Айрис Биглхоул – Спонтанная магия (страница 2)

– Вот, значит, как ты разговариваешь со своей матерью? Ещё и в день, когда от неё отрекаются?

– Мам!

– Ладно, ладно. – Розмари открыла дверь, и порыв ветра тут же окатил её дождевыми каплями. – Гадство! – Она собиралась захлопнуть дверцу, но Афина ловко подтолкнула её в спину, и Розмари выкатилась наружу. Спасаясь от непогоды, она поспешила в сторону здания, в котором находился офис юридической компании.

В безуспешной попытке спрятаться от дождя Розмари прикрывала голову руками. Несмотря на преобладающие в последнее время мрачные мысли, среди них затесался маленький лучик надежды, который она старательно прятала от Афины. Возможно, её покойная бабушка завещала ей что-то… Что-нибудь. Даже скромная сумма поможет им, учитывая то затруднительное положение, в котором они с дочерью оказались.

Лучик надежды угас с той же скоростью, с какой сдувается воздушный шарик. Подняв глаза на здание, Розмари увидела повалившие из окон клубы дыма. Вой пожарной сигнализации оглушил, и ей пришлось зажать уши руками. Так она и стояла, ошеломлённая происходящим, наблюдая, как люди спешно покидают здание, выбегают прямо в дождь, прикрыв головы руками.

– Какого… – послышался голос подошедшей Афины.

– И только я решила, что хуже быть уже не может! – Розмари пришлось повысить голос, чтобы перекричать дождь, ревущую сигнализацию и подъехавшую с включённой сиреной пожарную машину.

– Радуйся. Ты могла и внутри оказаться, – заметила Афина.

– Твоя правда, ребёнок, – согласилась Розмари, приобняв её одной рукой – в промокшей до нитки одежде.

– Поехали отсюда. Мы ничем им не поможем, и всем юристам-адвокатам сейчас явно не до личных встреч.

Дорога домой прошла в тишине. Афина выглядела либо подавленной, либо просто погружённой в свои мысли: Розмари была слишком поглощена собственными переживаниями, чтобы выспрашивать, в каком именно настроении пребывает её ненаглядная дочь.

Афина тяжело вздохнула, когда они подъехали к дому, где ждала их захудалая квартирка. И даже её, несмотря на всю её неприглядность, они едва могли себе позволить.

– Ну в любом случае не думаю, что там нас бы огорошили внезапным наследством, – плечи Розмари устало опустились. – Мне даже не хотелось поднимать эту тему с тобой, – призналась она, – чтобы не…

– Не обнадёживать меня?

– Вроде того, да. Было бы неправильно позволить тебе увлечься фантазиями о том, что мы наследники какой-нибудь династии и впереди нас ждут статус и богатства.

– Ну какой династии, мам, – вздохнула Афина. – Ты вообще знаешь, что это? Просто было бы неплохо вернуться к тому уровню жизни, что был у нас в Стретэме.

Дома они по очереди приняли душ, всё как прежде: слабый напор воды, старая изношенная лейка, цветущая между плиткой плесень и обветшалые стены. Переодевшись в сухую домашнюю одежду, они уместились на диване перед телевизором, потягивая из кружек горячее какао – фирменный напиток Розмари, приносящий чувство спокойствия и уюта.

– Это какао надо продавать – от желающих бы отбоя не было, – сказала Афина с кружкой в руках.

– М-да, дела наши с тобой плохи, – откликнулась Розмари.

– А что такое?

– Представь, что твоя шестнадцатилетняя дочь пытается тебя приободрить. Это же катастрофа.

– Из твоих уст звучит так, будто я изверг какой-то. – Афина придирчиво покосилась на мать, а затем рассмеялась: – Но я серьёзно вообще-то. Ты готовишь лучший горячий шоколад, могла бы и помечтать немного. Например, о том, как станешь основательницей какао-династии.

– Вот это по мне, такую выдумку я понимаю, – подхватила Розмари. – Эксклюзивный напиток от Розмари Торн: горячий шоколад со вкусом рахат-лукума. Ну, помнишь, тот, куда я ещё розовую воду добавляю.

– У него же вкус как у мыла, – пожаловалась Афина, наморщив нос. – А вообще, – в её голосе зазвучали нотки серьёзности, – тебе не показалось, что запах у здания компании был какой-то мыльный?

– Правда? – спросила Розмари. – Я не обратила внимания.

– Да, немного ландышем пахло.

– Да ну нет, – не согласилась она. – Я бы точно заметила, потому что сразу бы подумала о своих кузенах. Я же рассказывала тебе о них? О Брейсвелл-Торнах.

– Угу. Ты говорила, что от них пахнет ландышами. Я по этой причине и узнала запах. Я ещё маленькой услышала от тебя о них и настояла, чтобы ты отвела меня в парфюмерный магазин, чтобы я поняла, что из себя представляет запах ландыша, помнишь? Ты же мне даже флакончик с похожим ароматом подарила.

– Фу, гадость.

Афина скрестила руки на груди и скуксилась:

– Ага, именно это ты и говорила каждый раз, как я им пшикалась.

– Этим запахом ты напоминала мне о моих гадких кузенах и о том, что от них всегда пахло этим мерзким ядовитым цветком.

– Как нелюбезно с твоей стороны… Мам, как думаешь, может, они тоже сегодня туда приезжали?

Розмари задумалась над её предположением.

– Ну, по идее, их не должно было там сегодня быть, если только им не назначили отдельную встречу до нас.

– А как считаешь, они могли…

– Ты ведь не думаешь, что мои богатенькие кузены могли устроить поджог? – уточнила Розмари, приподняв брови. – Это как-то слишком. Даже для них.

Тем не менее подозрения засели в голове Розмари и отказывались рассеиваться. Одно ясно: происходило что-то странное.

2

Той ночью, лёжа в своей неудобной постели без сна, Розмари позволила разочарованию выплеснуться через край.

Она не хотела, чтобы Афина видела, как она плачет. А это значило, что она слишком многое держала в себе. Бабушка всегда была такой доброй и терпеливой. Несмотря на то что Розмари уже много лет не навещала её в Миртлвуде, о чём ужасно сожалела, она всегда ценила чуткость бабушки и её умение сопереживать.

Внутренний раскол напомнил Розмари о себе тянущей болью в груди. Она не могла вспомнить, когда именно это началось, скорее интуитивно догадывалась. В Розмари Торн словно бы сосуществовали две части, никак друг с другом не связанные. По крайней мере, так она объясняла себе ощутимую разницу между своими убеждениями, эмоциями, мыслями, ценностями и тем, что она имеет на выходе, – словами и поступками. В её голове условное нечто обретало смысл и формировало мысль или задумку, но как только она пыталась воплотить эту задумку в жизнь или произнести оформившиеся мысли вслух, всё перепутывалось, искажалось, и в конце концов получалась сумбурная чушь. В таких условиях было нелегко удержаться на приличной работе и быть мамой девочки-подростка. Что уж говорить: даже о самой себе было непросто позаботиться.

Кажется, Розмари стала реже навещать бабушку после того, как Дейн оставил их в первый раз. И главной причиной был стыд – не столько из-за того, что её бросили, сколько из-за растущего числа долгов, в которые Дейн их втянул.

Розмари не смогла вынести выражения бабушкиных глаз – в них правда читалась жалость?

Розмари не хотела брать деньги у пожилой женщины, как бы бабушка ни настаивала. Ей была невыносима мысль быть перед кем-то в долгу – особенно перед единственной родственницей, с которой её связывали тёплые отношения.

Щедрость бабушки была той самой причиной, по которой Розмари возлагала надежды на встречу с юристом. Но они развеялись вместе с дымом пожара в здании юридической конторы.

«Завещания больше нет… Наверное, оно сгорело вместе со всем остальным. У меня нет ни малейшей надежды погасить долг, а сам по себе он никуда не исчезнет…» – думала Розмари.

Мало того что ночью сон не шёл и поспать толком не вышло, так ещё и пробуждение из полудрёмы оказалось не из приятных.

– Какого чёрта?

Она с трудом разлепила тяжёлые веки и постаралась абстрагироваться от чувства испуга и стыда, поселившихся в теле. Слух раздражал какой-то ужасный, просто отвратительный звук – что-то похожее на йодль.

Звонил её телефон.

– Афина! – прокричала она в коридор. – Сколько раз я говорила не менять мне чёртов рингтон!

Розмари схватила мобильник с прикроватного столика и нацелилась на красную кнопку сброса звонка. Но промахнулась – и нажала прямо на зелёную.

– Проклятье! – ругнулась она, но тут же осеклась, вспомнив, что кто-то сейчас был по ту сторону экрана и слышал всё, что она говорила. Ну что ж, бросать трубку уже поздно.

Она поднесла телефон к уху.

– Э-э-э, да? В смысле… Здравствуйте.

Далеко не в первый раз Розмари подумала, что ей бы жилось проще, будь она жаворонком. Вопрос: кто вообще мог звонить ей в такую рань? В субботу?

– Мисс Торн.

– М… Я слушаю.

– Приношу свои извинения… за причинённые неудобства, – произнёс бархатный голос в трубке на старомодный манер. Воображение Розмари мгновенно нарисовало преклонного возраста мужчину в бархатном смокинге. – К несчастью, в связи с непредвиденными обстоятельствами наша встреча так и не состоялась.

– Встреча?.. – Розмари никак не могла сообразить, кем же был позвонивший ей человек.

– Позвольте представиться, – вкрадчиво произнёс голос. – Я Персей Бёрк из «Клиффорд и Бёрк Ассошиэйтс».

– Клиффорд и… Ох, блин, вы из юридической компании.

– Совершенно верно.

– Я ни при чём, это не я, – затараторила Розмари. – В смысле мы с дочерью только-только приехали, а пожар… В смысле… Эм… Хорошо, что вы в порядке. Вы же в порядке? Конечно, очевидно, вы в порядке, раз можете позвонить, но пожар был нешуточный, и… И… И у меня приступ словоизлияния. Простите, пожалуйста, – смиренно закончила она.