уставленных туфлями, ботинками и сапожками сразу бросилось в глаза невероятное чудо, возвышающееся на стеклянном подиуме в середине зала. Пара изящных туфелек с тонкими лямками сверкала так, словно ей место не в магазине, а в сокровищнице. Я невольно затаила дыхание и осторожно приблизилась, почти не моргая, будто боялась спугнуть это дивное видение.

Туфельки были плотно покрыты крошечными чёрными камнями, которые переливались завораживающим, почти гипнотическим блеском. Казалось, каждая грань таила в себе собственный источник света, и в этом таинственном сиянии было что-то древнее и почти колдовское. Подобные украшения могли позволить себе лишь королевы и герцогини моего мира, из-за них вызывали на дуэли, рушили союзы и даже начинали войны. А здесь это сокровище просто стояло посреди обычного магазина – без охраны, без стеклянного купола и даже без строгих предупреждений, что трогать запрещено.

– Джей… – осторожно позвала я, не отрывая взгляда от туфель. – Сколько стоит такое великолепие?

Джей подошёл ближе и бесцеремонно взял одну туфельку, небрежно перевернув её в руках.

– Семьдесят долларов.

Я растерянно моргнула, не сразу поверив собственным ушам:

– Семьдесят долларов? За туфли, усыпанные чёрными бриллиантами? Да у Тома футболка дороже вышла…

– Это не бриллианты, —пояснил Джей, явно забавляясь моей растерянностью. – Стразы. Искусственный минерал, его русские физики ещё в прошлом веке придумали. Но да, выглядят почти как настоящие драгоценности.

Я медленно покачала головой, всё ещё не до конца веря собственным ушам.

– В наше время даже за одну такую туфельку можно было получить полгорода…

Том вдруг оживился, и в его глазах загорелся знакомый озорной огонёк:

– Знаешь, Гек, когда соберёмся домой, обязательно прихватим с собой несколько пар таких туфелек. Купим себе остров.

– Точно, – подхватил Гек, – и сами себя назначим губернаторами.

Том мечтательно улыбнулся, представив эту картину:

– А если кто-то будет спрашивать, откуда наше богатство, скажем, что распродали обувь из будущего. Никто и не поверит.

Мы рассмеялись и приступили к примерке. Каждая пара обуви оказалась испытанием: привычное не подходило, а странное – напротив, вдруг оказывалось неожиданно удобным. Пока мы спорили и переобувались, незаметно прошло почти два часа. В итоге каждый нашёл себе что-то по душе и по ноге.

Нам осталось купить еду. Джей повёл наш караван с пакетами сквозь толпу торгового центра. Я шла, ощущая странное счастье от простых покупок, и вдруг заметила, что уже несколько секунд непроизвольно киваю головой в такт музыке, звучащей откуда-то сверху.

Я прислушалась. Песенка была простая, как детская считалочка.

"A, B, C, D, E, F… you"

Моя челюсть, кажется, отвалилась до пола и, словно старая ставня, повисла в таком положении. Я помотала головой, пытаясь убедить себя, что мне это послышалось.

– Что?.. – выдохнула я и выронила из рук пакеты.

Но музыка беспечно продолжала звучать, даже не думая извиняться:

«F you and your mom and your sister and your job…»

Сердце забилось быстрее. Я судорожно схватила Гека за руку.

– Гек! Ты это слышишь?! Что это такое?

Он остановился рядом. Внезапно глаза его округлились от изумления – слова песни дошли и до него.

– Да не может быть… – растерянно пробормотал он. – Она правда это поёт?..

В этот момент Том, заметив наше замешательство, резко развернулся:

– Эй, вы там что такое обнаружили?

– Просто послушай! – взмахнула я рукой вверх.

Том поднял ухо, прислушался и замер, как человек, который заглянул в самый благопристойный колодец и обнаружил там то, чего в таком месте быть категорически не должно.

– Это… это звучит на весь молл?!

– Я про что и говорю! – я повернулась к Тому, словно ища у него подтверждения абсурдности происходящего.

– Джей, честное слово, после такого хочется уши промыть! – возмущённо воскликнул Гек и с мольбой посмотрел на него. – Скажи, почему люди это слушают?

Джей поморщился, словно невольно надкусил что-то кислое, и тяжело вздохнул, глядя вверх с плохо скрытым отвращением:

– Потому что это просто и понятно. Простая мелодия, простая эмоция. Гнев, раздражение, обида. Услышишь один раз – и уже не выбросишь из головы.

Я потрясла головой, чувствуя себя обманутой:

– Но ведь музыка должна быть красивой! Она должна возвышать, вызывать в душе что-то хорошее…

Джей ответил с мягкой иронией, словно я сказала что-то наивное:

– Музыка должна быть популярной.

– А разве это не одно и то же?

– Если бы это было одно и то же, – усмехнулся он, – ты бы сейчас слушала совсем другую песню.