Айрина Лис – Ведьмина Тысяча и Одна Справка (страница 6)

Дамиан кивнул. Он поднялся, подошёл к кофемашине и нажал пару кнопок. Второй чашкой — с обычным чёрным кофе, без крови дракона — он молча поставил перед Маргаритой.

— Пейте. У нас будет долгий разговор. А потом... потом я покажу вам Канцелярский узел. Туда, где сидят клерки, которые реально ведут учёт. Вы сказали, что заметили ошибки. Что ж, давайте посмотрим, заметите ли вы их в кабинете начальника отдела.

— Прямо сейчас? — Маргарита сделала глоток. Кофе оказался восхитительным — горьковатым, с ореховыми нотками, без намёка на потустороннее.

— Прямо сейчас.

Дамиан взял со стола пару папок, надел плащ — тот самый, с подшитым воротником, — и жестом пригласил Маргариту следовать за ним. Зельда вылезла из-под стола, отряхнулась и прошептала:

— Он тебя в кабинет начальника отдела ведёт. Это серьёзно. Там такой демон сидит... Мефистофель Иванович. Бухгалтер от Бога. Вернее, от дьявола. Он цифры видит во сне.

— А наяву? — спросила Маргарита, догоняя инквизитора.

— Наяву он их не видит, но очень старается, — хихикнула такса.

Канцелярский узел располагался этажом ниже. Здесь коридоры были уже, бежевые стены покрыты бумажными объявлениями, а пол застелен ковролином, местами вытертым до ниток. В воздухе пахло не просто тонером, а настоящей, концентрированной бюрократией — так пахнут подшитые за тысячелетия дела, которые никто не открывал, но перекладывал с места на место каждые сто лет.

Дамиан толкнул дверь с табличкой «Отдел учёта межмировой отчётности. Вход только по пропускам. Пропуска не выдавать». За дверью открылась большая комната, похожая на обычное бухгалтерское помещение, если бы бухгалтеры были демонами. Рабочие столы стояли рядами, за ними сидели существа — рогатые, когтистые, но в обязательных офисных рубашках и галстуках. Кто-то сосредоточенно писал пером в толстых гроссбухах, кто-то щёлкал на счётах (да-да, на деревянных счётах, с костяшками), а один маленький бесёнок пытался принтовать на печатной машинке, которая стрекотала как пулемёт.

— Господа, — громко сказал Дамиан. — Прошу внимания.

Все подняли головы. При виде инквизитора демоны вздрогнули, несколько чернильниц опрокинулись, а один, особенно нервный, превратился в пыль и собрался обратно только с третьей попытки.

— Это временная сотрудница, — продолжал Дамиан, представляя Маргариту. — Она из другого мира. Проверит вашу... хм... отчётность. Прошу относиться с уважением.

Маргарита хотела возразить, что она не временная и не сотрудница, а попавшая в ловушку жертва обстоятельств, но Дамиан положил руку ей на плечо (лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки) и тихо сказал:

— Сыграйте роль. Посмотрим, что они делают на самом деле.

И она поняла: он не просто показывает ей бюрократию. Он даёт ей инструмент. Если Маргарита найдет нарушения, она сможет торговаться — за своё возвращение, за условия, за свою душу.

— Хорошо, — кивнула она, обращаясь уже ко всем. — Покажите мне вашу главную ведомость за последний отчётный период. Только... — она оглядела ряды счётов и печатных машинок, — у вас есть что-то более современное? Например, компьютер?

В комнате повисла тишина. Затем из-за дальнего стола поднялся огромный демон с бычьими рогами и квадратной челюстью. На его бейджике было выведено золотом: «Мефистофель Иванович, гл. бухгалтер». Он был похож на преподавателя экономики в преисподней — грузный, в очках с толстыми стёклами и с неизменной сигарой в зубах (сигара не горела, но дымилась).

— Компьютер? — переспросил Мефистофель Иванович с таким выражением, будто Маргарита предложила заменить души на фантики. — У нас нет компьютеров. Канцлер запретил любую автоматизацию. Приказ № 0.

— Приказ № 0? — Маргарита удивилась. — С таким номером обычно идут документы, которые хотят спрятать подальше.

— Именно, — встрял мелкий клерк из первого ряда. — Канцлер сказал: «Автоматизация порождает хаос». Мы должны всё делать вручную. Это традиция.

— Традиция? — Маргарита подошла к его столу, взяла протянутую ведомость. Тонкая бумага, заполненная кудрявыми почерками, с зачёркиваниями, приписками на полях и кляксами. — Вы знаете, что в такой ведомости вероятность ошибки — тридцать процентов? А если её переписывает другой сотрудник, ошибка удваивается. И так до бесконечности. Вы же в итоге получаете цифры, которые не имеют никакого отношения к реальности.

— А нам реальность и не нужна, — гордо сказал Мефистофель Иванович, выпуская колечко дыма от сигары. — Нам нужны отчёты. А отчёты — это то, что мы пишем. Реальность корректируется под отчёты. Всегда так было.

Маргарита почувствовала, как внутри закипает праведный гнев — тот самый, который она испытывала на планерках, когда предлагала перейти на электронный документооборот, а начальник говорил: «а вдруг технический сбой». Она сделала шаг вперёд, взяла ведомость, развернула её к демонам и начала тыкать пальцем в строки:

— Вот здесь, в графе «исходящий остаток», стоит сумма, которая на двести тридцать единиц превышает входящий остаток плюс обороты. Где провизор? Нет провизора. Вот здесь, в строке «штрафные санкции», указано «три души», но ниже, мелко, «фактически взыскано ноль». Вы что, работаете в минус? А вот здесь, — она перевернула лист, — подпись нечитаема, а печать стоит не на том месте. Такие ведомости у меня на столе лежат три дня, пока я не отправлю их на доработку.

Демоны переглянулись. Мефистофель Иванович вынул сигару изо рта.

— Но... это же типовые формы, — сказал он, явно чувствуя, что почва уходит из-под копыт.

— Типовые, но заполненные от руки, без проверки и с нарушением инструкции. — Маргарита перевела дух. Она достала свою ручку «Pilot» и начала быстро вписывать исправления прямо поверх старых записей. — Вот правильная корреспонденция счетов. Вот акцепт. Вот ссылка на приказ № 666/Бис, который, кстати, разрешает использовать дополнительные графы. У вас, господа, не бухгалтерия, а цирк. И если бы я была вашим ревизором, я бы наложила штраф в размере недельного оборота отдела.

В комнате воцарилась тишина. А потом раздался всхлип.

Маленький бесёнок, тот самый, что работал на печатной машинке, закрыл лицо лапками и заплакал. Но слёзы у него были серыми, пахли серой и капали прямо на клавиатуру (которая, кстати, была механической, с круглыми кнопками).

— Мы всегда так делали! — заскулил бесёнок. — Нас так учили! Канцлер сказал, что если мы что-то изменим, то нас превратят в канцелярские скрепки!

— В скрепки? — Маргарита смягчилась. — Это негуманно.

— Инфернально, — поправил Мефистофель Иванович. — Но в целом да. Канцлер не шутит. Его Приложение № 4 — «О недопустимости самодеятельности» — висит над нами как дамоклов меч. Если кто-то предложит автоматизацию или даже просто новый бланк, его... ликвидируют.

— Ликвидируют? — переспросила Маргарита, поворачиваясь к Дамиану, который всё это время молча наблюдал из угла, скрестив руки на груди. — Он серьёзно?

Инквизитор кивнул. Его лицо было непроницаемо, но в глазах — тех самых, тёмных, с синими искрами — Маргарита увидела подтверждение. И ещё что-то похожее на... усталость? Или надежду?

— Я расследовал десятки дел о «самодеятельности», — сказал Дамиан тихо, чтобы слышала только Маргарита. — Клерков, которые пытались ввести двойную запись вместо тройной. Бухгалтеров, которые предложили считать на калькуляторе. Одного ангела, который перевёл ведомости в электронный вид с помощью магии. Все они... исчезли. Не в архиве, нет. Их просто нет. Канцлер стирает их из существования.

— Но это же... это же тирания! — воскликнула Маргарита.

— Это порядок, — отрезал Дамиан. — По крайней мере, так говорит Канцлер. И у него есть власть, чтобы поддерживать этот порядок.

Зельда, всё это время сидевшая под столом, выползла наружу и дёрнула Маргариту за юбку.

— Нежуйхлеб, — прошептала такса. — Ты сейчас наступила на любимую мозоль инквизиции. Канцлер лично утвердил «Приказ о недопустимости автоматизации» тысячью лет назад. Подделать его нельзя, отменить невозможно. А тот, кто его нарушает... — она выразительно щёлкнула зубами.

Маргарита оглядела комнату. Демоны-клерки смотрели на неё с надеждой? Или со страхом? Она не могла разобрать. Мефистофель Иванович снова затянулся сигарой и сказал примирительно:

— Молодая женщина, вы, безусловно, знаете своё дело. Но здесь не ваш N-ск. Здесь Инстанция. И у нас свои законы. Если вы не хотите разделить участь тех, кто пытался нас улучшить, — не лезьте. Лучше возьмите временное разрешение и уходите, пока целы.

— Временное разрешение? — Маргарита нахмурилась. — И что, я должна буду всю жизнь бояться, что меня ликвидируют за то, что я посчитала на калькуляторе?

— Вы не поняли, — Дамиан шагнул вперёд, встал рядом с ней. — Канцлер уже знает о вас. Ваше имя — в списке. Я видел. «Нежуйхлеб Маргарита Батьковна. Пункт 3. — он запнулся, — Ликвидировать».

Комната замерла. Даже жужжание ламп, казалось, стихло. Маргарита почувствовала, как кровь отливает от лица. Ликвидировать. Это слово так просто, так сухо, в духе канцелярита — но за ним стояла вечность. Исчезновение. Ни отчётов, ни жалоб, ни апелляции.

— Почему? — спросила она осипшим голосом. — Я же никому не мешаю. Я просто хочу домой.

— Потому что вы — переменная, — сказал Дамиан, глядя ей прямо в глаза. — Вы рушите уравнение. Ваше появление здесь — случайность, которая показывает все трещины в системе. А Канцлер не терпит трещин. Он их... заклеивает. Вместе с содержимым.