Айрис Роу – Идеальная ложь (страница 12)
- Джеймс, не стоит давить на ребенка, - её голос был тихим, но отточенным, как нож. - Она и так нервничает.
На ней куча трещин, заметных мне одной.
- Перестань, она уже достаточно повзрослела. Скоро я представлю ее совету директоров, правда придется подождать полного образования до вступления в полноправные ряды.
После вылетевшего предложения Элизабет едва ли не давится напитком, выплескивая половину на пол. Отличное зрелище, мне начинает здесь нравиться. На пару минут я даже забываю об инциденте в лифте (вру).
После тяжелого вздоха я продолжаю всем улыбаться. Но никакая улыбка не спасет меня от ожогов под именем Нейт. Пусть он и собиратель душ, у него наверняка нет своей собственной. Хочется окунуться в него и посмотреть, точно ли там пусто.
Никакого бегства.
Никакой слабости.
Если он решил меня поймать, мне придется обломать его адские планы. Больше нет этой маленькой девочки, питающейся слезами. Той, ты мог манипулировать и направлять, эта не даст слабину.
Ложь во имя победы, определенно вдохновляет.
Я буду врать.
Буду притворяться.
Буду фальшивой.
Когда выбора нет, значит он был сделан до окончательного итога. Выбор есть всегда, выбирать светлую или темную сторону дело каждого. Мне пожалуйста, что-то среднее (что-то серое).
- Мне нужно отойти ненадолго, - тихо говорю отцу.
- Да, конечно, иди пообщайся со сверстниками. - Он одобряюще хлопает меня по спине, даже не догадываясь как далеко могут заводить разговоры не с теми людьми.
Подняв подбородок выше, я плавно передвигаюсь по залу, прихватив бокал холодного просеко. Сильная мужская хватает за плечо, заставляет резко остановиться, застыв на месте.
- Ты совсем сдурел? - Выпаливаю, едва сдерживая гнев.
- Давно, маленькая. Сбежала с собственной презентации?
Он силой заставляет пройти меня на балкон, где, к великому сожалению, никого нет. Везет же мне, трижды.
Вот оно проклятие, в чистом виде.
- Отстань, кто тебе разрешил прикасаться ко мне?
- Ты. Не помнишь уже?
- Тебе нужно перестать фантазировать, выглядишь как псих, сбежавший с лечебницы.
- А тебе стоит перестать дразнить всех вокруг, иначе придется тебя наказать.
- Тебе плевать на Лору?
Этот вопрос доводит его до предела, хватка на плече становится жестче, будто он намеревается сломать мои кости. Эта тема причиняет ему боль, пусть Нейт и не признается об этом никому. Его глаза начинают подергиваться от охвативших сильных эмоций под пеленой большого притворства.
- Думаешь, имеешь право говорить о ней? Из-за тебя она поехала на эту дрянную вечеринку, а затем ее не стало, пока ты лежала в своей мягкой кровати и спала. Я все выяснил. Думал, это ты надоумила ее ехать куда-то поздно ночью, но ты уехала раньше нее и только поэтому ты все еще жива, усекла?
Угроза остается висеть на кончике языка, отдавая солоноватым привкусом. Собиратель душ запускает свои слова до потаенных уголков, где еще горел свет.
Где была надежда.
Где не было лжи.
О таких вещах не кричат на всю улицу, а прячут подальше, чтобы никто не увидел. В какой-то степени эти углы узники своих хозяев.
Быть узником своего бремени и есть мое бремя.
- Есть что добавить?
Буквы льются с каким-то отвращением, я встряхиваю грязные руки Нейта с себя (загрязнитель). Находиться к нему так близко манит и выматывает, в глубине своих углов я его ненавидела.
Он очень привлекателен.
Он очень сладок.
От сладкого у меня начинается аллергия, а значит Бертон опасен самому факту моего существования (ходячий сахарный диабет).
- Тогда я пошла.
Отворачиваюсь и начинаю идти быстрыми шагами в сторону выхода, но моя спина резко ударяется о крепкую грудь, что вырывается тихий стон внезапного сожаления.
- Маленькая, тебя не отпускали.
- Если ты не в курсе, мне не нужно отпрашиваться.
Его руки сцепились на моей талии, а голова поникла у головы, зарываясь в локоны. Я чувствую, как что-то большое упирается сзади. Нахал, как он может возбуждаться при таких обстоятельствах?
Его поведение пьянит и дурманит.
Пульс учащается.
Легкое головокружение бросает в жар.
Бертон все же имеет влияние над моих хрупким сознанием, управляя моим телом, как кукловод. В любом случае мне нужно бороться с этим отчаянным желанием прижаться к нему сильнее.
Давно ли я сошла с ума, если он пробуждает во мне только все черное, как он сам. Он всегда просовывает свои гадкие щупальца под кожу, заставляя стыть кровь в жилах при одном упоминании имени этого демона. Это имя нельзя произносить вслух, нельзя даже думать, иначе он обязательно явится и погубит.
Хочется вонзиться каблуком в его ботинок проткнув насквозь, тогда мне полегчает?
Внутренний голос шепчет, что этого мало и радость будет длиться недолго. Недолгая радость лучше, чем ничего. Стоит рискнуть, или продолжать играть в оловянного солдатика.
- Ты всегда была сломанной. Я часто думал, можно ли сломанное доломать до победного? Думаешь у меня получилось двенадцать лет назад? Наверное, мне стоило постараться от души, а я все сделал без особого напряжения. Ты должна быть благодарна моей сестре, что она тебя пожалела и подобрала в свой круг. Сломанные не должны водиться с нормальными.
Этот шепот пробуждает мой ком, кажется, я перестаю дышать, впитывая каждое ядовитое слово. Внутри разливается противная жижа, отдающая страхом. Тот дьявол, что внутри меня маленькая копия того, что нависает надо мной. Легкие сжимаются от нехватки кислорода, сознание начинает мутнеть. Мне любым способом необходимо избавиться от него, не позволяя терзать свою раненую душу.
Лора не просто сестра, они были двойняшками, что, несомненно, подтверждало их особенную связь. Она не могла завести дружбу из жалости, Бертон всё придумывает и пытается надавить на открытые раны с новой силой.
Есть хоть что-то настоящее?
Меня уносит течением в открытое море, где тонуть большая привилегия для таких поломанных (потерянных). Море всегда топит отчаявшихся. Море не волнует, насколько глубоко дно. Море не умеет сочувствовать. Безопасно только у берега и то не всегда.
- Тебе повезло споткнуться об ее добродушность, ведь ты не заслуживала прощения. Номинально ты виновата в том, что случилось и мне решать, как долго тебя терзать.
- Твои игры выходят из-под контроля, в твоих словах нет никакой взаимосвязи.
- Видала, как на тебя смотрела твоя мамочка? Она ненавидит тебя. За то, что ты его продолжение. За то, что ты ходячее напоминание обо всем, что она простила ради денег.
- Ты ничего не понимаешь и тебе судить о моей семье!
- Я понимаю всё! - Рука Бертона впивается в мои волосы, оттягивая голову назад. Лицо дьявола так близко, что я вижу каждую черточку, каждый лукавый огонек в этих глазах.
- Понимать совсем к тебе не относится.
- Можешь дальше язвить, я же знаю, что ты одна во всем этом цирке. И что единственный. Кто видит тебя настоящую — это я. Какой бы испорченной, какой бы сломанной ты ни была.
- Я ненавижу тебя. - Единственная правда, что у меня была.
- Знаю, - он прикусывает меня за шею, намереваясь оставить свой след, чтобы я помнила про наш разговор, когда невзначай буду смотреться в зеркало или дотрагиваться до метки собирателя душ. Зубы хищника не ранят, слова ранили сильнее, чем физическое воздействие. - Харпер ты не усваиваешь уроки. Но не переживай. Я тебя научу, буду учить снова и снова.
Наивность губит.
Поэтому, я искоренила в себе ее ростки, вырвав как сорняк, росший среди красивых бутонов роз в саду (ошибка).