Айрина Лис – Ведьма из Унылбурга (страница 3)

Я ускорила шаг.

Замок лорда Конрада фон Шталя был именно таким, каким и должен быть замок угрюмого лорда в мрачном мире. Огромный, каменный, с башнями, уходящими в серое небо, с бойницами и чёрным флагом, на котором был вышит грустный единорог.

– Почему единорог грустный? – спросила я, когда мы подошли к воротам.

– Потому что он единорог, – ответил Конрад таким тоном, будто это всё объясняло. – В Тоскливом Доле все грустные. Это особенность климата.

Ворота открылись сами собой, с жутким скрипом, от которого у меня заныли зубы. Мы вошли во внутренний двор, и я поняла, что замок не просто мрачный, а ещё и… обжитый. В углах висели объявления, написанные от руки: «Утерян скелет, отзывается на имя Костян. Нашедшего просьба не пугать, он сам пугается». Рядом красовалось ещё одно: «Привидениям вход в кухню воспрещён! Особенно тем, кто умеет проходить сквозь стены и воровать пирожки!».

По двору бродили куры. Серые, тоскливые, они клевали зерно и периодически вздыхали. Куры вздыхали! Я никогда не слышала, чтобы куры вздыхали.

– У них тоже депрессия, – прокомментировал Конрад, заметив мой взгляд. – Климат, я же говорю.

Мы вошли в замок. Внутри оказалось не так мрачно, как снаружи. Горели свечи в канделябрах, на полу лежали ковры, правда, потёртые, а по коридорам бегали… привидения. Настоящие, белые, полупрозрачные. Одно из них, пробегая мимо, зацепилось за люстру и выругалось:

– Клара! Опять ты люстру не протёрла! Я тут чуть не застрял!

Из-за угла высунулась голова женщины. Живой, не прозрачной, с пучком седых волос и безумными добрыми глазами.

– А ты не летай, где не надо! – крикнула она привидению. – И вообще, идите все в столовую, там пироги стынут!

Привидение обиженно фыркнуло и улетело. Женщина вышла в коридор, вытирая руки о передник, и уставилась на меня с таким любопытством, будто я была новой игрушкой.

– Ой! – всплеснула она руками. – Лорд Конрад! Ещё одна? Двадцать пятая? А ничего так, рыженькая. Худенькая только. Будем откармливать!

– Клара, – устало сказал Конрад. – Это Зоя. Ведьма. Пока без классификации. Посели её в голубой комнате. И покорми. А мне надо в канцелярию, заполнить бумаги.

Он передал меня с рук на руки этой суетливой женщине и исчез в коридоре так быстро, будто его никогда и не было.

– Ну пойдём, пойдём, милая, – затараторила Клара, подхватывая меня под руку. – Ты с дороги небось устала, замёрзла, натерпелась страху. Ничего, сейчас чайку с пирожками, и всё пройдёт. Я Клара, я здесь горничная и по совместительству повариха. А ты не смотри, что тут всё такое серое, мы люди хорошие, весёлые. Ну, относительно весёлые. Для Тоскливого Дола – очень даже весёлые.

Она тащила меня по коридорам, заговаривая зубы, и я даже не успевала рассматривать обстановку. Мелькали портреты на стенах (все с грустными лицами), какие-то рыцарские доспехи (в одном шевелилось что-то подозрительное), и периодически из-под ног разбегались тени.

Наконец мы остановились у двери, и Клара распахнула её с гордым видом:

– Вот! Голубая комната!

Комната и правда была голубой. Обои, шторы, покрывало на кровати – всё небесно-голубое. Но небо, как я уже знала, здесь было серым, поэтому голубой цвет выглядел неуместно и даже вызывающе.

– Красиво, – вежливо сказала я.

– Ага! – обрадовалась Клара. – Я сама обои клеила. Правда, привидения потом неделю жаловались, что у них рябит в глазах, но я сказала: терпите, не у вас одного проблемы.

Она подтолкнула меня к креслу у камина (камин не горел, но дрова лежали) и убежала за чаем. Я осталась одна.

Села в кресло. Обхватила голову руками. Всё происходящее было настолько абсурдным, что мозг отказывался это переваривать. Я попыталась применить логику. Итак, меня убило степлером. Я попала в другой мир. Здесь серое небо, грустные люди, говорящие привидения и лорды с синяками под глазами. Меня считают ведьмой из пророчества. У меня есть магический степлер.

Логика сломалась и запросила пощады.

В комнату влетела Клара с подносом. На подносе дымился чайник, стояла тарелка с пирожками и варенье в розетке. Пирожки пахли так, что у меня потекли слюни.

– На, кушай, милая, – засуетилась Клара. – Пирожки с капустой. Я тут немного успокаивающего корня мандрагоры добавила, но ты не бойся, это полезно, нервы укрепляет. И сон хороший будет.

Я схватила пирожок и впилась в него зубами. Вкусно. Невероятно вкусно. Горячее тесто, сочная капуста… Я чуть не заплакала от удовольствия.

– Клара, – спросила я с набитым ртом. – А что это за мир? Почему он такой… серый?

Клара вздохнула и присела на краешек стула.

– Это, милая, проклятие. Давнее. Сто лет назад наш мир был как ваш – с солнышком, с радугой, с птичками. А потом пришла Великая Тоска. Никто не знает, что это было. Может, тёмный маг нашкодил, может, боги прогневались. Только с тех пор небо таким и осталось. Серым. И люди грустные. И звери грустные. И всё грустное.

– А лорд Конрад? – спросила я. – У него синяки под глазами – это тоже от грусти?

Клара хихикнула:

– Ой, это его родовое проклятие. У них в роду все мужчины с синяками ходят. Говорят, прадед его на ведьме жениться отказался, вот она и обиделась. Теперь они все магическую метку носят, спать нормально не могут и служат в тайной страже до конца дней.

– Жестоко.

– А то. Но лорд Конрад ничего, держится. Работящий, занудный, но справедливый. Ты его не бойся.

– Я и не боюсь, – честно сказала я. – Я просто офигела от всего этого.

Клара понимающе кивнула, будто слово «офигела» было местным наречием. Потом вскочила:

– Ой, заболталась я с тобой! А мне ещё ужин готовить! Ты отдыхай, милая. Если что – зови. Я рядом.

Она выпорхнула за дверь, и я снова осталась одна. Доела пирожки, выпила чай (с мандрагорой или без, но он был обалденный), и вдруг почувствовала, что глаза слипаются. Усталость навалилась мгновенно, будто кто-то выключил рубильник. Я кое-как доплелась до кровати, рухнула на голубое покрывало и провалилась в сон даже не успев разуться.

Проснулась я оттого, что кто-то дышал.

Ритмично, тяжело, прямо у меня над ухом.

Я замерла. Открыла один глаз. В комнате было темно, только луна (серая, конечно) светила в окно. Я лежала на спине, укрытая пледом (видимо, Клара заходила), и смотрела в потолок.

Дыхание не прекращалось.

Я медленно, очень медленно повернула голову. Рядом с кроватью никого не было. Дыхание продолжалось.

Тогда я посмотрела вниз. Под кровать.

Там была темнота. Не обычная темнота, которая бывает под кроватями, а живая, шевелящаяся, густая, как кисель. И в этой темноте горели два глаза. Жёлтых, с вертикальными зрачками.

– Твою ж дивизию, – прошептала я.

Темнота под кроватью шевельнулась, и из неё раздался голос. Обычный человеческий голос, чуть хрипловатый, с лёгкой обидой:

– Привет. А я тут сижу. Скучно.

Я села на кровати, поджав ноги. Сердце колотилось где-то в горле.

– Ты… кто? – выдавила я.

– Я Сёма, – ответила темнота. – Тень под кроватью. Вообще-то я под этой кроватью уже лет тридцать живу. Ещё с прошлого хозяина. А ты кто?

– Я… Зоя.

– Красивое имя. – Темнота одобрительно колыхнулась. – Ты надолго? А то мне тут одному скучно. Иногда, конечно, привидения залетают, поболтать, но они всё больше о своём, о потустороннем. А тут ты живая, рыжая. Красиво.

Я моргнула. Я разговаривала с тенью под кроватью. Тень жаловалась на скуку и делала мне комплименты.

– Сёма, – осторожно начала я. – А ты… ты не опасный?

– Я? – Темнота, кажется, удивилась. – Да ты что! Я самый безобидный. Я пыль коллекционирую. И сквозняков боюсь. Вот если сквозняк, я сразу в щель забиваюсь, чтоб не сдуло.

– Понятно, – выдохнула я. – А… пугать людей – это ты так развлекаешься?

– Да не, – обиделся Сёма. – Это я просто дышал. Я всегда дышу, когда кто-то спит. Успокаивает. Тебе не нравится?

Я посмотрела на жёлтые глаза в темноте. На шевелящуюся массу под кроватью. На свои трясущиеся руки.

И вдруг меня прорвало.

– Сёма, – сказала я, и голос мой дрожал не от страха, а от истерики. – Я сегодня погибла от степлера. Я провалилась в фиолетовую воронку. Приземлилась в говорящие розы. Познакомилась с лордом, у которого синяки – это проклятие. Поела пирожков с мандрагорой. И теперь я разговариваю с тенью под кроватью. У меня уже нет сил бояться. Поэтому, пожалуйста, просто… просто дыши тихо, ладно? Мне завтра, наверное, снова вписываться в какие-то неприятности. Надо выспаться.

Темнота под кроватью замерла. Потом жёлтые глаза моргнули.

– Ладно, – сказал Сёма. – Буду тихо. Спокойной ночи, Зоя.