Айрис Мердок – Единорог (страница 23)

— Извините, — сказал мисс Тэйлор. — И пожалуйста, зовите меня Мэриан. Я тоже думала обо всем этом, и именно таким образом, но пока еще не пришла ни к какому мнению. Вы говорите, мы не можем предугадать последствия действий, но мы не знаем также и последствий бездействия, а бездействие — это тоже своего рода действие.

— Пожалуйста, зовите меня Эффингэм, Эффи. В вашем возрасте, Мэриан, я был экзистенциалистом. Я советую вам прочесть…

— Пожалуйста, пожалуйста, не отделывайтесь от меня, — взмолилась она, протягивая руки через стол, — меня мучает эта история, по-настоящему. И совершенно не с кем поговорить.

Эффингэм заколебался. Это правда, что бездействие — тоже действие. Что заставило его видеть такие плохие сны прошлой ночью? Замечание Пипа — «если ее нервы не выдержат». Но почему ее нервы должны не выдержать, остались ли у нее еще нервы, чтобы не выдержать? Он почувствовал сильное желание отвести душу с Мэриан Тэйлор.

Начинался дождь. Тадж стал скрести дверь, и Эффингэм встал, чтобы впустить его. Мокрый пес встряхнулся, а затем уделил много внимания Мэриан, вставшей на колени, чтобы поздороваться с ним. Эффингэм сказал:

— Думаю, мне следует разжечь огонь. Становится холодно.

Они подошли к камину, и, пока Эффингэм склонился, чтобы поднести спичку к бумаге и прутьям, Мэриан и Тадж устроились на ковре. На девушке была длинная голубая юбка из тонкого местного твида, которую она, должно быть, купила в Блэкпорте. Она расправила ее, и пес с довольным видом устроился рядом. Эффингэм сел на скамеечку для ног, поправляя огонь. Сцена внезапно приняла более интимный вид.

— Как вы ладите там с людьми, я имею в виду остальных? Я знаю, что с Ханной у вас все в порядке.

— О, достаточно хорошо. Дэнис Ноулан довольно приятный и Джеймси очень милый. Я немного нервничаю в присутствии Вайолет Эверкрич, но она не беспокоит меня. Джералда Скоттоу я считаю совершенно очаровательным, только не могу понять его.

Эффингэм был немного раздражен этим панегириком Скоттоу и секунду испытывал искушение дать Мэриан кое-какую информацию, но сдержался.

— Вы ни с кем не говорили о Ханне? Кто рассказал вам о ситуации?

— Ноулан. Но я не обсуждала ее с ним. Мне кажется, он отнесется враждебно к любой идее что-то предпринять.

— Тогда он окажется без работы! — сказал Эффингэм. — Он не должен проявлять недоброжелательности к Скоттоу.

— Не в этом дело, — серьезно возразила Мэриан. — Он действительно верит, что она должна остаться здесь. Мне кажется, он довольно религиозен или что-то в этом роде.

— А вы не религиозны? Я-то нет. Я, безусловно, не думал ничего подобного о Ханне.

— Итак, вы видите, — продолжила Мэриан, неотступно следуя за ходом своих мыслей, — здесь действительно нет ни одного человека, на которого я могла бы рассчитывать — в деле спасения, я хочу сказать. Я думала о Джеймси, но он слишком молод и глуп. И мне еще не удалось узнать Скоттоу.

— Оставьте Скоттоу. Но вы говорите, как будто действительно что-то планируете. Будьте реалисткой. Что вы могли бы сделать?

— Это вы поможете мне решить. — Она обратила к нему свои горящие карие глаза. — Вы единственный человек, который может помочь, и вы должны помочь. — Она сидела на ковре, почти касаясь его коленей, ласкала собаку и умышленно пристально глядела на него.

— Вы сошли с ума! — воскликнул Эффингэм. — Я уже сказал вам, что здесь ничего сделать невозможно. Но может, вам лучше избавиться от всего этого, рассказав мне о своих замыслах. Тогда я смогу, образумив вас, отослать вас назад. Продолжайте. — Он до смерти желал услышать, что она собирается предпринять.

— Моей первой мыслью, — сказала Мэриан, — было просто поговорить с Ханной и убедить ее подготовить свой отъезд. Я не могла сначала поверить, что разумный человек — а она, конечно, разумна, — может вынести такую ситуацию и не воспользуется случаем уйти, если какой-то благожелательный человек пожелает помочь ему. Я думала, она не уехала потому, что, наверное, боялась кого-то в доме или потому, что не смогла сама подготовить свой отъезд. Она ужасно непрактична.

— Ради Бога, надеюсь, вы ничего ей не сказали?

— Нет. Я почему-то почувствовала уверенность, что она не позволит мне убедить себя. Она бы в ответ завела какой-нибудь бессмысленный разговор. И не было смысла просто расстраивать ее. Тогда я начала думать о том, чтобы похитить ее.

— Похитить ее?

— Да. Я думала, если мне удастся добиться, чтобы кто-то помог мне, мы бы могли просто втолкнуть ее в машину и увезти.

— Вы законченная романтическая дура! — воскликнул Эффингэм. Образ, вызванный этими словами, действительно очень напугал его. Он мысленно представил Скоттоу на дороге позади них. Здесь бы не обошлось без насилия. И он бы не хотел быть тем, кто разбудит его. — Это совершенно немыслимо, вы должны были это понять, когда обдумывали свой замысел.

— Я обдумала, Эффингэм. Пожалуй, я буду называть вас Эффингэмом. И действительно, я решила, что это нехорошо, так как слишком несправедливо по отношению к ней и вполне могло не получиться. Затем у меня возникла третья идея.

— Ну, надеюсь, она лучше, чем две предыдущие! — Он подложил немного торфа в огонь. На улице лил дождь.

— Моя третья идея такая, — продолжила Мэриан, — это идея смягченного освобождения. Видите ли, все зависит от того, что вы думаете о состоянии ее духа. Насколько я вижу, ее настроение очень противоречивое. Простите, что я говорю о ней таким образом. Вы знаете ее значительно дольше, чем я. Но я новая метла и не могу удержаться, чтобы не вести себя соответственно. Я действительно очень полюбила ее, очень. Вначале, как мне представилось, она просто испугалась этого ужасного человека и была парализована страхом, затем стала равнодушной и несчастной, потом сочла свое положение по-своему интересным, духовно интересным. Люди стремятся выжить, и они всегда изобретают какой- нибудь способ выживания, хотя бы стараются увидеть свое положение сносным. В то время когда Ханна могла бы выжить — возненавидев их всех или взорвавшись, — разнести все окружение на кусочки, она вместо этого решила стать религиозной.

— Вы не очень высокого мнения о таком решении?

— В общем я ничего не имею против религии, хотя и не верю сама. Но тот, кто к ней обращается, должен принять ее свободно и сознательно. Ханна обратилась к религии — или духовной жизни, или черт знает к чему еще, — как человек, прибегающий к наркотикам. Она была должна.

— Я считаю, это и есть путь обращения к религии, потому что человек должен. Но я понимаю, что вы имеете в виду. Продолжайте.

— И все время ее все более и более гипнотизировала сама ситуация и все окружающие ее люди, нашептывающие ей на ухо на разные голоса одно и то же: «Ты заточена». И теперь она просто зачарована, психологически парализована. Она утратила чувство свободы.

— И что вы предлагаете делать с этим?

— Потрясти ее. Отвезти ее достаточно далеко, чтобы за ставить понять, что она свободна и обязана принимать свои собственные решения. Боюсь, это тоже слегка напоминает похищение.

— Продолжайте, Мэриан, — сказал Эффингэм. Он говорил саркастически, но сердце его внезапно взволнованно забилось. Услышать, как кто-то говорит таким спокойным, аналитическим тоном о ситуации, говорит так, как будто существуют альтернативные действия, которые целесообразно рассмотреть, казалось святотатством.

— Вот что я предлагаю, — сказала Мэриан. — И мне нужен тот, кто поможет мне, и надеюсь, это будете вы. Мы заманим ее в машину. Это вполне реально. Вы часто подъезжаете к дому. Скажем, мы предложим ей немного проехать по подъездной аллее. Затем мы повернем и понесемся во весь опор в Блэкпорт, в рыбацкую гостиницу.

— А потом?

В комнате стало темно и тихо.

— Я не знаю, что произойдет потом. Это будет зависеть от нее. Возможно, мы позавтракаем и отвезем ее назад в Гэйз. По крайней мере, она убедится, что не умрет, если выйдет за ограду. Знаете ли, иногда мне кажется, что она почти верит в это. В любом случае она переживет потрясение. И если хоть немного заколеблется и выразит малейшее желание не возвращаться назад, мы отвезем ее в аэропорт.

— Боже мой, — пробормотал Эффингэм. Он посмотрел на нее с восхищением и ужасом, почувствовав, как прекрасна она, но и опасна, разрушительна. Он не должен больше слушать ее, и так как ему мгновенно подумалось, что он никогда не перескажет этот разговор Максу, он понял, как сильно она искушала его. Но все это было глупостью, опасной, безответственной глупостью.

Торопливо вошла Алиса, толкая обильно уставленный чайный столик.

— Ну, хорошо прошел урок? Да вы совсем в темноте. Кэрри сейчас же принесет лампы.

— Хорошо, спасибо, — сказал, вставая, Эффингэм.

Золотистый свет лампы проник в комнату, и когда он озарил их лица, Эффингэм на минуту поймал взгляд Мэриан Тэйлор и медленно покачал головой.

Часть третья

Глава 15

Дорогая Мэриан.

Мне пора заканчивать, так как меня ждет целая куча отвратительных упражнений. Черт бы побрал всех детей! Почему их родители не могут держать своих золотушных маленьких зануд дома? Пиши, Мэриан, ты знаешь, как я рад вестям от тебя. Два твоих последних письма были такими короткими, я боялся, что ты обиделась на мое молчание. Но вспомни, что у тебя больше времени, чем у меня! С наилучшими пожеланиями тебе, ты счастливая девочка, и как обычно с любовью от твоего старого приятеля